4. 2. 1. Формула построения русского числового выражения:

(P_m1 ·10²+P_m2·10+P_m3) ·10^Km+(P_n1·10²+P_n2·10+P_n3) ·10^Km—1+...+(P₆·10²+P₅·10+ +P₄) ·10³+P₃·10²+P₂·10+P₁ ,

где P, K — переменные, определенные на множестве чисел натурального ряда и 0<P<10, K_x>2. Так, число 987 965 352 раскладывается по формуле следующим образом:

(девять [×] сот [+] восемь [×] десят [+] семь) [×] миллионов [+] (девять [×] сот [+] шесть [×]десят [+] пять) [×] тысяч [+] три [×] ста [+] пять [×] десят [+] два.

В квадратных скобках — знаки, имеющие сложный способ обозначения, описывать который нужно при переходе от ПСемП к ГМСП. Верхний индекс при переменных обозначает степень, нижний — маркирует различные переменные.

Приведенная выше формула имеет не математический, а метаязыковой смысл. Это сюжет, по которому строится русская именная группа, обозначающая число. Все переменные и числа в формуле соответствуют числительным, причем простым. Они связаны операторами, обеспечивающими правильный результат — число, которое имеется в виду. Поскольку в русских нумеративах простыми являются имена чисел от нуля до десяти, затем имя следующей степени десяти (10²), затем опять имя следующей степени десяти (10³), а потом — имена степеней 10 через три порядка (10⁶, 10⁹, 10¹²...),

формула имеет довольно правильный вид: она раскладывает число на множество выражений в скобках, в которых представлено по три слагаемых, состоящих из двух сомножителей (кроме последнего слагаемого). Эта формула, таким образом, указывает, на какие компоненты должна быть разложена ГСемП-формула числа, какие при этом должны возникнуть новые предикаты для сохранения осмысленности новой, ПСемП-формулы, какие компоненты ГСемП-формулы должны быть свернуты в простой предикат, а какие должны быть представлены целой конструкцией простых предикатов. В свернутом виде в ней отображаются, собственно, правила конструирования поверхностно-семантических компонентов нумератива.

4. 2. 2. Рекурсивные правила перехода от глубинно-семантического представления к русскому поверхностно-семантическому:

` f(0) = ‘Comp’ ‘нуль’ 

1 2 nom  1 2 nom

     

a₁ a a a₁ a a_o

f (1) = ‘Comp’ ‘один’ 

454 1 nom 2  1 nom 2

     

a₁ a_o a₂ a₁ a_o a₂

f (2) = ‘Cmp’ ‘два’ 

1 nom 2 1 nom 2



     

a₁ a_o/a₁’ a₂ a₁ a_o a₂

j.1

’Add’

nom 2

 

a_o’ a₂’/a_o’’

j.nom

 ‘Comp’

1 2

 

a₁’’ a₂’’

Аналогичным образом выглядят правила перехода от глубинно-семантического представления к поверхностному для 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9. Каждому числу соответствует определенное количество повторений предиката ‘Comp’ в глубинной семантической формуле числового выражения. Только этим и отличаются друг от друга семантические формулы различных чисел натурального ряда. Поэтому мы можем без ущерба для изложения опустить фрагмент рекурсивной функции, касающийся чисел от 2 до 10.

7 f(10) = ‘Comp’ 

1 nom 2

  

a₁ a_o/a₁’ a₂

j.1

’Add’  ‘десять’

nom 2 1 nom 2

  a₂’/a_o’’/a₁’’   

a_o’ a₁ a_o a₂

j.nom j.1

’Comp’ ’Add’

1 2 nom 2

    a₂’’’/a_o^iv/a₁^iv

a₁’’’ a₂’’ a_o’’’

j.nom j.1

‘Comp’  ’Add’

1 2 nom 2

    a₂^v/a_o^vi/a₁^vi

a₁^v a₂^iv a_o^v

j.nom j.1

’Comp’ ’Add’

1 2 nom 2

    a₂^vii/a_o^viii/a₁^viii

a₁^vii a₂^vi a_o^vii

j.nom j.1

 

