Политико-правовое учение Гераклита.

ГЕРАКЛИТ Эфесский (ок. 544-480 гг. до н.э.). Достоверных сведений о жизни Гераклита сохранилось немного. Родился и жил в малоазийском городе Эфесе. По некоторым данным, Гераклит принадлежал к роду басилевсов (царей-жрецов), однако добровольно отказался от привилегий, связанных с происхождением, в пользу своего брата. Диоген Лаэртский сообщает, что Гераклит, возненавидев людей, удалился и стал жить в горах, кормясь быльём и травами. Он же пишет, что к философу в его добровольном изгнании явился ученик Парменида Мелисс и представил Гераклита эфесцам, которые не хотели его знать. Его основное произведение «О природе» состояло из трех частей: о вселенной, о полисе, о божестве. Сохранилось лишь около 130 высказываний Гераклита, которые по преимуществу являются фрагментами из этого произведения. Традиционно Гераклита причисляют к натурфилософам. Однако материально-природная стихия огня как первоначала всего сущего получает у него не просто и не только физическое, астрономическое и т.п., а прежде всего и главным образом философско-рациональное обоснование.

Огонь у Гераклита – не статичное первоначало всех вещей. Как пламя в горении, все вещи появляются из огня, в него же они и возвращаются. В этом вечном круговороте взаимопревращения всех вещей, жизни и смерти, смены дня и ночи абсолютно устойчив только сам процесс вечной пульсации огня – не просто телесно-вещественного, но живого, духовного, наделенного разумом первоначала вселенской и человеческой жизни. Источником всеобщего движения является борьба(война) противоположных сил – справедливого и несправедливого, добра и зла.

Огонь у Гераклита разумен. В этом своем качестве он предстает как всем управляющий логос (от греч. logos – слово, понятие, разум, закон), воплощающий скрытую «разумную» гармонию мира, жизни человека как единства борющихся сил. На страже единства мира, соблюдения меры в борьбе и соперничестве различных начал стоят у Гераклита Зевс (тождественный логосу-огню) и его дочь Дике. Она, Дике, настигнет даже солнце, если оно перейдет свою меру, не говоря уже о лжецах и лжесвидетелях. Отстаиваемое мыслителем вселенское единство явно отражает мифологически осмысливаемое им полисное единство, понимание полиса как единого целого.Единое – это и всеобщее. Логос – всеобщий разумный закон, в его лице именно разум становится у Гераклита единой и общезначимой мерой и нормой поведения и мышления.

Судя по всему, Гераклит, действительно, был на стороне аристократии, хотя и не старой, родовой аристократии, а, можно сказать, просвещенной, т.е. «правления знающих». Для этого были у него личные причины. Выходец из Эфеса, из аристократического рода Кодридов, он вряд ли простил демократам-эфесцам то, что они изгнали друга его Гермодора – «мужа наилучшего среди них», не желая, чтобы никто среди них не оказался «наилучшим». "Один для меня, – говорил он, – десять тысяч, если он – наилучший".

Софисты.

С середины V в. до н.э. появились СОФИСТЫ (от греч. sofos – мудрый) – мудрецы, сведущие в различных науках и искусствах. Ранее слово «софист» означало любого «мастера» своего дела, способного учить других своему мастерству. Слово «софист» прочно закрепилось за преподавателями ораторского искусства и других знаний. Их стали называть софистами, т.е. «учителями мудрости».

За свои уроки софисты брали немалую плату, что вызывало нарекание современников, порождало слухи об их «вымогательствах», да это и само по себе возмущало тех, для кого образ мудреца был несовместим с практичностью и житейским прагматизмом.  Аристократ Платон называл софистов «торговцами мудростью». Между тем о софистах и их учении нам известно главным образом именно из произведений Платона и Аристотеля, опровергавших это учение.

Софисты – это не только ловкие и лукавые спорщики. Многие из них были выдающимися просветителями своей эпохи, глубокими и смелыми новаторами в области философии, логики, гносеологии, риторики, этики, политики и права. Но прежде всего они учили умению говорить, публичному красноречию, столь необходимому во времена афинской демократии молодым людям, готовящимся к политической или судебной карьере. Софисты считали ораторское искусство прекраснейшим из искусств, открывающим человеку путь к власти над другими людьми, путь к силе.

