Вопросы для самоконтроля

1. Какие направления в искусстве появились в эпоху Нового времени?

2. Какие черты характерны для барокко?

3. Что, на ваш взгляд, отличало памятники архитектуры барокко от творений зодчих эпохи Ренессанса?

4. Почему Италию называют родиной барокко в архитектуре? Докажите справедливость этих утверждений на примере известных вам произведений выдающихся итальянских мастеров.

5. В каких творениях архитектуры проявился гений Л.Бернини?

6. В чем заключалась главная задача представителей барокко?

7. Какую идею положил в основу планировки площади святого Петра Бернини?

8. Почему Зимний дворец считается ярким памятником архитектуры в стиле барокко?

9. Назовите памятники архитектуры, автором которых был Растрелли.

10.Какие темы затрагивал в своем творчестве Рубенс?

В чем заключается пафос грандиозности его полотен?

11.Почему Рембрандта называют мастером психологического реализма в живописи 17 в.?

12.Какие черты отличают музыку в стиле барокко?

(Поясните на примере творчества Монтеверди)

13.Как вы понимаете полифонический характер музыки Баха?

Классицизм

План

1. Гармоничный мир дворцов и парков Версаля

2. Образ идеального города в классицистических и ампирных ансамблях Петербурга

3. Никола Пуссен — художник классицизма

4. Живопись К. Брюллова

5. Композиторы Венской классической школы ( В.Моцарт, Л. Бетховен)

Гармоничный мир дворцов и парков Версаля

Марк Твен, посетивший Версаль в середине XIX в., писал:

«Я ругал Людовика XIV, потратившего на Версаль 200 миллионов долларов, когда людям не хватало на хлеб, но теперь я его простил. Это необыкновенно красиво! Ты смотришь, пялишь глаза и пытаешься понять, что ты на земле, а не в садах Эдема. И ты почти готов поверить, что это обман, только сказочный сон».

Действительно, «сказочный сон» Версаля и сегодня поражает масштабами регулярной планировки, пышным великолепием фасадов и блеском декоративного убранства интерьеров. Версаль стал зримым воплощением парадно-официальной архитектуры классицизма, выразившим идею рационально устроенной модели мира.

Сто гектаров земли в чрезвычайно короткое время (1666—1680) были превращены в райский уголок — главное место встречи французской аристократии. В создании архитектурного облика Версаля участвовали зодчие Луи Лево (1612—1670), Жюль Ардуэн-Мансар (1646—1708) и Андре Ленотр (1613—1700). В течение ряда лет они многое перестраивали и изменяли в его архитектуре, так что в настоящее время он представляет собой сложный сплав нескольких архитектурных пластов, вбирающих характерные черты классицизма.

Средоточием Версаля является дворец, к которому ведут три сходящихся лучами подъездных проспекта. Расположенный на некотором возвышении, дворец занимает господствующее положение над местностью. Его создатели разделили почти полукилометровую протяженность фасада на центральную часть и два боковых крыла — ризалита, придающих ему особую торжественность. Фасад представлен тремя этажами. Первый, выполняющий роль массивного основания, оформлен рустом по образцу итальянских дворцов-палаццо эпохи Возрождения. Второй, самый большой, заполнен высокими арочными окнами, между которыми располагаются ионические колонны и пилястры. Верхний ярус укорочен и завершается скульптурными группами, придающими зданию особую нарядность и легкость пропорций. Ритм окон, пилястр и колонн на фасаде подчеркивает его классическую строгость и уничтожает однообразие внешней отделки.

Интерьеры дворца оформлены в барочном стиле: они изобилуют скульптурными украшениями, богатым декором в виде позолоченной лепки и резьбы, множеством зеркал и изысканной мебелью. Стены и потолки покрыты цветными мраморными плитами с четкими геометрическими рисунками: квадратами, прямоугольниками и кругами. Живописные панно и гобелены на мифологические темы прославляют короля Людовика XIV. Массивные бронзовые люстры с позолотой довершают впечатление богатства и роскоши.