1 2 a_o^ix _ nom 2

a₁^ix  a₂^viii  a₂^ix/a_o^x/a₁^x 

Я не стал приводить семантическую формулу десяти полностью, поскольку она занимает слишком много места. Достроить ее легко, поскольку далее все последующие компоненты формулы повторяются по той же схеме, которую можно легко обнаружить в приведенном фрагменте формулы. Построение заканчивается тогда, когда ‘Comp’ повторится 10 раз. Далее рекурсивная функция строится соответственно формуле разложения числового выражения в русском языке со ссылками на уже построенные значения функции.

f(n) = f(n-10) + f(10) | при 10<n<20

f(n) = f(entier( )) · f(10) + f(rem( )) | при 19<n<100;

при f(rem( )) = 0 ‘0’ è ^

f(10²) = ‘сто’

f(n) = f(entier( )) · f(10²) + f(rem( )) | при 10²<n<10³;

при f(rem( )) = 0 ‘0’ è ^

f(10³) = ‘тысяча’

f(n) = f(entier( )) · f(10³) + f(rem( )) | при 10³<n<10⁶;

при f(rem( )) = 0 ‘0’ è ^ и т. д.

Пояснения: f(n) в этой формуле соответствует свернутому, “заархивированному” значению функции, т. е. ГСемП-формуле определенного числа. При разархивации записи f(n) нужно будет заменить на ГСемП-формулу соответствующего числа. В правой части функции имеются знаки нескольких разных типов: entier( ) — функция, значение которой — целая часть от деления x на y. Ее компоненты не подлежат обозначению в ПСемП. Обозначаются только результаты операции извлечения целой части от деления одного числа на другое. rem( ) — функция, значение которой — остаток от деления х на у. Она также присутствует в “теле” рекурсивной функции для того, чтобы ее вычислили, обозначается здесь также только результат вычисления. Запись типа f(10) в правой части равенства — ссылка на уже построенное значение рекурсивной функции. При “разархивировании” правил перехода от ГСемП к ПСемП нужно заменить f(10) на приведенную выше ПСемП-формулу десяти (как впрочем и значения объясненных выше функций). На отдельные слова ПСемП-языка необходимо будет заменить и знаки “+”, “×” и “–” , если они располагаются вне скобок, внутри которых описывается аргументная структура сложных функций. Формульная часть рекурсивной функции, таким образом, в общем “заархивированном” виде представляет и правила перехода от глубинно-семантического представления к поверхностно-семантическому представлению нумератива, и семантику этих нумеративов в принятой системе ее описания. От формульного представления интенсионала нумератива легко перейти к “древесному”, заменив сначала переменные константами, затем вычислив значения функций, а затем уже заменив “формульные” предикаты на “древесные” (например, n è ‘5’; ‘5’  ‘пять’; ‘×’  ‘умножить’). Символ “^” обозначает пустой сегмент.

Благодаря разработанному аппарату “архивации”, становится возможным сжато описывать семантические формулы больших (преимущественно строгих) семантических полей так, что на основании подобных описаний можно сравнивать однородные семантические поля различных языков и устанавливать семантико-типологические закономерности, связанные как с доминантными, так и с маргинальными характеристиками структуры языков различных типов. Приведем в качестве примера рекурсивные функции числовых выражений нескольких неиндоевропейских языков, опуская при этом древесные ГСемП-представления.

Чукотский язык

f(1) = ‘один’

f(2) = ‘два’

...

f(5) = ‘пять’

f(n) = f(n-5) + f(5) | при 5 < n < 10

f(10) = ‘десять’

f(n) = f(n — 10) + f(10) | при 10 < n < 15

f(15) = ‘пятнадцать’

f(n) = f(n — 15) + f(15) | при 15 < n < 20

f(20) = ‘двадцать’

f(n) = f(n — 20) + f(20) | при 20 < n < 40

f(n) = f(entier( ))  f(20) + f(rem( )) при 40 < n < 220

f(n) = f(entier( ))  f(20) + f(20) + f(rem( )) | при n = 220 &

220 <n < 240

f(n) = f(entier( ))  f(20) + f(rem( )) | при n = 240 & n > 240

...

