Лекция , 16.10.2012

Вспоминаем афазии. Есть 5 сенсорных и 2 моторных звена. Книжка Ахутиной «Порождение речи». Синтемитические и парадигматические (?) механизмы порождения речи. Наши действия и наша речь принципиально сукцессивно организована. Это как деятельность передних отделов и левого полушария. Задние отделы и правое полушарие – более симультанны. Кисельников, судя по чему-то, говорит, что такая специализация появилась (на уровне полушарий) еще до появления человека.

С чего начинается реальное порождение речи? Если это диалог, то слово может быть ответом, реакцией. Если человек просто хочет что-то сказать, то его речевая мотивация идет из префронтальной коры, здесь – начало речи. Там же динамическая афазия. Мотивационно-мыслительный компонент должен перекодироваться в речь. Чтобы это произошло, передняя интенциональная система по дугообразному пучку должна обратиться к задним отделам. И там уже подбираются звуки-слова-предложения. Внутренний код речи – звукосемантический. Внутренняя речь перерабатывается в звуко-семантическую звучащую структуру. Остальные модальности вторичны. Дальше прослушала минуты три.

Глубинная подложка речи, вроде бы, все-таки больше в правом полушарии. Это такая первая сигнальная система. А левое – вторая. Мы вроде стали второсигнальными существами, но первосигнальную подложку никто не отменял. Пример: представление Байкала в состоянии гипноза. Снова рекомендуют книжку «Мозг и душа».

Хомский. Самые глубинные структуры все-таки больше правополушарные. Один из возможных механизмов перекодирования мотивационных штук в высказывания – межполушарный переход.

Мы себя глубоко вербально контролируем. Вспоминаем Выготского и интериоризацию. Поэтому когда человек не может составить правильную речевую программу, он не может контролировать свое поведение. Нейропсихологи в таких случаях подходят со стороны альтернативы: предлагают вместо вербальной регулирующей схемы дают образную регулирующую схему. И работает. Функция вербальной регуляции поведения, которая живет в левой лобной коре, эволюционно надстраивается над образной регуляцией.

Если человек левша, причем такой, что у него центры речи в правом полушарии, все запутывается ужасно.

Викариат – понятие, которое придумал Лурия. Когда в одном полушарии что-то нарушается, структура ровно симметричная ей в другом полушарии может взять на себя ее функции. Если все в порядке, то «ненужная зона» молчит или занимается какими-то другими делами.

У ребенка речь первоначально возникает в первосигнальном смысле. Сначала это просто эмоциональный код. Это онто- и филогенетический исток речи. Это правополушарная доминантная функция. В дальнейшем оно и будет отвечать за передачу и считывание эмоциональных коммуникаций. А потом происходит удивительное: начинает включаться левое полушарие. Причем это жесткий генетический сценарий, а никакое не обучение. Все мы знаем, в каком примерно возрасте ребенок должен начать говорить слоги, слова и т.д. В раннем детском развитии мышление и речь слиты.

Гипотеза о том, что речь нам эволюционно понадобилась для детекции опасных для общества индивидов. И еще – вместе с макиавелиевским интеллектом. Обезьяна же не может предупредить других об окружающих обманщиках. Левое полушарие направлено на внешний мир. То вербальное сознание, которое нам понятно, рождается через взаимодействие с другими существами.

Вспоминаем снова жестовую афазию. У правшей все аналогично рассмотренным афазиям. Там все не очень подробно локализовали, но доказали, что все в левом полушарии. Что доказывает левополушарность символической функции, которая развивается у ребенка. Независимо от ее модальности, независимо от канала, который будет материалом для этой функции, соответствующие гены все равно активируются в левом полушарии.

Сознательный Социальный Символический контроль своей деятельности. Это все неразрывно. В эволюции макиавелиевский интеллект развивался бодрее других. Скорее всего, все наше абстрактное познание – побочный эффект нашей гиперсоциальности.