Залы дворца (их около 700) образуют бесконечные анфилады и предназначены для прохождения церемониальных шествий. В самом большом зале дворца — Зеркальной галерее (длина 73 м) — устраивались пышные балы и празднества. Окнам на одной стороне зала соответствовали зеркала на другой. При солнечном или искусственном освещении четыреста зеркал создавали исключительный пространственный эффект, передавая волшебную игру отражений.

Спальня короля (зал Меркурия) расположена в центральной части дворца и обращена окнами в сторону восходящего солнца. Именно отсюда открывался вид на сходящиеся в одной точке три магистрали, что символически напоминало о главном средоточии власти. С балкона взору короля открывалась вся красота Версальского парка.

Его главному создателю Андре Ленотру удалось связать воедино элементы архитектуры и садово-паркового искусства. В отличие от пейзажных (английских) парков, выражающих идею единения с природой, регулярные (французские) парки подчиняли природу воле и замыслам художника. Версальский парк поражает четкостью и рациональной организацией пространства, его рисунок точно выверен архитектором с помощью циркуля и линейки.

Аллеи парка воспринимаются как продолжение залов дворца, каждая из них завершается водоемом. Множество бассейнов имеют четкую геометрическую форму. В гладких водных зеркалах в предзакатные часы отражаются лучи солнца и причудливые тени, отбрасываемые кустами и деревьями, подстриженными в форме куба, конуса, цилиндра или шара. Зелень образует то сплошные, непроницаемые стены, то широкие галереи, в искусственных нишах которых расставлены скульптурные композиции, гермы (четырехгранные столбы, увенчанные головой или бюстом) и многочисленные вазы с каскадами тонких струй воды.

Аллегорическая пластика фонтанов, выполненных известными мастерами, призвана прославить царствование абсолютного монарха. «Король-солнце» представал в них то в облике бога Аполлона, то Нептуна, выезжающего из воды на колеснице или отдыхающего среди нимф в прохладном гроте.

Ровные ковры газонов поражают яркими и пестрыми красками с причудливым орнаментом из цветов. В вазах (их было около 150 тыс.) стояли живые цветы, которые меняли таким образом, чтобы Версаль был в постоянном цвету в любое время года. Дорожки парка посыпаны цветным песком, некоторые выстилали сверкающей на солнце фарфоровой крошкой. Все это великолепие и пышность природы дополняли запахи миндаля, жасмина, граната и лимона, распространявшиеся из теплиц.

Образ идеального города

в классицистических и ампирных ансамблях Петербурга

С начала XVIII в. центром классической архитектуры стал Петербург — новая столица Российского государства.

Архитектурный облик Петербурга складывался благодаря творениям замечательных мастеров: Ж. Б. Леблона (1679—1719; застройка Васильевского острова), Д. Трезини (1670—1734; ансамбль Петропавловской крепости и здание Двенадцати коллегий), А. Ринальди (1710—1794; Мраморный дворец), И. Е. Старова (1745—1808; Таврический дворец), Д. Кваренги (1744—1817; Эрмитажный театр, здание Академии наук, Смольный институт благородных девиц).

Прекрасным дополнением служили архитектурные творения в духе классицизма в пригородах Петербурга: «Китайский дворец» А. Ринальди в Ораниенбауме, Гатчинский дворец Н. А. Львова (1751 —1803/04), Александровский дворец в Царском Селе Д. Кваренги, Камеронова галерея в Царском Селе и дворец в Павловске Ч. Камерона (40-е годы XVIII в. — 1812).