Айнский язык

f(1) = ‘один’

f(2) = ‘два’

...

f(5) = ‘пять’

f(10) = ‘десять’

f(n) = f(10) — f(10 — n) | при 5 < n < 10

f(n) = f(10) + f(n — 10) | при 10 < n < 20

f(20) = ‘двадцать’

f(n) = f((entier( )) + 1)  f(20) — f(10) + f(rem( ) — 10) |

при 20 < n < 300 & при rem( ) > 9

f(n) = f(entier( ))  f(20) + f(rem( )) | при 20 < n < 300 & rem( ) < 10

f(n) = f(entier( ))  f(200) + f(100) + f(rem( ) — 100) |

при 300 < n < (10³ + 1) & rem( ) > 100

f(n) = f(entier( ))  f(200) + f(rem( )) | при 300 < n < (10³ + 1) & rem( ) < 100

Рекурсивная функция наглядно показывает ту так называемую внутреннюю форму, в которую отливается мысль в поверхностном СемП. Здесь уже виден общий сюжет, по которому строится числовое выражение данного языка, но еще не видны образы, с помощью которых данный язык передает элементы этой мысли. Я покажу это на примере одного айнского числового выражения.

sin’ep ‘ik’asma w’anpe ‘ik’asma h’otnep ‘ik’asma ’as’ikne hot — буквальный перевод: ‘одна-вещь сверх десяти-вещей сверх двадцати-вещей сверх пяти двадцаток’ или sin’ep ‘ik’asma w’anpe ‘e’araw’anhot — буквальный перевод: ‘одна-вещь сверх десяти-вещей до-семи-двадцаток’. Айны конечно же выпаливали такие выражения, нимало не задумываясь. Нам же нужно долго понимать, во-первых, причем здесь вещи, во-вторых, какую роль здесь играют все эти ‘сверх’, ‘до’, в-третьих, сколько же, в конце концов, получится, если сложить все числа в одних скобках и вычесть все числа в других мысленных скобках, и только после решения всех этих головоломок поймешь, что обозначено разными способами одно и то же число — 131. ДО — это образ, к которому айны прибегли для передачи идеи вычитания, а СВЕРХ — образ, использованный для передачи идеи сложения. Но проблемы выбора нормативного образа для передачи идеи, нормативного сюжета, внутренней формы — это уже проблемы следующего, глубинного морфосинтаксического уровня.

Построение ГСемП даже такого простого объекта как нумеративы обнажает множество проблем, которые либо просто были не видны без зримой картины, демонстрирующей (пусть крайне приблизительно, я не претендую на истину в последней инстанции) структуру означаемого, либо были видны, но выказывали такую сложность, что было непонятно, как можно подступиться к разбиению сложной проблемы на более мелкие, решаемые. К такого рода проблемам относятся, например, закономерности, связывающие сложность структуры означаемого и сложность структуры означающего, законы свертывания семантически сложных структур. На материале числовых выражений можно легко увидеть, как работает механизм рекурсии в том или ином языке. Все эти проблемы в нашей науке даже не поставлены. Между тем они относятся к наиболее фундаментальным проблемам теоретической лингвистики. Не разобравшись в них, нельзя построить ни адекватную теорию словообразования, ни адекватную теорию семантики, ни вообще лингвистическую теорию. Закономерности работы рекурсивного механизма, например, легко позволяют объяснить многие неудачи в решении таких практических задач как построение искусственных языков с заданными свойствами, машинный перевод, автоматическая обработка текста и т. д. 

В небольшой статье невозможно обсудить все такого рода вопросы. Я остановлюсь на первой из перечисленных — проблеме соотнесенности сложности семантической и сложности знаковой, например, морфологической. За единицу измерения в семантике примем семантическую подструктуру, на которую отличается семантическая формула одного числа от семантической формулы другого. Это подструктуры с вершиной ‘Comp’, выше я уже говорил о том, что число определяется по количеству повторений этого предиката. За единицу знакового оформления выражения ГСемП принимается число морфем, необходимое для построения канонического способа выражения данного ГСемП. Построим теперь график, связывающий две эти величины (см. рис. 1 — 2).

и т. д. 

