93 Билет. Феноменологическая социология а.Шюца.

Альфред Шюц (1899—1959) в течение своей жизни не был широко извест­ным социологом. Только после смерти его работы привлекли интерес и внимание большого количества социологов. Рассмотрим основные положения феноменологической социологии А. Шю­ца.

Феноменологическая социология – составная часть понимающей социологии.

Социолог крити­ковал позитивизм за неверное понимание природы социальных явлений, которую его представители приравнивали к природе естественных, т.е. при­родных, явлений. Главное отличие, по Шюцу, состояло в том, что природ­ные явления не имеют внутреннего смысла, тогда как социальные явления его имеют. Отсюда — центральные понятия его феноменологи­ческой социологии: жизненный мир, повседневный мир (повседневность), социальный мир. В целом это мир, наполненный смыслом, который придают ему люди в повседневной жизни. Задача социологии — изучать те смыслы и значения, которые люди придают его объектам, описание и анализ повседневной жизни. Цель понимающей социологии – знать то, что знают другие, понимать друг друга. Цель социальных наук – получить организованное знание соц. реальности. Соц. реальность – сов-ть явлений и событий социокультурного мира, какими она представлена нашему обыденному сознанию. Ряд наших переживаний и восприятий мира, называются конечной областью смысла. Для конечной области смысла свойственна : 1) особая форма активности сознания: напряжённое внимание, настороженное бодрствование, спокойствие, возбуждённость и т.д. (Каждому миру свойственна форма сознания) 2) Специфическая эпохе 3) Преобладающая форма деятельности(физ. работа) 4) Форма личностной вовлечённости (участвует полностью или нет) 5) Специфика взаимодействия коммуникации с другими 6) Своеобразие переживания времени.

Для Шюца повседневный мир – мир работы. Повседневность – сфера человеческого опыта, которую нормальный человек воспринимает как само собой разумеющуюся в силу её предзаданности и всегда имеет к ней практический интерес. Индивид вовлечён в повседневность. Жизненный мир – мир в котором мы живём, мир в котором нами движет практический интерес, мир человеческой непосредственности, сомнения, мир не испорченный научной рефлексией. Это мир обыденного сознания. Жизненный мир – не является субъективной реальностью, он является интерсубъективной реальностью. Индивид видит жизненный мир частично в индивидуальных свойствах. Мир одной группы может отличаться от мира другой группы – индивид из одной группы видит объекты по иному, чем индивид из другой группы. Мир повседневной жизни – сцена в которой мы живём, работаем.

Люди, живут в целом ряде миров (мир опыта, мир науки, мир религиозной веры, мир душевной болезни, мир художествен­ной фантазии и т.д.). Каждый из них есть совокупность данных опыта, ко­торая характеризуется определенным «когнитивным стилем». Когнитив­ный стиль — это сложное образование, показывающее специфическую форму вовлеченности личности в активную деятельность.

Основное — это не сами объекты, а их значения, созданные деятельностью нашего разума. Самый значимый итог феноменологической социологии Шюца — это анализ свойств обыденного мышления и повседневное.

Шюц исходит из того, что мир, в котором живут люди, — это мир объ­ектов с более или менее определенными качествами. Каждый из этих объ­ектов связан с предшествующим опытом обыденного сознания людей, живущих в своем повседневном бытии среди себе подобных. Человечес­кий мир — это и мир природы, и мир культурных объектов и социальных институтов. Люди стремятся наладить с ним взаимоотношения и воспри­нимают его как не субъективный, а интерсубъективный мир. Последний и есть социальная реальность. Задача же социологии состоит в том, что­бы получить о нем упорядоченное знание, а также раскрыть значения и смыслы, которые лежат в основе этого знания.

Интерсубъективный мир, по Шюцу, — это общий для всех людей мир, актуально данный или потенциально доступный каждому на основе ин­теркоммуникации и языка. Социолог называет этот мир «высшей реаль­ностью», потому что, с какой бы иной реальностью ни имел дело человек, как бы далеко он ни удалялся от повседневной действительности, в ко­нечном счете он всегда в нее возвращается. В этом смысле она является первичной и высшей по отношению к другим реальностям.

В жизненном мире: 1) Пространственный объект – каждый индивид – центр жизненного мира, нулевая точка, индивид отталкивается от неё. Различают: Мир в активной достижимости (он включает манипулятивное средство. Удалённые объекты не доступные переживанию, включают соседние области операции индивида. То, что было миром в этой активности может уйти, а может вернуться) Мир доступной достижимости (внимание на новые, неизвестные секторы мира). 2) Временной аспект – существуют СОВРЕМЕННИКИ, с которыми я могу взаимодействовать, ПРЕДШЕСТВЕННИКИ, на которых взаимодействовать нельзя, но они могут взаимодействовать на меня, ПРИЕМНИКИ, не доступны моему опыту, но я могу на них ориентироваться.

Аспект социального распределения – индивид, точка отсчёта, относительно которой находятся другие индивиды и они взаимодействуют.

Каждый член общества создает запас того, что Шюц называет знанием здравого смысла. Это знание разделяют и другие члены общества, что позволяет им нормально жить и общаться. Именно такое знание наиболее важно для решения практических задач повседневной жизни. Однако знание здравого смысла не является раз и навсегда данным, оно постоян­но изменяется в процессе взаимодействия, интеракции. Так происходит потому, что каждый человек по-своему интерпретирует мир. В данной ин­терпретации есть значения, которые понятны другим, и это помогает каж­дому иметь необходимый запас знания здравого смысла, чтобы понимать действия других и видеть в них нечто повое, изменяющееся.