К выдающимся творениям классицизма относятся сооружения начала XIX в.: здание Адмиралтейства А. Д. Захарова (1761—1811), первая российская биржа Тома де Томона (1760— 1813), Казанский собор и здание Горного института А. Н. Воронихина (1759—1814), Михайловский дворец, Александ­рийский театр, здания министерств и арки Главного штаба на Дворцовой площади К. И. Росси (1775—1849), Исаакиевский собор О. Монферрана (1786—1858).

Невозможно рассказать о каждом из этих гениальных творений, а поэтому обратимся лишь к некоторым из них.

Здание Двенадцати коллегий (1722—1734; ныне Санкт-Петербургский университет) создано известным зодчим Доменико Трезини. Двенадцать трехэтажных строений, объединенных в один архитектурный ансамбль, подчеркивают идею единства и согласованности действий важнейших административных служб Российского государства. Петр I, по инициативе которого возводился этот ансамбль, требовал, чтобы двенадцать его корпусов «снаружи все были равные долготою и высотою». Трезини строго следовал этому указанию: двенадцать однотипных корпусов образуют единую стену протяженностью более полукилометра, перекрытую зубчатой четырехскатной кровлей. Лишь сдвоенные пилястры на стыках зданий четко определяют их границу.

Каждая коллегия имела протяженность в девять окон, ее центральная часть в три окна — ризалит — несколько выступает вперед, нарушая, таким образом, впечатление монотонности и однообразия длинного фасада. В каждом из ризалитов расположен парадный вход, над которым на уровне второго этажа нависает балкон с красивой кованой решеткой. Ризалит украшен нарядным фронтоном, в середине которого находится лепное изображение эмблемы коллегии. По бокам возлежали каменные символические фигуры.

В архитектурном облике здания чувствуются рациональность планировки, строгость пропорций, во всем господствует дух деловитости и экономичности. Несмотря на то что в целом здание явно ориентировано на западноевропейскую классическую архитектуру, в нем сохранены и русские традиции. Белые детали наличников окон на краснокирпичном фоне фасада напоминают белокаменную резьбу древней столицы Москвы.

Одной из ёлавных достопримечательностей, визитной карточкой Петербурга стало здание Адмиралтейства, к которому вели три главные магистрали города.

Оно было создано по указанию Петра I русским архитектором И. К. Коробовым. Мечта Петра I о том, что «все флаги в гости будут к нам», вскоре стала реальностью: корабли «...со всех концов земли к богатым пристаням» стремились.

К началу XIX в. здание Адмиралтейства обветшало, требовалась его капитальная реконструкция. В 1805 г. Андреян Дмитриевич Захаров был назначен главным архитектором Адмиралтейства. Свои задачи он видел в бережном сохранении первоначальной структуры здания, в разработке и уточнении плана архитектурного комплекса, приведении его в стройную систему, в едином внешнем оформлении. Захаров сохранил два П-образных корпуса, между которыми некогда проходил канал от Невы.

Главный фасад протяженностью в 406 м (!) имел небольшую высоту — 16 м. Как же в таком случае избежать монотонности и однообразия? Захаров разбивает фасад на пять частей. Его центром остается башня с золоченым шпилем «адмиралтейской иглы», вознесшейся на высоту 72 м. Кораблик, венчающий шпиль, стал своеобразным символом города - столицы морской державы. Первый ярус башни представляет собой монолитный куб, служащий основанием для легкой и изящной колоннады. Главный въезд осуществлялся через центральную башню, он был оформлен в виде триумфальной арки в честь русского флота.

По обе стороны от центральной башни расположены два портика с двенадцатью колоннами, выдержанных в спокойном дорическом стиле. Им вторят дополнительные выступы — ризалиты, украшенные шестью колоннами. Таким образом, строгая гладь стен, сочетающаяся с колоннадами, образует единый ритм фасада. Часть здания, выходящую к Неве, Захаров украшает двумя павильонами. Перед одним из них дремлют львы — олицетворение силы и власти, перед другим лежат античные амфоры — символ вечной красоты и гармонии.