Прокомментирую теперь эти графики. По оси абсцисс откладываются единицы семантической сложности, равные ЭСФ с вершиной ‘Comp’. По оси ординат откладываются единицы морфологической сложности, равные одной морфеме. Графиков два, поскольку для одного непрерывного не хватает места. На первом графике изображено соотношение семантической и морфологической сложности в обозначении нумеративами (в именительном падеже) чисел от 0 до 36. На втором — в обозначении чисел от 88 до 116. На первом из них видно, как медленно начинает расти морфологическая сложность вслед за монотонно возрастающей сложностью семантической. На втором видно, как сбрасывается эта морфологическая сложность в совершенно определенных точках — на степенях числа 10. То, что за единицу измерения кванта смысла я взял семантическую подструктуру, а не слово семантического языка в данном случае не очень принципиально, поскольку мне было важно показать пропорции соотнесенности семантической и морфологической сложности нумеративов. При подсчете морфологической сложности учитывались не только корневые морфемы, но и флексии, например: один + Ø_им. п. + на + дцать + Ø_им. п. (5) или дв + е + на + дцать + Ø_{им. п.} Графики соотнесенности выбранных переменных величин показывают, что при абсолютно монотонном возрастании семантической сложности морфологическая сложность слегка колеблется в зависимости от довольно случайных факторов, однако также обнаруживает достаточно устойчивые закономерности. Основную тяжесть по сдерживанию роста знаковой сложности под напором сложности семантической берут на себя механизм номинации и, видимо, общие закономерности, определяющие соотнесенность семантического и дыхательного ритмов. Они определяют сложный ритм рекурсивной функции, управляющей координированным ритмом семиозиса. Десятикратное увеличение семантической сложности прорывает сопротивление механизма номинации (действие которого, видимо, должно быть согласовано с законами памяти — там тоже свои ограничения на количество простых знаков) и заставляет его увеличить количество сигнификативных единиц, в которые разливается смысл. Затем вступает в действие рекурсивный механизм, позволяющий упорядочить стратегию сдерживания. Определяется период увеличения сложности и ее сброса. Вот она выросла до шести, а затем на сотне сбрасывается до двух, потом снова начинает медленно нарастать и сбрасывается на тысяче, потом на миллионе, потом на миллиарде и т. д. через три порядка.

Примечания.

¹ Под нумеративом я буду понимать здесь выражение естественного языка, обозначающее натуральное число, например, два, тридцать восемь, один миллион двести восемьдесят три тысячи сто пятьдесят один и т. д. 

² В статье излагаются положения работы, сделанной при финансовой поддержке Международного научного фонда Дж. Сороса.

³ В статье не описываются принципы построения сюжета вообще. Предполагается, что ЭСФ объединяются сюжетными коннекторами, в число которых входят валентности лексем (требование поименовать непоименованные референты ЭСФ), сюжетные предикаты, т. е. предикаты, в данном языке предназначенные для соединения ЭСФ в КСФ. Типичными коннекторами в лексическом синтаксисе, например, являются падежи, предлоги, союзы и т. п. В данной статье я всегда буду исходить из допущения, по которому сюжетный предикат мне уже задан.

Условные обозначения, не разъясненные в тексте статьи:

|	—	разделяет собственно правило (слева) и контекстные условия, в которых оно применимо (справа)
, 	—	правило межуровневого перехода
è	—	переход от “архивированной” формы записи к “разархивированной”
	—	связы­вает конституенты и интегранты термин (Э. Бенвениста)
a1, a2, b1, b2 и т. д.	—	обозначения референтов
1, 2, nom, B	—	имена классов, по которым распределяются отношения между предикатом и референтами в семантических формулах
j.	—	Юнкция
Wi	—	обозначение переменной, определенной на множестве отношений между предикатом и референтами
< >	—	Кортеж
{ }	—	Множество
[ ]	—	в формулах: арифметические операции, не имеющие эксплицитного сегментного способа обозначения

Список аббревиатур.

