Онтологические проблемы современной науки
Проблемы структурной организации бытия в контексте современной науки.
В современной науке утвердилась мысль, что мир – это бесконечное и неисчерпаемое множество системных образований, особая целостность, которая характеризуется наличием элементов и связей между ними.
Под системно-структурным уровнем организации материи понимают такую совокупность различных видов реальности, в пределах которых они объединяются господствующим типом связей и взаимодействий.
Мир как система включает в себя три глобальных системно-структурных уровня организации: неорганическая природа, органическая природа и социальная природа.
В неорганической природе выделяют следующие уровни организации бытия: вакуум – субмикроэлементарный – микроэлементарный – ядерный – атомарный – молекулярный – уровень макроскопических тел – планеты – звездно-планетные комплексы – галактики – метагалактики.
Наиболее фундаментальным уровнем организации физической реальности является вакуум. В вакууме постоянно происходят сложные процессы, связанные с непрерывным появлением и исчезновением так называемых «виртуальных частиц». Некоторые исследователи считают вакуум потенциально самым «богатым» видом бытия.
В философском аспекте современные исследования вакуума активизировали изучение традиций понимания категории «небытие» в древневосточной философии. Древневосточная концепция небытия (ничто) в ряде существенных пунктов напоминает современную научную концепцию вакуума как субстанционально-генетического основания астрономической Вселенной.
Исторический детерминизм
Для характеристики исторического детермизима нам остается выделить материальные результаты, включенные в наш логический анализ. Совместима ли каузальность со структурой исторического мира? Превращается ли она в нечто автономное? В целостное и интеллигибельное единство?
Обычные дискуссии относительно употребления каузального понятия в истории вращаются вокруг первого вопроса, который мы только что сформулировали. Вместо определения причины как постоянного антецедента детерминизм понимают в духе физического детерминизма, в самой твердой форме. Сразу возникает вопрос: существуют ли исторические законы? Подчиняется ли история таким законам? Вопрос темный, имеющий скорее метафизический, чем логический характер, стараются различать конкретно четкие каузальности (психологическую, биологическую, даже социологическую) или еще противопоставляют историческую случайность природной необходимости и пытаются найти промежуточное положение между исторической случайностью и природной необходимостью.
Конечно, представленные как причины антецеденты в разных науках являются разными, и в этом смысле исторический детерминизм имеет психологический характер (мотивы, побудительные причины, идеи здесь являются причинами). Механизм обществ тоже, кажется. отличен от механизма физических феноменов, как и последний отличается от витального функционирования. Сравнение этих различных детерминизмов не безынтересно, но либо рассматривают сущности — и мы оставляем в стороне трансцендентные рассуждения — либо сравнивают устроенные эксперименты. Не понятие причины варьирует, а конструкция концептов, организация связей. Поэтому после, а не до логического анализа должно было начаться сравнение структур. Они также поддаются научному наблюдению, как и феноменологическому описанию.
Более серьезными являются аргументы, которые ссылаются на случайный, индивидуальный и свободный характер событий и, следовательно, на невозможность сформулировать законы, которые можно сравнить с законами, управляющими природой. Но эта противоположность связана с уже преодоленной эпистемологией. Наука больше не знает этих абсолютных правил, которые подобны предписанию Всевышнего и навязываются миру. Действительно, либо придерживаются приблизительных макроскопических связей, либо представляют себе микроскопическую структуру материи, и тогда далекий от того, чтобы прийти к подлинному атому, ученый продвигается от связи к связи, а крайняя индетер-минация становится индетерминацией, которую создает вмешательство наблюдателя. В обоих случаях приходят к сближению: легче согласятся с тем фактом, что все исторические связи были разработаны с помощью концептуального выражения. Здесь и там последний фрагмент и все целое ускользают от объективного познания, как если бы разум был осужден на то, чтобы никогда не достичь объекта, который бы его полностью удовлетворил.
Впрочем, мы не думаем отрицать различия. Три термина: случайный, индивидуальный, свободный метафизически и, если можно так выразиться, метафорически обозначают три признака человеческого становления. Ретроспективная организация фактов, сконструированных на базе событий, исторический детерминизм чужд альтернативе необходи- 438 439
То же самое касается метафизики индивидуального. Она ничего общего не имеет с логической проблемой исторической каузальности. Если придать личности (индивидуальной или коллективной) абсолютное единство, то нельзя будет действия или периоды свести к законам, каждый момент будет выражать по-своему это единство без эквивалента. Если и на этот раз мы оставим в стороне эту метафизику, то мы дол жны будем заниматься только наблюдением и описанием: в самом деле. человек представляет собой относительно закрытое целое. Каждый действует по-своему, если приходит к отдельному решению, то это часто лучше объясняется своеобразием характера, чем общими правилами или обстоятельствами. Практически историк, за исключением биографа, включает действие в среду. Если среда не отзывается на действие, то историк в качестве случайности вводит роль личности. Для него мало значения имеет метафизика индивидуальности: он анализирует действия, их истоки и следствия, а также устанавливает границы адекватных и случайных связей. И когда речь идет о такой более широкой индивидуальности, как нация или культура, он учитывает даже в каузальном устройстве целостный характер системы.