На характер знания здравого смысла накладывает отпечаток биогра­фическая ситуация индивида. В течение жизни она постоянно изменяет­ся. Биографическая ситуация способствует накоплению знаний о мире, поскольку она есть не что иное, как осмысленный опыт человека. Задача социолога состоит в том, чтобы его увидеть и зафиксировать.

В его концепции рассматриваются «конструкты первого порядка» (повседневные ти­пы) и «конструкты второго порядка» (объективные научные понятия). Вто­рые связаны с первыми генетически и отражают их. Но обычно социолог имеет дело с конструктами второго порядка, т.е. с научными понятиями, и че­рез них получает знание о повседневном мире. Таким образом, Шюц пытал­ся установить связь между абстрактными научными понятиями и жизнен­ным миром, миром повседневной деятельности и знания. Здесь главное заключалось в том, чтобы понять процесс становления объективности соци­альных феноменов на основе субъективного опыта индивидов.

2 постулата: 1) Взаимозаменяемость точек зрения (чтобы общение состоялось, один должен встать на точку зрения другого). 2) Совпадение систем релевантности (я и другой индивид принимают тот факт, что мы уникальны и мы интерпретируем все факты одинаково)

Временная общность — здесь имеется в виду не только внешнее (хронологическое), но также и внутреннее время — означает, что каждый партнер соучаствует в непосредственно текущей жизни другого, что он может схватывать в живом настоящем мысли другого шаг за шагом, по мере их смены. Происходят со­бытия, строятся планы на будущее, возникают надежды, беспокойство. Ко­роче говоря, каждый из партеров включается в биографию другого; они вместе взрослеют, старятся; они живут в чистом "мы-отношении"».

Человек ориентируется в социальном мире, взаимодействует с други­ми людьми прежде всего благодаря тому, что обладает запасом знания о многочисленных типах личности. Именно такое знание и лежит в основе научных абстракций. Научная типология знания, в соответствии с пози­цией австрийского социолога, не появляется на голом месте, сразу и из ничего. Она строится прежде всего на элементарных типах повседневно­го знания. Следовательно, его типизация, отражение ее в сознании людей являются основным инструментом получения научного знания, которое базируется на обыденном, повседневном знании.

Концепция «возвращающегося домой» дает возмож­ность социологического исследования поведения различных групп людей (военнослужащих, эмигрантов, чужестранцев, путешественников, обучаю­щихся в других городах и странах студентов, находящихся в деловых коман­дировках людей и т.д.), выключенных на длительное время из привычной для них повседневной жизни вдали от своего дома и затем включающихся в нее. Следовательно, феноменологическая социология позволяет изучать, как представители определенных социальных групп сквозь призму своих биографий интерпре­тируют социальные связи и отношения. Понят­но, что человек знает прежде всего свою социальную реальность. Он в ней формируется, проходит основные фазы социализации, из этой реальнос­ти уходит в другую, привыкает к другой (или не привыкает, если это, к примеру, война — разве можно привыкнуть к ней, забыв все остальное?).

Но потом наступает время возвращения в первую, начальную социаль­ную реальность, с которой связана прежняя жизнь, — домой. Дом означает различные вещи для разных людей. Он означает, конечно, отцовский дом и родной язык, семью, друзей, любимый пейзаж и песни, что пела нам мать, определенным образом приготовленную пищу, привыч­ные повседневные вещи, фольклор и личные привычки, — короче, особый способ жизни, составленный из маленьких и привычных элементов, доро­гих нам. Дом означает одно для человека, который никогда не покидает его, другое — для того, кто обитает вдали от него, и третье — для тех, кто в него возвращается»

Возвращение домой определяет, детерминирует новое восприятие со­циального мира. Так, в армии солдат привык подчиняться приказам ко­мандиров и действовать в условиях заданных свыше порядков, в которые он сам не может вмешаться и должен пассивно выполнять чью-то волю свыше. Возвратившись (или возвращаясь) домой, он попадает в изменив­шуюся ситуацию собственного выбора целей и средств их достижения. Шюц доказывает, что новая ситуация обнаруживается не только возвра­тившимся (возвращающимся), но и теми, кто «составляет» дом, в кото­рый приходит солдат. Социолог в связи с этим пишет, что «поначалу не только родина покажет возвращающемуся домой незнакомое лицо, но и он покажется странным тем, кто его ждет». Для всех — и для возвращающегося, и для тех, к кому он приходит, — становится очевидным, что он уже не тот, прежний, а другой.

Человек физически уже вернул­ся, он дома, но феноменологически, психологически, социально он еще дол­го будет «возвращаться», если «вернется» вообще. Здесь Шюц говорит о практических шагах, которые должны быть осуществлены, чтобы это про­изошло: «Многое сделано, но еще больше предстоит сделать, чтобы подго­товить возвращающегося домой ветерана к необходимости прилаживания к дому. Равно необходимо подготовить к его приходу и домашнюю группу. Через прессу и радио следует разъяснять домочадцам, что человек, которо­го они ждут, уже не тот, другой, и даже не такой, каким его воображают