ГЛСП	—	глубинное лексико-синтаксическое представление
ГМСП	—	глубинное морфо-синтаксическое представление
ГсемП	—	глубинно-семантическое представление
ГСП	—	глубинное сентенциальное представление
КСФ	—	комбинированные смысловые формулы
ЛЛСП	—	линейное лексико-синтаксическое представление
ЛМСП	—	линейное морфо-синтаксическое представление
ЛСП	—	линейное сентенциальное представление
ПЛСП	—	поверхностное лексико-синтаксическое представление
ПМСП	—	поверхностное морфо-синтаксическое представление
ПСемП	—	поверхностно-семантическое представление
ПСО	—	поверхностно-синтаксическое отношение
ПСП	—	поверхностное сентенциальное представление
ЭСФ	—	элементарные смысловые формулы

Автор выражает благодарность Н. В. Перцову, настоявшему на разъяснении некоторых мест в статье, которые казались автору очевидными.

Использованная литература.

Айхенвальд, Барулин 1988 — А. Ю. Айхенвальд, А. Н. Ба­рулин. К грамматике синтеза форм слова.— В кн.: Синхрония и диахрония в лингвистических исследованиях. Т. 1. М. 1988.

Айхенвальд, Барулин  1989 — A. Yu. Aikhenvald-Angenot and A. N. Barulin. A model of synthesis of modern Hebrew noun — Teias, № 1/2. Florianopolis. Brasil. 1989.

Балли 1955 — Ш. Балли. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М. 1955.

Барулин 1977 — А. Н. Барулин. Некоторые теоретические проблемы, возникающие при описании турецкого именного словоизменения — В кн.: Тезисы докладов I международного симпозиума ученых социалистических стран на тему “Теоретические проблемы восточного языкознания”. Ч. 1. М. 1977.

Барулин 1978 — А. Н. Барулин. К проблеме трактовки референта — В кн.: Конференция молодых сотрудников и аспирантов. Тезисы докладов. М. 1978 г.

Барулин 1979 — А. Н. Барулин. Некоторые проблемы описания турецкого существительного — В кн.: Проблемы языков Азии и Африки. М. 1979.

Барулин 1980a — А. Н. Барулин. Место модели словообразования в общей модели языка — В кн.: Тезисы рабочего совещания по морфеме. М. 1980.

Барулин 1980b — А. Н. Барулин. О синтаксисе словоформы — Там же.

Барулин 1980c — А. Н. Барулин. Категория числа в местоимениях — В кн.: Исследования в области грамматики и типологии языков. М. 1980.

Барулин 1980d — А. Н. Барулин. О значении вопросительных местоимений — В кн.: Теория и типология местоимений. М. 1980.

Барулин 1982 — А. Н. Барулин. Основные единицы морфологического анализа в турецком языке — В кн.: II Всесоюзная школа молодых востоковедов. Тбилиси. 1982.

Барулин 1983a — А. Н. Барулин. К проблеме описания синтаксиса словоформы — В кн.: Теоретические проблемы восточного языкознания. Т. 2. Языкознание и литературоведение. М. 1983.

Барулин 1983b — А. Н. Барулин. К проблеме построения семантического представления числительных в языках разных систем — В кн.: Тезисы докладов школы-семинара “Семиотические аспекты формализации интеллектуальной деятельности”. Телави. 1983.

Барулин 1984 — А. Н. Барулин. Теоретические проблемы описания турецкой именной словоформы. Канд. дис. М. 1984.

Барулин 1985 — А. Н. Барулин. Морфосинтаксические этюды — В кн.: Тезисы докладов школы-семинара “Семиотические аспекты формализации интеллектуальной деятельности”. Кутаиси. 1985.

Барулин 1988 — А. Н. Барулин. К проблеме классификации русских композитов — В кн.: Семиотические аспекты формализации интеллектуальной деятельности. Всесоюзная школа-семинар “Боржоми-88”. Тезисы докладов и сообщений. М. 1988.

Барулин 1990 — А. Н. Барулин. Семантические основания типологии частей речи — В кн.: Типология частей речи. М. 1990.

Барулин 1994 — А. Н. Барулин. О структуре языкового знака — В кн.: Знак. М. 1994.

Бенвенист 1965 — Э. Бенвенист. Уровни лингвистического анализа — В кн.: Новое в лингвистике. Вып. IV. М. 1965.