Обычно разделяют два поколения софистов – старших и младших. Большинство старших софистов были сторонниками демократии. Младшие софисты признавали и другие формы правления – аристократию, тиранию. Софисты вообще не создали какой-либо единой, четко очерченной философской школы. Однако можно обнаружить общие философские основы их политико-правового учения. Они были намечены основателем софистического движения Протагором из Абдер (ок. 480-410 гг. до н.э.) и затем восприняты и по-разному истолкованы его учениками и последователями.

Политико-правовое учение Протагора сложилось в Афинах, где он приобрел славу выдающегося оратора и сумел заработать преподаванием немалое состояние. Его основные произведения – «О государстве» и «О богах». За книгу «О богах», где он счел непостижимым для человека вопрос о существовании богов, Протагор был приговорен к смерти, но потом помилован и изгнан из Афин. Утонул в Мессинском проливе на пути в Сицилию.

Протагору принадлежит ставшее знаменитым высказывание о человеке как мере всех вещей. Протагор признает любого человека, даже и неразумного, мерой всех вещей – прекрасного и безобразного, доброго и злого, справедливого и несправедливого. Но если это так, то не существует самой истины, объективно истинного («разумного») знания о мире.

Постановка софистами проблемы соотношения природы и закона, с учетом дальнейшего развития правовой мысли, обнаруживает в их учении древнейшие истоки теории естественного права. «Природа» (неписаное естественное право) выступает у них критерием оценки полисных писаных законов. Софист Горгий из Леонтин, например, не видит между ними резкого расхождения; для него писаные законы – «стражи» полисной справедливости. Однако софист Гиппий из Элиды противопоставляет природным (справедливым) началам полисной жизни искусственные человеческие законы.

Не нужно думать, что законы, согласно Гиппию, всегда противоречат велениям природы. На вопрос Сократа о том, вред ли или польза для государства закон, он (уже в другом диалоге Платона) отвечал: «Устанавливается закон, я думаю, ради пользы; иногда же он приносит и вред, когда его плохо установили» (Платон. Гиппий Больший). Но по сути своей, полагал Гиппий, законы – это всего лишь условные и изменчивые человеческие установления. Определяя в законах, что должно делать и от чего воздерживаться, законодатели часто руководствуются только собственным усмотрением и к тому же сами постоянно отменяют их и переделывают. В отличие от этих писаных законов «природные», неписаные законы (почитание богов, родителей), разъяснял Гиппий, «одинаково исполняются а каждой стране» (Ксенофонт.Воспоминания о Сократе).

Софист Антифонт в иной плоскости заостряет гиппиеву антитезу «природы» и закона. У него появляется идея договорного происхождения законов. Веления природы, говорит он, необходимы, так как это «врожденные начала», а предписания законов всего лишь результат соглашения между людьми. Поэтому, если тайно нарушить закон, то и наказания не наступит, тогда как преступившему требования природы, пусть даже и тайно, придется претерпеть бедствия. Хотя гражданам государства и не следует нарушать его законы, но все же, рассуждает Антифонт, установления законов суть оковы для человеческой природы, а установления природы приносят человеку свободу.

Этико-правовой релятивизм Антифонта, выразившийся в его отношении к закону и законности, сочетается с наметившейся у него естественно-правовой идеей о том, что по природе люди свободны и равны. Он ничего не говорит о правах человека, но нащупывает очевидный довод в их защиту – о том, что у всех людей от природы одинаковые естественные потребности (в пище, дыхании, одежде). В таких своих потребностях уравнены знатные и незнатные, эллины и варвары.

Те же мотивы, характерные для позднейшей европейской естественно-правовой традиции, можно уловить и в высказываниях софистов младшего поколения Ликофрона и Алкидама Элейского. При этом Ликофрон ссылается на договорное происхождение государства и законов в качестве гарантий «личных прав», присущих людям от природы. А софисту Алкидаму приписывают слова о равенстве свободных и рабов. Подобные воззрения не просто подрывали устои полисной жизни и полисной идеологии эпохи античной классики, но и свидетельствовали об ее начавшемся реальном кризисе.

Как и в большинстве своем софисты старшего поколения, Калликл прибегает к антитезе «природы» и закона. Но если, согласно взглядам старших софистов, природа «диктует» равенство, то, по Калликлу, наоборот: естественное (природное) право – это право неравенства. Он настаивает на том, что «справедливо – когда лучший выше худшего и сильный выше слабого. Что это так, видно во всем и повсюду и у животных, и у людей, – если взглянуть на города и народы в целом, – видно, что признак справедливости таков: сильный повелевает слабым и стоит выше слабого». При этом «лучший» и «сильный» для Калликла – одно и то же (Платон. Горгий).

