² В юридической литературе используются, как правило, без отчетли­вого различения, в большей степени по основаниям литературного стиля и авторских смыслов, термины «правоведение», «юридическая наука», «юриспруденция». Попытки различить их и обосновать, как соответствую­щие понятия, в нашей науке не очень многочисленны и к устоявшимся правилам употребления пока не привели. Без строгого различения они используются и в настоящем исследовании.

³ См. напр.: Спиридонов Л. И. Социальное развитие и право. Л., 1973. С. 28 и след.; ГульпеА.И. Формирование методологии советской правовой науки (1917- 1925 гг.). Автореф. дисс.... канд.юрид. наук.М., 1986.

⁴ См. напр.: Пионтковский А. К методологии изучения действующего права// Ученые записки ВИЮИ. М., 1946. При оценке состояния методоло- гических исследований в юриспруденции 40-х годов нередко отмечается значение работ С.И.Аскназия, посвященных методологии науки гражданс- кого права. f_t

5 См.: КазимирчукВ.П. Право и методы его изучения. М., 1965.

Правда, говорить о массовой увлеченности юристов данной проблематикой затруднительно. Во всяком случае, по сравнению с другими науками число фундаментальных монографических иссле­дований, специально посвященных методологии правоведения, к со­

⁶ На монографическом уровне, методологические исследования в 70 - 80-х годах представлены, прежде всего, работами Д.А.Керимова, А.Ф.Шабалина, А.М.Васильева, В.К.Бабаева, В. М. Сырых, В.А.Козлова.

⁷ По представлениям В.М.Сырых, со второй половины 60-х до конца 80-х годов, т.е. более 20 лет, наблюдался ««бум» методологических ис­следований советских правоведов». См.: Сырых В.М. Логические основа­ния общей теории права: В 2 т. Т. 1. Элементный состав. М., 2000. С. 12.

⁸ Примечательно, что данный факт отмечается и представителями от­раслевых наук. В частности, на него указывают М.И.Брагинский и В.В.Вит-рянекий. По мнению авторов, в последние годы «в науке гражданского права наблюдается некий качественный застой: издается огромное коли­чество книг и брошюр, публикуется множество статей в юридических жур­налах, но их смысл и содержание, за редким исключением, сводится к ком­ментированию отдельных законоположений и судебной практики». Бра­гинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 1998. С. 5.

жалению, весьма ограниченно⁶. Соответствующая проблематика проходит, главным образом, «по ведомству» марксистско-ленинской философии. Отсюда, весьма сложно говорить о формировании от­дельного, самостоятельного направления в рамках правоведения, принципиально изменившего представления юристов о своей науке. Однако рассмотрение методологических вопросов в контексте предметных исследований (прежде всего - общетеоретических) приобретает в 60-х - 70-х годах достаточно заметную распростра­ненность⁷. Обращения к соответствующим разработкам марксистс­кой философии, к отечественной науковедческой литературе, разра­ботки методологических вопросов в связи с конкретными пробле­мами общей теории и отраслевых дисциплин, исследования «на стыке» наук основательно «методологизируют» профессиональное сознание и научное мышление правоведов. Данная тенденция отчет­ливо прослеживается и в первой половине 80-х годов. Во второй половине 80-х, в связи с происходящими в стране социально-полити­ческими процессами, методологическое внимание юристов уже за­метно смещаегся в область ценностно-мировоззренческих аспек­тов правоведения. Наконец, в 90-х годах наша наука, в основном, уходит от масштабных исследований философской, методологи­ческой и общетеоретической проблематики и сосредоточивается, главным образом, на прикладных разработках и разного рода ком­ментариях⁸. С этим, в целом, весьма прохладным, отношением к проблемам собственной методологии отечественная юриспруден­ция и вступает в XXI век.

В связи с этим вряд ли можно ожидать принципиальных возра­жений утверждению, что методология юридической науки сегодня является, может быть, ее самым «слабым местом». К сожалению, в последние годы не слишком интенсивные обращения к методоло­гическим аспектам в контексте разного рода общетеоретических и отраслевых работ не компенсирует явную недостаточность сис­тематических специальных исследований в данной области. Нельзя сказать, что такие исследования отсутствуют вообще, однако усилия весьма узкого круга правоведов, сделавших (и сохранивших) методологию юридической науки основным предметом своих науч­ных интересов, не могут обеспечить степень ее проработанности, сравнимую с уровнем проблем, стоящих сегодня перед отечест­венным правоведением.

⁹ Сырых В.М. Указ. соч. С II.

¹⁰ Там же.

