1. Из истории русского романса

Слово Романс пришло к нам из Испании, где первоначально обозначало стихотворение на испанском («романском») языке, рассчитанное на музыкальное исполнение с инструментальным сопровождением. Романсом называли народную песню лирического или героического содержания. Распространившись в других странах, музыкальный термин «Романс» стал обозначать вокальный жанр. В некоторых странах романс и песня обозначаются одним словом.

В Россию название романс пришло в середине XVIII века. Тогда романсом называли стихотворение на французском языке, положенное на музыку. Однако романс как жанр русской вокально-поэтической культуры назывался иначе – российской песней. Это и был бытовой романс, предназначенный для сольного одноголосного исполнения под клавесин, фортепьяно, гусли, гитару. От песни романс отличался и отличается большей детализацией мелодии и её связью со словами, значительной выразительной ролью инструментального сопровождения.

Итак, русский романс берет начало в так называемых российских песнях. «Одноголосность российской песни – явление принципиальное. Российской песне предшествовал так называемый кант – песнопение на три голоса с последующей заменой третьего голоса аккомпанементом на флейте и скрипке, превращавшим его в дуэт: путь к одноголосной песне-романсу, произведению, запечатлевающему личную судьбу в ее общей событийности. Второй и третий голос ушли к слушателям, внимающим внутреннему голосу лирического героя4». В 1759 году вышел сборник песен под названием «Между делом безделье, или Собрание разных песен с приложенными тонами на три голоса». Составителем его был Г. Н. Теплов, видный вельможа елизаветинского и екатерининского времен, просвещенный любитель музыки. Содержание песен этого сборника довольно ограничено: это жалобы влюбленного, который «разлучен страстию презлою», или влюбленной («к тому ли я тобой пленилась, чтоб, пламенно любя всечасно воздыхать?»).

Композиторы Ф.М. Дубянский и Ю. Козловский определили музыкальный образ российской песни конца XVIII века. К рубежу веков российская песня предстает в следующих разновидностях: пасторальная идиллия, застольная песня, элегическая песня (близкая к классическому романсу), назидательное песнопение, философская миниатюра. Наблюдая за развитием вокальной лирики этого периода, можно заметить, как постепенно всё более индивидуализируется её содержание. Мир личных чувств человека получает в нём всё более яркое и правдивое выражение. Известная условность и жеманность, свойственные многим песням из сборника Теплова и характерные для придворно-аристократического искусства, уступают место задушевной искренности. Всё явственнее проступают чисто русские черты мелодики. Способность к нежным чувствам рассматривалась как самое ценное из человеческих качеств. В своем стремлении к раскрытию «жизни сердца» художники-сентименталисты любили придавать своим произведениям характер томной грусти, меланхолии. Поэты Ю. Нелединский-Мелецкий, И. Дмитриев, Н. Карамзин сочиняли стихи «на голос», на широко-известные музыкальные образцы. «Пели в этих песнях о счастье и несчастье отдельного человека, о муках и «усладах» любви, об изменах и ревности, о «прежестокой страсти», вполне серьезно воспринимаемой тогда и лишь теперь, может быть, вызывающей снисходительную улыбку5». А когда пели о другом? Полагаю, «снисходительную улыбку» может вызывать только форма изложения, система символов сентиментализма. (А ведь система символов современной музыки ненамного отличается от той, только «голубочков» заменили «зайки», «миленьких» – «мармеладные»…).

Наряду с камерно-вокальной классикой в 19 в. возникает и бытовой романс, стилистически близкий песне, рассчитанный на певцов-любителей. Повсеместно распространено домашнее музицирование. «В условиях российской действительности, в особенности провинциальной, музицирование было не столько салонным времяпрепровождением, сколько искренним общением людей. Отсюда колоссальное распространение домашнего сентиментально-элегического романса и эмоционально возбуждающей песни. Нужна была именно и только музыка непосредственного искреннего чувства, которая давала бы возможность «отвести душу» и сама была бы высказыванием6». В песне-романсе человек (автор и исполнитель) мог иносказательно выразить свои чаяния. Мистические настроения общества отражались в балладах Жуковского, мятежный дух – в вольнолюбивых стихах декабристов и т. д.

Художественным эпицентром русской музыкально-поэтической культуры становится романс-элегия. «Точность психологического рисунка, реалистический жест лирического героя, содержательный характер аккомпанемента, интенсивность словесного и музыкального выражения, ритмическая и мелодическая размеренность – особенности этого вида романса7». Именно эта форма и является романсом в его классической характерности. Особенно глубокое воздействие на русскую музыку – как современную ему, так и последующих периодов – оказал Пушкин. Его поэзия дала решающий толчок к развитию русской романсовой лирики, она возвысила романс до уровня подлинно классического искусства. Именно в пушкинскую эпоху выдвигается ряд талантливых композиторов-романсистов: А. А. Алябьев («Соловей», «Ах! Когда б я прежде знала…»), А. Н. Варламов («Что отуманилась, зоренька ясная», «Ангел», «Белеет парус одинокий»), А. А. Гурилев «Сарафанчик», «Поиграли бедной волею», «Однозвучно гремит колокольчик»), Верстовский, Яковлев, Геништа и молодой Глинка, в творчестве которого поэзия Пушкина впервые получила совершенное выражение. В эпоху Пушкина и декабристов романс становится по-настоящему крупным художественным явлением. Углубляется и обогащается его содержание. Ограниченность сентиментальных настроений уступает место правдивому выражению глубоких и многогранных человеческих чувств. Позднее в вокальную лирику проникает социально-обличительная тема; в отдельных произведениях появляются образы «маленьких» людей (пример: «Нищая» Алябьева на стихи Беранже в переводе Д. Ленского). Эта линия получила наиболее полное развитие в творчестве Даргомыжского, а еще позже – Мусоргского.

Самое ценное в музыке русского романса – его богатая и выразительная мелодия. Широкая распевность, гибкость и пластичность мелодической линии унаследованы от народной песни. «Русский классический романс вырос на почве народно-песенного искусства. Важно отметить, что даже романсы, на первый взгляд, далеко отстоящие от народно-песенных истоков, никогда не утрачивают связь с ними» . Интерпретаторами, как правило, были сами авторы романсов, чаще авторы музыки (Алябьев, Яковлев, Виельгорский, Глинка). Часто русские романсы исполнялись хором цыган, усиление мелодраматических моментов ломало естественный строй «русской песни», экзальтировало мелодический рисунок. И тогда русская песня-романс становилась цыганской песней-романсом. Многие из них считаются теперь «старинными цыганскими», т. е. забывается их русское происхождение (пример: «Очи черные» Е. Гребенки, «О, говори хоть ты со мной, подруга семиструнная!» А. Григорьева).