Закономерности, установленные в определенном обществе и для определенного общества, как таковые не подлежат обобщению. Абстрактно отсюда следуют три последствия: поле законности связей обычно более ограничено, нормальные условия, в которых эта законность подтверждается, являются более точными и сложными, наконец, каузальные связи (и особенно теоретические связи) иногда объединяются в одну систему, которая отражает историческую структуру.
Мы также отбрасываем сомнения относительно свободы. Если предположить, что допускают свободную волю в самой традиционной форме, то отсюда не следует никакого вывода для исследования. Как указывал еще Макс Вебер, тип свободного действия есть разумное действие. И это действие хорошо понятно благодаря мотивам и побудительным причинам, оно также лучше всех поддается воспроизводству в той мере, в какой ситуация, которой оно соответствует, повторяется. Поэтому метафизическая свобода не подрывает ни предвидение, ни объяснение.
Конечно, тот, кто верит в свободу, может стремиться к тому, чтобы придавать меньшее значение детерминистским интерпретациям. Он поставит под сомнение их законность, поскольку, с его точки зрения, веши могли бы происходить иначе. Но чаще всего философ, не осознавая полностью, думает об исторической свободе, которая не касается так называемых метафизических загадок, т.е. эффективности встреч или силы воздействия людей (и в частности, индивидуальных воль). Необходимость, которую он отрицает, полностью имманентна и представляет собой необходимость социальных институтов или коллективных движений. Мы признаем, что есть своего рода сходство между метафизической и исторической необходимостью (или случайностью): но не более того, физиологический и психологический детерминизм не мешает некоторым индивидам, всему человечеству победоносно выступать против анонимных сил или тирании вещей.
Пробел, бесспорно, неизбежен, но, может быть, менее серьезен, чем Думают, ибо причины, которые нужно анализировать, смешиваются с отношениями, на которые имеют способ воздействовать. Этими фактами, прежде всего, являются социальные и исторические факты, которые для политика одновременно составляют средства и цели.
Наука останавливается в тот момент, когда философ заменяет политика, а созерцание практику. Человек действия становится на уровень Детерминизма, в который он вмешивается. Философ хотел бы уловить его с высшей точки зрения. Человек действия пытается оценить возможности, которые создают, или влияния, которые осуществляют относительно постоянные (или траверсальные) причины, философ видит дальше, он хотел бы измерить эффективность причин, следствия которых всегда спутаны и не поддаются строгому различению, охватить все социальное и историческое целое культуры или эволюции.
С тех пор как перестали верить в Провидение, напрасно задаваться вопросом о цели истории. Но отсюда вовсе не следует, что гегелевская идея, заменившая божественную силу, должна быть также осуждена как теологическая финальность. Ибо Разум, хитрость которого философ выясняет, может быть, путается с рациональностью, имманентно присущей историческому хаосу. Все согласятся с тем, что индивиды подчиняются своим страстям, что они достигают результатов, которых не предвидели и не желали, что люди сами делают свою историю, хотя этого не осознают. На первый взгляд хитрость Разума отражает аспект, предложенный всякому наблюдателю самостановления: разрыв между целями участников событий и следствиями их поступков. Это тот аспект, который улавливает и устанавливает исторический детерминизм, имеющий всегда макроскопический характер.
Вместе с тем, проблема каузальности парадоксальным образом примыкает к проблеме финальности. Исторические события, трансцендентные индивидам никем не были желательны. На два вопроса наводит формула «хитрость Разума»: существует ли одна хитрость или много хитростей, один детерминизм систем или частичные детерминизмы? Является ли хитрость, по крайней мере, относительно понятной, т.е. может ли быть результат целью сознательной воли?
Своеобразие исторического детерминизма состоит в замене непосредственной интеллигибельности отдельного факта другой более ненадежной интеллигибельностью, являющейся одновременно выше индивидов и имманентной их группировке, неизвестной индивидуальному сознанию и, может быть, связанной с человеческим духом. Детерминизм вписывается в реальность и конструируется наукой, он имеет частичный характер и тем не менее безграничен и подмечен заранее.