Бодуэн де Куртенэ 1963 — И. А. Бодуэн де Куртенэ. Введение в языковедение — В кн.: И. А. Бодуэн де Куртенэ. Избранные труды по общему языкознанию. М. 1963.

Есперсен 1959 — О. Есперсен. Философия грамматики. М. 1959.

Мартемьянов 1971 — Ю. С. Мартемьянов. К описанию текста: язык валентно-юнктивно-эмфазных отношений. — Машинный перевод и прикладная лингвистика. Вып. 13 (М. 1970) — 14 (М. 1971).

Мельчук 1974 — И. А. Мельчук. Опыт теории лингвистических моделей Смысл  Текст. М. 1974.

Мельчук 1985 — И. А. Мельчук. Поверхностный синтаксис русских числовых выражений. Wien. 1985.

Сепир 1993 — Э. Сепир. Целостность — В кн.: Избранные труды по языкознанию и культурологии. М. 1993.

Фреге 1962 — G. Frege. Sinn und Bedeutung — G. Frege. Funktion, Begriff, Bedeutung. Götingen. 1962.

Фреге 1973 — G. Frege. Schriften zur Logik. Berlin. 1973.

1 См., например, Jakobson 1975, Nöth 2000, Иванов 1976, 1998, Meier-Oeser 1996 и др.

2 Напомню, что оператор состоит из трех компонентов: инструкции, в которой должна быть отражена информация о том, что нужно сделать с аргументом оператора, аргумента оператора (обозначения объекта, над которым производится операция) и сферы действия оператора (указания на то, сколько раз, или к каким объектам, нужно применить операцию). Операторы подразделяются на два типа: операторы, релевантным для которых является только результат их действия, и операторы, для которых релевантным является каждый шаг их действия. В приведенной выше формуле каждый шаг действия оператора представляет собой отдельный знак, т. е. у каждой позиции черты, размещаемой оператором на поверхности «таблицы», есть свое значение – условный день, определенным образом соотнесенный с первым условным днем.

3 Судя по магическим числам, обнаруживающим себя уже в захоронениях неандертальцев, и по тому, что числа эти – три и девять – имели отношение к астрономическим наблюдениям, можно сделать заключение о том, что наблюдения эти были начаты еще неандертальцами. Напомню фрагмент из описания захоронения неандертальцев, приведенного во 2-й главе в первом томе: в гроте Ля Феррасси рядом с останками младенца были положены три скребка, а ямы со скелетами были разделены тремя небольшими ямками и девятью холмиками. Возможно, эти числа являются символами культа луны, уже в исторические времена засвидетельствованного во многих архаических культурах мира.

4 Вместе с тем следует помнить, что каждый последующий уровень развития не сводим к предыдущему, поскольку существует такое явление как фульгурация.

5 Оно заимствовано из древнегреческого и восходит к названию раздела в собрании сочинений Аристотеля, изданном древнегреческим ученым Андроником из Родоса. Процитирую соответствующее место из примечания к предисловию к «Метафизике» Аристотеля, написанному В. Ф. Асмусом. «Происхождение термина «метафизика» случайно. В I веке до н. э. Греческий ученый Андроник из Родоса решил привести в порядок и «переиздать», т. е. исправить и заново переписать, рукописи Аристотеля. В своем издании Андроник вслед за группой сочинений, относящихся к физике (ta physika), поместил группу трактатов, в которых Аристотель рассматривал вопросы, относящиеся к проблемам бытия и познания. Андроник объединил эти сочинения под названием «То, что идет после физики» (ta meta ta physika). Со временем термин этот («метафизика») приобрел особое философское значение» (Аристотель 1976, стр. 5).

6 Понятие радикала было предложено автором в совместной работе с А. Ю. Айхенвальд о морфологии иврита (Айхенвальд, Барулин 1989). Под радикалом в соответствии с этой работой будет пониматься сочетание корневого морфа и одного или двух тематических аффиксов, образующих неразложимый базовый комплекс. В качестве примера можно привести русские [де + й] + ств + ов + а + ть, [де + л] + а + ть. В квадратных скобках – радикал.

