61 Г. Г. Шпет

но именно от него, как я еще покажу, вышел — или,

во всяком случае, им был поддержан и развит — са­

мый убийственный аргумент против этнической пси­

хологии в понимании Вундта. Не следует преумень­

шать значение аргументов, исходящих от лингвистов,

на том основании, будто они являются только част­

ными, касаются только одной частной проблемы этни­

ческой психологии, так как, по свойству проблем

языковедения, его постановки вопроса приобретают

для этнической психологии совершенно всеобщий ха­

рактер. Чтобы не входить в частности и не слишком

отступать от основной темы настоящей статьи, выска­

жу только следующие общие соображения.

Как бы мы ни определяли собственный предмет эт­

нической психологии, ясно, что сфера этого предмета

не есть ни область непосредственного наблюдения при

помощи органов чувств, ни область самонаблюдения,

ни, наконец, область идеальных конструкций. Сфера

этнической психологии априорно намечается как сфера

доступного нам через понимание некоторой системы

знаков, следовательно, ее предмет постигается только

путем расшифровки и интерпретации этих знаков. Что

эти знаки являются не только приметами вещей, но и

сообщениями о них, видно из того, что бытие соответст­

венных вещей не ограничивается чистым явлением зна­

ков. Другими словами, мы имеем дело со знаками, кото­

рые служат не только указаниями на вещи, но выражают

также некоторое значение. Показать, в чем состоит это

значение, и есть не что иное, как раскрыть соответст­

вующий предмет с его содержанием, т. е. в нашем слу­

чае это есть путь уже к точному фиксированию предмета

этнической психологии. Спор возникает не только из-

за точности этого определения, но еще прежде требует

62 Введение в этническую психологию

разрешения принципиальный вопрос о том, что вообще

выступает как значение, поскольку мы выделяем знаки

и выражения в специфическую область источников по­

знания. Таким образом, это предварительное и априор­

ное указание сферы предмета этнической психологии

не только ничего не говорит о его характере, но даже не

предрешает вопрос о его существовании именно как

психологического предмета. Значение может оказаться

не только психологическим, но, например, также или

только историческим, или тем и другим, но при разных

отправных пунктах интерпретации.

Под эти общие определения, как легко видеть,

подходят все области содержания, какие намечались

для этнической психологии как Вундтом, так и Лаца-

русом—Штейнталем, т. е. не только язык, миф, нравы,

но и науки, искусство, религия, профессии и мн. др.

1

Сопоставляя эти различные области содержания или

«отделы» этнической психологии в свете только что

высказанных соображений и сравнивая их с языком как

предметом языкознания, нетрудно видеть, что язык до

известной — и притом глубокой — степени является ес­

тественным и наиболее близким для нас прототипом и

репрезентатом всякого выражения, прикрывающего

собою значение. В этом своем семантическом качестве

язык и является таким объектом, принципиальное об­

суждение которого a potion* имеет силу для других

1

Ср. напр<имер>, такое определение мифа у Потебни: «Миф

есть словесное выражение такого объяснения (апперцепции),

при котором объясняющему образу, имеющему только субъек­

тивное значение, приписывается объективность, действитель­

ное бытие в объясняемом». (Из черновых заметок А. А. Потебни о

мифе. — Вопросы теории и психологии творчества. — Хар<ь-

ков>, 1914.-С. 503).

* По преобладающему признаку, на основании предыду­

щего (лат.)

63 Г. Г. ШПЕТ

форм и видов выражения. За это говорит не только

тенденция многих современных лингвистов видеть в се­

масиологии центральную и, может быть, основную

задачу языкознания, но и простое указание на ее со­

держание, где за исключением собственно только фо­

нетики, действительно и прямо связанной с явления­

ми психологического характера, доступными нам пу­

тем прямого наблюдения и самонаблюдения, а не

путем интерпретации, все остальное содержание или

прямо входит в состав семасиологии, или тесно связа­

но с последней

1

. Настоящие разногласия начинаются

1

Сколько к языкознанию в полном смысле относится так­

же грамматика, приведенные рассуждения не теряют своей си­

лы. Так, по отношению к морфологии возможно только разно­

гласие по вопросу о том, все ли формы слов и их части являются

категорематическими или синкатегорематическими выраже­

ниями (или лучше: семантиками или синсемантиками, по тер­

минологии Марти), но, мне кажется, нельзя спорить, что все

они являются знаками, а только это для нас здесь существенно.

Что касается синтаксиса, то он прямо имеет дело со значения­

ми, либо с их формами, которые, в свою очередь, суть знаки

отношений (по поводу такого определения синтаксиса см. ин­

тересную работу: Blumel Я Einführung in die Syntax. — Heidelberg,