Отсюда, вполне понятны и оправданны встречающиеся в лите­ратуре резко критические оценки положения дел, сложившегося в сфере методологии нашего правоведения. Так, достаточно катего­рично высказывается по этому поводу В.М.Сырых. Отметив, что сегодня «логико-методологинеский раздел общей теории права, как и правоведения в целом, значительно отстает от уровня теорети­ческого «освоения» права, его закономерностей и не в полной мере учитывает современную философскую трактовку логико-гносеоло­гических проблем научного познания»⁹, автор адресует теоретикам права ряд весьма серьезных упреков методологического характера. «Юристы, - пишет исследователь, - по-прежнему отождествляют предмет и объект науки, теорию и методы ее познания, верят в могущественную силу системно-структурного подхода, а наиболее передовые умы - в синергетику, предается забвению системная связь методов научного познания, и каждый отдельно взятый спе­циальный или частный метод непременно возводится в ранг теоре­тического, способного раскрыть объективные закономерности и об­разовать самостоятельную отрасль правоведения»¹⁰. И далее: «Все острее ощущается потребность в знаниях о том, каким требованиям должна удовлетворять общая теория права как система теорети­ческих знаний и какими путями, способами можно достичь такого уровня знаний. И если краснодеревщик с помощью топора не спо­

¹⁵ Ср., напр.: Общая теория государства и права: Академический курс: В 2 т. Т. 1. Теория государства. М., 1998. С. 2; Венгеров А.Б. Теория государства и права. Учебник. М., 1998. С. 5.

собен создать высококачественную мебель, то юристы.тем более не могут позитивно решить современные проблемы общей теории права, соотнесенные с глубинными закономерностями права, без овладения современным методологическим инструментарием»".

Отмечая отсутствие в нашей стране истории юриспруденции как науки или учебной дисциплины, В.С.Нерсесянц считает, что «не лучше обстоит дело и с теорией и методологией юриспруден­ции, с их исследованием. Вся эта проблематика, как правило, сво­дится к дежурным суждениям о предмете и методе теории права и государства» и с сожалением констатирует «наличие в нашей юридической науке существенных пробелов и недостатков в ис­следовании и освещении вопросов онтологии, гносеологии и акси­ологии юриспруденции»¹².

Не менее серьезные претензии, в связи с методологией, к оте­чественным исследователям права и у Д.А.Керимова. Считая мето-дологизацию науки («обращение науки к познанию самой себя») закономерной тенденцией ее современного поступательного раз­вития, автор пишет: «К сожалению, отмеченная закономерность менее всего распространяется на правоведение, представители ко­торого явно пренебрегают методологическими проблемами своей собственной науки»¹³.

¹¹ Там же.

¹² Нерсесянц B.C. Юриспруденция. Введение в курс общей теории права и государства. М., 1998. С. 1.

¹³ Керимов Д.А. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. М, 2000. С. 22.

** Поляков А.В. Петербургская школа философии права и задачи сов­ременного правоведения // Правоведение. 2000. № 2. С. 4.

Весьма пессимистично оценивает положение дел А.В.Поляков. Характеризуя методологическую по своей сути проблему создания «работающей» теории права как актуальную «на протяжении, по крайней мере, двух последних столетий» и усматривая минимальное требование к ней в способности «отвечать хотя бы на запросы сво­его времени», исследователь решительно заявляет: «К сожалению, в современной российской науке на рубеже тысячелетий данная задача далека от выполнения как никогда в прошлом, что позволяет говорить о симптомах кризиса современного российского те­оретического правосознания»**¹.

Сходные оценки состояния методологии нашей юридической науки высказываются многими авторами. При этом имеющиеся в них различия связаны, пожалуй, только со степенью драматизации ситуации¹⁵ и вряд ли способны дойти до принципиального уровня. Во всяком случае, исследований, обосновывающих методологи­ческое благополучие сегодняшней отечественной юриспруденции, автору обнаружить не удалось.

Соглашаясь, в основном, с приведенными мнениями, автор счи­тает допустимым достаточно определенно утверждать, что сегодня для нашей теоретической юриспруденции, в известном смысле, нас­тупил «момент истины». Сумеет ли российское правоведение стать полностью адекватным не только текущим (ситуативным) соци­альным запросам, но и идеалам современной науки, способным не только объяснять текущее «настоящее», но и эффективно прогно­зировать и проектировать принципиальное «будущее» права, или «планомерно отступит» на описательно-комментаторские позиции, во многом зависит от отношения юристов к проблемам методоло­гии своей науки. Причем это вопрос не произвольного ценностного выбора, а сохранения социальной и культурной роли правоведения. Методологические исследования для нашей юриспруденции сегод­ня, пожалуй, более практически значимы, нежели любые содер­жательные конкретные исследования, ибо достоверность и обос­нованность последних, корректность и применимость их результатов напрямую зависят от степени разработанности методологии юри­дической науки.