Историк снова находит окончательные вопросы, исходящие из теологии, но неизбежные для самого человека. Наука находит свое завершение'в философии или скорее всего они смешиваются: самый позитивистский ученый стихийно приступает к организации фрагментарных закономерностей, без которых история склонна раствориться в бессвязной множественности и потерять определяющее ее интеллигибельное единство.
1. Общая характеристика работы
Актуальность темы исследования. Стремясь сделать среду обитания более комфортной, человек не только неузнаваемо изменил мир, но и сделал его менее пригодным для дальнейшего существования. Современный человек вынужден адаптироваться к такой онтологической реальности, угрожающей его бытию, как глобальные проблемы. Усиление глобализационных процессов актуализирует поиск Россией своего пути развития и определения места в глобализирующемся мире. Поскольку человек существо социальное, процессы, происходящие в социуме, прямо или опосредованно оказывают влияние на отдельного человека. Так, глубокая социальная трансформация – переход системы из одного качественного состояния в другое, начатая в 90-годы XX века, одной из целей которой была интеграция России в мировую капиталистическую систему, привела к кризису человека, выступающего в качестве последнего неделимого элемента социума, к деформации его важнейших атрибутов – социальных свойств, к деформации отношения к труду, нравственности, организации образа жизни и т.д.
Основная масса населения была вынуждена адаптироваться –приспосабливаться к новым условиям существования в кардинально меняющемся социуме, к которым она была не готова. Стало актуальным обретение человеком своего жизненного начала в условиях противоречивой, кризисной среды обитания и жизнедеятельности посредством реадаптации – реакции на адаптацию, на качественные трансформации внутреннего мира человека.
Идеалы потребительского общества – рост потребления за счет постоянного увеличения расхода ограниченных ресурсов, воплощающиеся в ходе развития мирового рынка и глобализационных процессов, в основе которого стремление ,,золотого миллиарда” утвердить своё благополучие за счет остального человечества, ограбления развивающихся стран в пользу развитых, закономерно ведут к глобальной катастрофе.
С точки зрения синергетики, свойства Вселенной жестко связаны с численными значениями ряда фундаментальных физических констант, если бы значения этих констант были хотя бы немного другими, то стало бы невозможным существование во Вселенной ни атомов, ни звезд, ни галактик, ни возникновения условий, которые сделали возможным появление человека. Несмотря на эту ,,хрупкость”, человек своей неосознанной деятельностью может вызвать необратимые изменения значений данных констант, что приведет к непредсказуемому изменению и свойств Вселенной.
В данной ситуации представляется особенно актуальным современное понимание тезиса, выдвинутого К.Марксом: ,,Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его”. ХХ век сделал актуальной ,,идею сохранения мира как природного, так и социального. При реализации идеи сохранения мира возможна дальнейшая практическая деятельность человека, а следовательно, существование и самого человечества” .
Академик Н.Н.Моисеев, в результате соотнесения идей В.И.Вернадского о ноосфере с проблемами современного мира, пришел к выводу о том, что следует рассматривать не ноосферу, которая сменит биосферу сама собой, а эпоху ноосферогенеза, то есть человечеству еще предстоит движение к ноосфере, которая станет целью коэволюции природы и общества. Данная мысль развивается Н.Н.Моисеевым в русле учения, названного им универсальным эволюционизмом.
Представители отечественной философской мысли отвергают распространенные на Западе пессимистические концепции глобальных проблем (Д.Медоус, Г.Кан, Р.Хейлбронер и др.), диалектико-материалистический подход к глобальным проблемам отличается и в отношении иерархии (приоритета в их решении): на первое место выдвигается проблема предотвращения мировой термоядерной войны, прекращение гонки вооружений и обеспечение международной безопасности, утверждается, что последовательное разрешение возникающих глобальных проблем возможно лишь после ликвидации социальных антагонизмов.
В конце XX – начале XXI в.в. в связи с геополитическими изменениями, происходящими в мире (глобализацией), основной акцент в исследовании глобальных проблем переносится на экономические и политические процессы, особенно на становление мировых финансов, изменение роли суверенных государств в мировой системе, на унификацию мира и его растущую гомогенность.
В то же время изменяется приоритетность глобальных проблем, если раньше в качестве ведущей глобальной проблемы исследователи называли проблему преодоления термоядерной войны, то теперь мнения исследователей расходятся: в качестве ведущей называется экологическая, демографическая проблемы, проблема разрушения генофонда человечества, создававшегося в течение 2 млн. лет эволюции, вследствие массовых стрессов и загрязнения окружающей среды и другие.