А. Д. Захаров тщательно продумал скульптурные украшения всего архитектурного комплекса. Они также были призваны оживить общий вид монументального здания. Для этих целей были привлечены лучшие скульпторы того времени. Ф. Ф. Щедрин (1751 — 1825) изваял две группы морских нимф, поддерживающих небесную сферу, — символ русского мореплавания, охватившего все океаны Земли. Им же были созданы 450 аллегорических масок над окнами. И. И. Теребнёв (1780—1815) украсил здание двумя летящими фигурами Славы со скрещенными знаменами, осеняющими корабли русского флота. Ему принадлежит аллегорическое панно с изображением Нептуна, передающего Петру I трезубец — символ владычества над морями. В целом все скульптурные украшения были призваны прославлять морскую державу России.

Казанский сооор — одно из самых грандиозных по замыслу и великолепных по исполнению сооружений Андрея Никифоровича Воронихина. Это замечательное здание, ставшее делом всей жизни архитектора, до сих пор является украшением Петербурга.

А. Н. Воронихину было сорок лет, когда Павел II принял решение выстроить собор в честь прославленной иконы Казанской Богоматери. Император пожелал, чтобы новый храм как можно больше походил на собор Святого Петра в Риме. Обязательным условием было возведение колоннады перед фасадом здания. Став победителем в конкурсе проектов, Воронихин не собирался механически переносить итальянское творение на невские берега. Его оригинальный замысел отличался смелостью решения и выверенностью научных расчетов.

Идеально гармоничны и легки пропорции центрального портика главного здания, украшенного шестью коринфскими колоннами и огромным треугольным фронтоном. Высокий купол (диаметр 17 м) идеально соизмерен с масштабами и пропорциями всего здания. Он не подавляет, а торжественно венчает барабан, прорезанный удлиненными и узкими окнами. При сооружении купола были впервые в строительстве применены металлические конструкции из железа и чугуна.

Главным украшением собора является колоннада из 144 колонн, расположенных в четыре ряда. Она естественно переходит в широкую площадь, сливающуюся с главной магистралью Санкт-Петербурга — Невским проспектом. Мерный и сдержанный ритм колоннады с обеих сторон завершается широкими проездами (около 7 м), напоминающими античные триумфальные арки. Современники сомневались, смогут ли колонны выдержать тяжесть массивного свода, но их опасения оказались напрасными. Блестящий проект Воронихина был безупречен не только с художественной, но и с технической точки зрения.

Ощущение торжественности и гармонии не только сохраняется, но и усиливается внутри здания. Стройные ряды парных колонн, высеченных из монолитных блоков розового гранита, разделяют пространства трех нефов. Несмотря на скупость декоративного внутреннего убранства, стены, колонны и высокие своды собора блещут и переливаются полированным гранитом, мрамором и золоченой бронзой.

К сожалению, А. Н. Воронихину не удалось завершить строительство собора, но и то, что он успел сделать, свидетельствует о выдающихся способностях великого мастера.

В конце первой трети XIX в. система архитектурных воззрений классицизма начинает быстро меняться. Художественные идеалы, казавшиеся еще совсем недавно незыблемыми, подвергаются сомнению и вызывают скептическое отношение. В статье «Об архитектуре нынешнего времени» (1834) Н. В. Гоголь писал:

«Всем строениям городским стали давать совершенно плоскую, простую форму. Домы старались делать как можно более похожими один на другого; но они более были похожи на сараи или казармы, нежели на веселые жилища людей. Совершенно гладкая их форма ничуть не принимала живости от маленьких правильных окон, которые в отношении ко всему строению были похожи на зажмуренные глаза. И этою архитектурою мы еще недавно тщеславились, как совершенством вкуса, и настроили целые города в ее духе!., новые города не имеют никакого вида: они так правильны, так гладки, так монотонны, что, прошедши одну улицу, уже чувствуешь скуку и отказываешься от желания заглянуть в другую».