Признано, что конкретные науки сегодня все больше нуждаются в самостоятельном теоретическом осмыслении своих методоло­гических проблем. Однако обращение к проблемам методологии той или иной науки неизбежно наталкивается на ряд принципиальных трудностей, связанных как с содержательной стороной, так и со стандартами видения исследовательской работы, сложившимися в рамках этой науки. Для работы, посвященной методологии пра­воведения можно указать, как минимум, три пункта, которые на­иболее вероятно сфокусируют разного рода возражения и критику, неизбежно станут ее «слабыми» местами и к которым мы будем вынуждены обращаться на протяжении всего исследования в по­пытке если не прояснить, то, по крайней мере, отчетливо их обоз­начить. Кроме того, если высказанные ниже соображения будут сочтены достаточно правдоподобными, то это позволит, с одной стороны, понять одну из причин «пренебрежения» правоведов к ме­тодологической проблематике своей науки и оценить обоснованно­сть такого рода упреков в их адрес¹⁶.

Пункт первый - это традиционное отношение большинства юристов к методологическому исследованию как исследованию философского плана, не решающему собственных задач правове­дения. /Для российской юриспруденции такое отношение имеет свои резоны и некоторые объективные основания. К их числу относится, например, то обстоятельство, что до недавнего времени вся мето­дологическая проблематика правоведения фактически находилась в «собственности» официальной философии. На долю юристов ос­тавалась, главным образом, реализация соответствующих мето­дологических идей. Однако кроме исторических обстоятельств на­шей юриспруденции можно назвать и иные причины такого отно­шения. Дело в том, что в современных представлениях методология, являясь мощным средством обеспечения эффективности и качест­ва научного исследования, работает только системным образом и отчетливо проявляет свои возможности «лишь в последовательном развитии науки как целостной системы»¹⁷. Другими словами, ме­тодологические проблемы научного исследования выраженно пред­стают как проблемы самой науки при обращении к ней как целостной развивающейся системе. В отдельном же исследовании, посвящен­ном конкретной проблематике данной науки, «практическая» роль методологии не всегда очевидна. Так, большинству правоведов из собственного опыта известно, что конкретное юридическое исследо­вание может быть вполне успешным и признанным научным сооб­ществом при достаточно формальном обращении к обозначению и реализации его метода. Это, разумеется, относится не только к правоведам. «Математик, физик, астроном, - писал Э.Гуссерль, -для выполнения даже наиболее значительных своих научных работ также не нуждается в постижении последних основ своей деятель­ности. И хотя полученные результаты обладают для него и других значением разумного убеждения, он все же не может утверждать, что всюду выяснил последние предпосылки своих умозаключений и исследовал принципы, на которых основывается правильность его методов. Но с этим связано несовершенное состояние всех наук. Мы говорим здесь не о простой неполноте научного познания истин данной области, а о недостатках внутренней ясности и рациональ­ности - качеств, которых мы вправе требовать независимо от сте­пени развития науки»¹⁸.

Второй пункт, в этой логике, является развитием первого и свя­зан с трудностями «перевода» методологических представлений на уровень простых и ясных правил исследовательской деятель­ности. На сегодняшний день, насколько нам известно, проблема такого «перевода» удовлетворительного решения не имеет¹⁹. Кроме того, методологическое знание по своей природе ограничено в возможностях представления в виде формулировок и требований формально-юридического уровня точности. Для нашего юридичес­кого сознания, безусловно, органически ориентированного на вер­бальную точность любых нормативных установлений, по аналогии с нормами позитивного права, восприятие «недостаточно четких» методологических установлений, видимо, представляет особую сложность. Отсюда, юристами, решающими конкретные задачи пра­воведения, методологические конструкции нередко воспринимают­ся как «размытые» постулаты общего (опять-таки, «философско­го») характера имеющие весьма неопределенное отношение к пред­мету исследования.

¹⁸ Гуссерль Э. Логические исследования. Минск; М., 2000. С. 21.

¹⁹ См. напр.: Методология в сфере теории и практики. С. 80.

В других представлениях, ожидания, «что методология снабдит ученых сводом механических правил для решения проблем», характерных для XVII - XVIII веков, сегодня вообще неуместны. См.: ЛакатосИ. История науки и ее рациональные реконструкции // Кун Т. Структура научных рево­люций. М., 2001. С. 458.

¹⁶ Весьма характерен, в этом плане, упрек Д.А.Керимова. «С сожа- лением приходится отмечать, — пишет автор, - сложившееся в правоведении нигилистическое отношение к философскому осмыслению правовых феноменов, что углубляется нередко непрофессиональным использо- ванием соответствующих гносеологических средств познания. Возможно, именно этими обстоятельствами объясняется то, что философскому осмыслению права в мировой и отечественной науке посвящены единич- ные произведения, которые тонут в море комментаторской и пропаган- дистской литературы». Керимов Д. А. Методология права. С. 9.