115 Г. Г. Шпет

тельными и объяснительными науками перебрасывает­

ся мост, между ними устанавливается связь, не унич­

тожающая, однако, самостоятельных целей, методов и

простого бытия наук одного и другого порядка. Неко­

торая запутанность в это ясное отношение вносится

тогда, когда начинают говорить, с одной стороны, о

генетической классификации, а с другой — о генети­

ческом объяснении, не замечая, что термин «генети­

ческий» употребляется здесь в разных смыслах. Во вто­

ром случае речь идет об объяснении самого генезиса, в

первом — о генезисе как факте, который, может быть,

имеет объяснение, а может быть, и не имеет его, для

дела это не так существенно, как констатирование

самого факта генезиса и развития. Путаница здесь ста­

новится прямою ошибкою, когда приходят к идее объ­

яснения из генезиса. Установление «генезиса» в точном

смысле есть установление факта, который может объ­

ясняться различным образом, как причинами, полага­

емыми вне развивающегося объекта, так и причинами,

в нем самом заложенными. В последнем случае мы име­

ем дело с объяснением, приводящим к допущению

устойчивых, хотя и модифицирующихся постоянств,

«сил», «субстанции». Только в этом случае объяснение из

генезиса не есть бессмысленное понятие. В первом же

случае оно просто лишено смысла. Объяснение, напри­

мер, современных верований из их зарождения и воз­

никновения, объяснение свойств биологически более

совершенного организма из известных или только пред­

полагаемых свойств его примитивного предка, объясне­

ние антропологических особенностей расы из особен­

ностей чисто животного порядка и т. п. — все это не не­

лепость лишь в устах того, кто имеет в виду в своих

объяснениях наличность постоянных внутренних сил

116 ВВЕДЕНИЕ В ЭТНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ

или субстанции развития

1

, и оно не имеет никакого

смысла для того, кто само развитие целиком сводит к

факторам внешней среды и обстановки.

Из всего этого вытекает, что раз мы в анализе пред­

мета наперед поставляем задачу науки в том, чтобы

проследить изменения, которым подвергается «субъ­

ект» в зависимости от среды или обстановки, или, точ­

нее, хотя и шире, в зависимости от объективных и

внешних по отношению к нему фактов и факторов, и

чтобы установить в то же время некоторые постоян­

ства, сохраняющиеся во всех названных изменениях,

независимо от их внешней или внутренней обуслов­

ленности, само собою ясно, что от всяких генетичес­

ких объяснений мы должны принципиально воздержи­

ваться. Как сказано, это не исключает возможности

изучения последовательного развития и генезиса соци­

ально-психологических явлений там, где такое разви­

тие может быть фактически констатировано

2

. Если ка­

кой-либо народ под влиянием, например, религиозной

пропаганды усваивает новый ряд привычных реакций на

явления природы или собственного быта, мы должны

проследить последовательность в перемене его «настро­

ений» и «мнений», но объяснять их «развитием души»

народа или «задатков», «сил», «способностей» и т. п.,

1

Ср : Krüger. Op. cit. - S. 50-51, ср. 218, 180.

2

Даже такой последовательный защитник идеи описа­

тельной психологии, как Дильтей, вводил «развитие душев­

ной жизни» в состав описания (см. его Ideen, Achtes Capitel),

ставя, однако, это развитие в зависимость не от внутренних

сил, а от объективных условий (тела, среды и связи с окру­

жающим духовным миром). Крюгер (Op. cit. — <S.> 86), на­

против, считает, что развитие непосредственно не дано, и

потому последовательно относит генетическое рассмотрение

к «объяснению».

117 Г. Г. ШПЕТ

заложенных в этой душе, мы не вправе. Другие резкие

примеры — перемена места оседлости, революционная

смена образа правления, радикально новое научное или

техническое открытие и т. д. и вызываемая ими перемена

быта, привычек или способов душевного отзыва на них.

Лучше было бы в таких случаях даже не называть соот­

ветствующее изображение «развитием» или «генези­

сом», хотя бы в результате самых крайних перемен в

«настроениях» народа, класса, вообще организованной

так или иначе группы и обнаружилось постоянство, ко­

торое связывало бы в определенное единство самые

крайние моменты прослеживаемой последовательности.

И в последнем случае всегда может оказаться, что про­

должают существовать объективные условия, поддержи­

вающие указанное постоянство. Так, например, переме­

ны в национальном настроении могут столкнуться с

утойчивостыо классовых или профессиональных при­

вычек, и наоборот. Обращение к «субстанции» здесь

всегда опасно, чту менее заметно, когда от изменения

группового и классового «сознания» приходится обра­

щаться к постоянству народного «духа», но в чем легко

убедиться, если взять в пример постоянство именно

класса, профессиональной или идейной группы в про­

тивоположность национальной изменчивости. Если бы

это было не так, то мы должны были бы последова­

тельно допустить также душу класса, сословия, про­

фессионального объединения и т. д. Никто не мешает,

однако, и при нашей точке зрения говорить об устойчи­

вости «диспозиций» (приобретенных в коллективном

опыте), постоянстве выработавшихся «внутренних уста­

новок», коллективной «апперцепции» и т. п., не нужно

только за ними предполагать готовой «врожденности».