Сократ

Политико-правовое учение СОКРАТА (469-399 гг. до н.э.) можно реконструировать по произведениям его учеников – Платона и Ксенофонта. Сократ родился в Афинах в 470 г. до н.э. Его отец, Софроникс, был каменотесом, а мать — повитухой. У своего отца Сократ научился ремеслу скульптора. Сократ любил говорить, что унаследовал от матери ее искусство, сравнивая его с философским методом – майевтикой. Благодаря своему необычайному обаянию, он имел влияние на людей разного возраста, что вызывало зависть, неприязнь и даже враждебность. В 399 г. до н.э. его обвинили в неуважении к богам (ибо он верил в бога высшего) и в развращении молодежи, поскольку он проповедовал свое учение. Он был судим.  Через тридцать дней после вынесения приговора Сократ выпивает чашу цикуты в окружении своих учеников. Как известно, сам Сократ ничего не писал. Босой, в рваном плаще, он появлялся на улицах Афин и вел беседы (без всякой за это платы) о делах человеческих и полисных со всеми, кто слушал его, соглашался с ним или ему возражал. Кем бы ни были его слушатели – он хотел всем помочь найти истину, полагая, что в споре и дискуссии истина рождается, а не преподносится уже готовой ищущим ее. Он не учил истине, а именно помогал обрести ее, точнее, припомнить то, что знала вечная душа человека еще до его рождения.

Сократ исходит из идеи тождества знания и добродетели. Разумная жизнь – это жизнь добродетельная. Добродетели нельзя научить, поскольку само знание как божественная истина доступно только философам. Но путем воспитания и самовоспитания разумной души можно помочь обрести (припомнить) знание, а тем самым и добродетель. Этика и политика для него нераздельны. Делами политическими (полисными) должны заниматься только те, кто наделен политической добродетелью.

Полисная (политическая) добродетель – царское искусство управления государством. И владеют таким искусством немногие знающие. Поэтому править должны знающие. Знающий то, в чем благо полиса, не окажется своекорыстным, не будет использовать власть как источник собственных удовольствий.

Сократ – сторонник полисного равенства, т.е. равенства свободных граждан, но применительно к политической добродетели не арифметического, числового равенства, а равенства геометрического (только достойные по своим знаниям, а значит, добродетелям могут достойно управлять государством). Геометрическое равенство и есть особая политическая (полисная) справедливость.

Полисная справедливость как правление знающих предполагает господство в полисе разумных, т.е. справедливых, законов. Но подчиняться надо и тем законам, которые не соответствуют столь высокому критерию. Полисное устройство таково, что оно вообще немыслимо без законов. Это основная идея учения Сократа о законах и законности.

Особенно важно, единомыслие граждан в деле повиновения законам, столь необходимое для самого существования полиса, по убеждению Сократа, вовсе не навязывается правящими, а является результатом свободного и добровольного выбора каждым полисного гражданства.

Отношения личности и государства строятся, по мысли Сократа, на своего рода договорных началах. Совершеннолетний афинянин может и не принимать гражданство своего полиса. Кто стал гражданином Афин, тем самым согласился выполнять веления законов. Следовательно, единодушие граждан, состоящее в повиновении законам, предполагает согласие каждого, кто стал гражданином данного государства, повиноваться его законам.

Соблюдать законы – не значит все же принимать их всегда такими, каковы они есть, у гражданина есть выбор: либо переубедить государство, либо исполнить то, что оно велит, если не удастся объяснить ему, в чем состоит справедливость.

Таким образом, гражданские обязанности – результат свободного выбора гражданина. В этом убеждении Сократа можно усмотреть принципиально новую для его времени политическую идею – идею свободных отношений гражданина и государства. Однако стоит подчеркнуть, что гражданин, по учению Сократа, свободно выбирает лишь то государство, законы которого он обязуется соблюдать. Безусловной ценностью для Сократа все же является не сама свобода, а полис, состоящий из свободных граждан, и его законы.

Повиноваться следует, считал Сократ, не только писаным, но и неписаным законам. Они устанавливаются не людьми, а богами.

Господство разумных законов предполагает, по Сократу, правление знающих, лучших, причем с добровольно выраженного одобрения граждан. Таковы, полагал он, правильные формы государства, в отличие от неправильных, где власть осуществляется против воли народа и по произволу правящих. К правильным формам Сократ относил монархию и аристократию, к неправильным – тиранию, олигархию (по воспоминаниям Ксенофонта – плутократию) и демократию.