Вопрос №39. Неофрейдизм в европейской философии (э. Фромм, г. Маркузе).

 В понимании Э. Фромма, поведение человека во многом определяется ценностными суждениями и поэтому при исследовании личности и ее невротических заболеваний нельзя недооценивать или игнорировать этические вопросы, являющиеся существенными и важными как в теоретическом, так и в терапевтическом отношении. Ошибка классического психоанализа заключалась в том, что З. Фрейд предпринял попытку утверждения психологии в качестве естественной науки, тем самым оторвав ее от проблем философии и этики. В классическом психоанализе не учитывался тот факт, что человека нельзя адекватно понять, если не рассматривать его в целостности и не признавать присущую ему потребность искать ответ на вопрос о смысле жизни и определять те нормы, в соответствии с которыми он должен жить. Фактически, подчеркивал Э. Фромм, невозможно понять невротические расстройства человека без понимания его ценностных и моральных конфликтов. Поэтому прогресс психологии и психоанализа лежит не на пути отрыва естественного (физического) от духовного, а в возвращении к «великой традиции гуманистической этики», рассматривавшей человека в целостности физического и духовного, а также предполагающей, что цель человека – не иметь что-то или кого-то в качестве объекта владения, потребления, а быть самим собой.

   Исходя из подобного понимания, Э. Фромм сосредоточил свое внимание на рассмотрении этических и философских проблем человеческого существования. Он считал, что во многих случаях неврозы представляют собой «специфическое выражение морального конфликта» и что успех терапии зависит от осознания личностью «своей моральной проблемы и ее разрешения». Моральная проблема современного человека состоит в том, что он отчужден от мира, других людей и самого себя: «он невротичен, потому что отчужден». Человек стал вещью, а его отчуждение – болезнью личности, сердцевиной психопатологии. Но человек, замечал Э. Фромм, не вещь, и, следовательно, психоаналитик не должен подходить к его рассмотрению и лечению как к безличному объекту, машине, которая нуждается в починке. Поскольку психоаналитик живет и работает в обществе, способствующем отчуждению человека, то прежде всего ему необходимо преодолеть отчуждение от самого себя и от своего ближнего, то есть ему не следует воспринимать пациента как вещь, части которой сломаны и требуют замены. Чтобы психоанализ смог выполнить свое реальное предназначение, аналитик должен, по мнению Э. Фромма, «преодолеть свое собственное отчуждение и стать способным на сердечные связи со своим пациентом, благодаря чему он обнаружит путь для проявления спонтанного опыта пациента и, таким образом, найдет способ «понимания» его и себя». Психоаналитик должен стать с пациентом единым целым и в то же время сохранить чувство отстраненности и объективности. Если психоанализ будет развиваться в этом направлении, он предоставит человеку неисчерпаемые возможности для духовной трансформации. Отстаивая данную позиции, Э. Фромм как раз и выступил с идеей необходимости развития гуманистического психоанализа.

   В целом для неофрейдизма характерны такие представления о человеке, его психических расстройствах и терапии, в соответствии с которыми лечение означает устранение препятствий, мешающих жить в полную силу и реализовывать внутренний творческий потенциал. С точки зрения неофрейдистов, конечная цель аналитической терапии состоит в том, чтобы помочь человеку восстановить свою спонтанность, найти ценности в самом себе, «дать ему мужество быть самим собой» и возможность «работать «в направлении своей самореализации» (К. Хорни), помочь ему стать продуктивным, «заинтересованным в мире и откликающимся на его запросы» (Э. Фромм).

Продолжая эти позиции теоретиков франкфуртской школы Герберт Маркуэе (1898—1979) подчеркивает, что современная западная культура, с ее достоинствами комфорта, технической оснащенности, удобства бытия и безопасности существования рождает репрессивную терпимость всех членов буржуазного общества, их одномерность и проинтегрированность во все общественные отношения.

В работе "Одномерный человек" (1964 г.) он показывает, как индустриальное общество, создавая высокий жизненный уровень, связывает руки всех оппозиционных сил. В этом обществе происходит не только технико-технологическая, но и духовная нивелировка. Власть над природой, рационально организованное производство и управление приводят к тому, что возникает общество потребителей, а классические, описанные еще К. Марксом взаимоотношения между буржуазией и пролетариатом, перестают оказывать революционизирующее воздействие на развитие человечества.

Возникает новая социальная реальность — общество потребителей, которые стали одномерными и проинтегрированными в существующие общественные отношения. По мнению Г. Маркузе, в современном обществе нет других общественных сил, которые могут начать борьбу против общества, кроме тех, которые чувствуют себя отщепенцами, изгоями. Это — третья сила в современной европейской культуре. Эта новая сила — это молодежь и люди гетто. Они являются носителями конфликта и их знамя — тотальная негация (всеобщее отрицание) свободно парящего слоя одиночек, обладающих социальными знаниями. Вслед за Т. Адорно и М. Хоркхаймером, Г. Маркузе повторяет, что все, существующее в современном западном обществе — ложно и все это необходимо разрушить.

Современное индустриальное общество конформично. В своей основе оно состоит из манипуляторов и манипулируемых и в нем нет сил, противостоящих манипуляции. Существующая современная техника гарантирует богатство в обществе, она концентрирует общество как определенную систему, возвышаясь над партикулярными и групповыми интересами и формирует все более заметное стремление к паразитическому существованию людей. Формирование стандартных ложных потребностей, привязывающих индивида к современному обществу делает людей одномерными в действиях, поступках, мышлении.

Гибельное развитие индустриального общества Г. Маркузе видит в том, что в нем "возрастает иррациональность целого: расточительная и требующая ограничений производительность; потребность в агрессивной экспансии; постоянная угроза войны; усиливающаяся эксплуатация; дегуманизация".

Обращая внимание на новый "главный адресат революции" Г. Маркузе подчеркивает, что выступления молодеет и других сил оппозиции буржуазному обществу — не более, как шанс, а отнюдь не закономерное развитие индустриального западного мира.