Кризису современного человека и общества посвящены работы Питирима Сорокина, Э.Тоффлера, Ф.Сен-Марка, призывавших лишь к усовершенствованию существующего капиталистического общества, являющегося источником социального кризиса и деградации человека, в то время как Э.Фромм, Г.Маркузе, С.В.Чувин, В.В.Парцвания, П.Н.Хмылев, Н.Д.Абсава, А.В.Маслихин считали необходимым его коренное изменение. Исследованию кризиса сознания человека посвящены работы Э.З.Феизова.
Самоорганизация - в самом общем понимании означает самодвижение, самоструктурирование, самодетерминацию природных, естественных систем и процессов. Содержание термина означает возврат к античному (физис- греч.), означающему «творчество природы», в противовес (технэ – греч.) – умение, ремесло, искусство. Концепция самоорганизации – последняя в ряду интегративных, холистических теорий человечества, начиная с античной натурфилософии до средневековой философии алхимии, прерванной механистической картиной мира три века назад , и вновь начавшей свое возрождение в 20 веке .
Идея самоорганизации материи - категорически междисциплинарное направление в современной науке, ищущее единство материальных, лингвинистических, социальных, экономических, психических, биологических явлений и процессовТермин «концепция самоорганизации» шире часто употребляемого синонима «синергетика», введенного Г. Хакеном ( от греческого - совместно и - работа, действие). В связи с этим достаточно обратить внимание на существование в естественном языке сходных терминов из различных сфер человеческой деятельности: синтез, синкретика, синдром, синхрония и других, которые являются отражениями феномена междисциплинарности самоорганизации материи. Несмотря на то, что синергетика в широком смысле тождественна самоорганизации, в устоявшемся на сегодняшний день материале под синергетикой понимается конкретная, прежде всего физико – математическая дисциплина, в которой проводится исследование обширной, но достаточно феноменологически ограниченной группы нелинейных уравнений определенными аналитическими методами .
Если физико – математическую часть теории самоорганизации можно считать относительно хорошо развитой ,то формирование остальной ее части сопровождается многочисленными попытками сформулировать основу единства самого движения самоорганизации, поисками «прасреды» ,первичной материи, могущей стать основой построения специфических аналитических методов, которые могли бы связать понятия на уровне, приближенном к дедуктивным системам математики. Но при всей насущности этих попыток теория самоорганизации на сегодняшний день, наука в значительной степени авторская. В едином ряду здесь появляются методы нелинейных уравнений, термодинамика открытых систем, переосмысление представлений о причинности – нелокальные явления и феномены, первичность фрактального подхода к описанию внешнего мира, описание действительности вне декартовых систем координат - клеточные автоматы, активные среды и нейросетевые модели. Основной методологической трудностью на пути постижения единства, по мнению многих авторов, является сомнительная ценность и даже практическая невозможность перенесения традиционных математических методов в область наук о жизни, остальной части концепции самоорганизации- «существует ли в природе тонкая настройка параметров, соответствующая идеологии дифференциальных уравнений?».
Теория самоорганизации знаменует сдвиг в парадигме научности знания от редукционисткого видения Мира к холистическому, целостному его восприятию. Это означает отказ от антропоморфного характера науки в пользу идеи естественности[6]. Картину Мира теории самоорганизации формирует идея - одни и те же законы природы действуя в целостном Мире, привели к появлению как простых материальных объектов, так и через системы органической природы к появлению человека о сложных социальных образований. Законы физики должны органически быть включены в общие законы самодвижения материи
Научная картина мира - это целостная система представлений об общих свойствах и закономерностях природы, возникшая в результате обобщения основных естественнонаучных понятий и принципов. Важнейшие элементы структуры научной картины мира - междисциплинарные концепции, образующие ее каркас. Концепции, лежащие в основе научной картины мира, являются ответами на сущностные основополагающие вопросы о мире.
1 В условиях становления и развития фабрично-машинного способа производства, индустриализации хозяйственного устройства и упрочения капитализма как социально-экономического механизма расширенного производства наука превращается в экономический фактор. Это находит выражение в появлении корпуса технических наук, непосредственно связанных с решением конкретных проблем в той или иной области массовой инженерной деятельности. Технические науки охватывают различные виды технологии, производственных и технических средств и различные аспекты деятельности инженеров, обеспечивая расчетно-проектировочную, конструкторскую, эксплуатационную сферы научно-обоснованными знаниями, методиками, правилами.