Слайд 4. Презентированность цели не решает проблему возникновения сознания

Однако Леонтьев не заметил проблемы. При осуществлении любой деятельности, корректируемой по каналу обратной связи, необходимо изначальное представление о желаемом результате – как иначе организм (или даже котёл парового отопления) узнает, что он уже достиг желаемого? Маркс ошибся: архитектор не отличается от пчелы предварительно продуманной целью – пчеле эта цель генетически задана. Другое дело, что архитектор обладает возможностью выбора. Пчела строит только соту, а архитектор может спроектировать и гнездо, и дворец, и стадион, и баню.

Таким образом, если пчеле цель задана генетически, то архитектору она вообще не задана – откуда же она берется? К сожалению или к счастью, но сознание непосредственно невыводимо ни из трудовой деятельности, ни из представления о цели деятельности.

Выготский это понимал, а потому искал новую идею. Психическую деятельность, утверждал он, следует рассматривать именно как деятельность, как совершение определённых операций. Но психические операции должны совершаться с «удвоенной» реальностью. Специфика психической деятельности, по Выготскому, состоит в том, что её объектами и орудиями выступают не предметы, а их заместители – знаки. «Всякая высшая форма интеллектуальной деятельности... заключается в переходе от непосредственных интеллектуальных процессов к опосредованным с помощью знаков операциям». Эти знаки – прежде всего слова. «Слово, – вторит Выготскому его соратник А. Р. Лурия, – удваивает мир и позволяет человеку мысленно оперировать с предметами даже в их отсутствие».

Слайд 5. Парадоксальность «удвоенной» реальности

За свою короткую жизнь Выготский написал очень много красивых текстов. Вот он вводит важное различение смысла и значения слова: «Слово в различном контексте легко изменяет свой смысл. Значение есть только одна из зон того смысла, который приобретает слово в контексте какой-либо речи, и притом зона наиболее устойчивая, унифицированная и точная. Изменение смысла мы могли установить как основной фактор при семантическом анализе речи. Реальное значение слова неконстантно. В одной операции слово выступает с одним значением, в другой приобретает другое значение... Слово, взятое в отдельности в лексиконе, имеет только одно значение. Но это значение есть не более чем потенция, реализующаяся в живой речи, в которой это значение является только камнем в здании смысла».

Понять сказанное Выготским трудно, поскольку текст противоречив. Но всё-таки можно – правда, при достаточно вольной интерпретации. В. М. Аллахвердов предлагает такую интерпретацию: у каждого слова существует много закреплённых в социальном опыте значений, а в речи выбирается только одно из них – сделанный выбор и определяет смысл этого слова. Но, конечно, Выготский украсил свою мысль эффектными метафорами!

Представление о сознании как удвоении ставит ещё одну проблему. Сознание не может быть полным дубликатом реальности, так как это бессмысленно и невозможно. Но поскольку сознание – это всегда только «удвоение», то в нем не может содержаться что-либо сверх того, что удваивается. Следовательно, «удваивается», т. е. содержится в сознании, только часть того, что есть в мире и дано организму в целом. Последователь Выготского П. Я. Гальперин (1902-1988) говорит об этом так: «Как побуждения, так и образы, каждые по-своему, открывают для индивида какие-то новые возможности. И это парадоксально! Парадоксально уже тем, что в психических отражениях не может быть «ни грана» больше того, что есть в физиологической основе... В психических отражениях открывается даже меньше того, что есть в их основе, в физиологических отражениях ситуации. Но именно это «меньше» и открывает новые возможности действия!».