7 Ср. у М. Холла: «Змей, который часто изображается обвивающим ствол дерева, обычно означает ум, силу мысли и вечного искусителя, нужду, которая ведет все разумные создания к окончательному открытию реальности и тем самым свергает правление богов. Змей, скрытый в листве вселенского дерева, представляет космический ум, а в человеческом дереве – индивидуальный интеллект» (Холл 1992, стр. 339).

8 Я не первый, кто задался этим вопросом. Бюлер в упомянутой работе с возмущением писал о неком виде «критиканства, возникшего в недрах новейшей логики <…> некоторые заслуженные логицисты (это не относится к Расселу), выбрав решение, которое здесь было выше рассмотрено и одобрено, склонны заявлять о своем намерении, предпринять нечто вроде искоренения слов я и ты…» (Бюлер 1993, с. 96). Далее Бюлер указывает, что и психологи думают о том «зачем же нужны я и ты, если сам ребенок, обучающийся говорению, изначально употребляет свое собственное имя вместо гораздо более трудного слова я» (Бюлер 1993, с. 97). Как могла бы выглядеть замена дейктических слов в своем «Человеческом познании» описывает Б. Рассел (эту цитату я нашел в примечаниях к цитированной книге Бюлера, составленных Т. В. Булыгиной): «Слово я заменяется моим именем; здесь – широтой и долготой, а теперь – датой времени. Допустим, что я иду с приятелем темной ночью и что мы потеряли друг друга. Мой приятель кричит: «Где вы?» – а я отвечаю «Я здесь». Наука не признает такого языка; она скажет: «В 11.32 пополудни, 30 января 1948 года Бертран Рассел находился в пункте 4^о3'29'' западной долготы и 53^о16'14'' северной широты» (Рассел 1957, с. 120).

9 «Свои» здесь характеристика не абсолютная (свои вообще), а относительная и динамическая, «свои» с точки зрения ситуации, в которой адресант принимает участие как один из ее создателей.

10 Ориентация движения на говорящего в английских глаголах COME & GO и французских – ALLER, VENIR достаточно подробно исследованы в работах соответственно Ч. Филлмора и Е. Р. Иоанесян.

11 Ср. сетования выдающегося американского лингвиста Э. Сепира: «Человек нормального (речь идет только об американском «нормальном» уме – А. Б.) склада ума склонен пренебрежительно относиться к занятиям лингвистикой, пребывая в убеждении, что нет ничего более бесполезного. Столь малая полезность, которую он усматривает в этих занятиях, связана исключительно с возможностями их применения. <…> Когда Таузер (имя собаки - А. Б.) демонстрирует свои собачьи умения или когда Порто (имя собаки - А. Б.) спасает тонущего человека, они при этом сохраняют свой статус - статус собаки, однако собака даже как предмет внимания зоолога представляет некоторый интерес для всех нас. А когда Ахиллес оплакивает гибель своего любимого Патрокла, а Клитемнестра совершает свои злодеяния, то что нам делать с греческими аористами, которыми мы праздно владеем?» (Сепир 1993, стр. 248 - 249)

12 Фрагмент «очищая (ее - т. е. речь - А. Б.), как муку через сито» может указывать на то, что речь во времена, от которых остался этот фрагмент знаний, существовала и до того, как риши начали ее очищать, но она не была канонизирована. Канонизация речи или ее фрагментов, по моим данным, происходит в момент, когда требуется выстроить в иерархию два и более диалекта одного и того же языка в соответствии с их социальной значимостью, как это происходит при канонизации одного из диалектов и превращении его в общенациональный литературный язык. Вспомним еще раз фрагмент из книги Леви-Строса, где он описывает, как ареопаг индейского племени отбирал из множества существующих в народе названий одного и того же растения имя, которое станет по их установлению каноническим: «Эти первобытные индейцы не предоставляли на волю случая деномизацию объектов природы; они созывали советы племен, чтобы закрепить те термины, которые лучше всего соответствовали характеристикам видов, классифицируя с большой точностью группы и подгруппы (жирный шрифт мой - А. Б.)» (Леви-Строс 1994, стр. 147). В некотором смысле также действовали и Бен Иегуда и его сподвижники при пополнении словаря древнееврейского языка для создания словаря современного иврита: они посылали свои предложения в академию иврита в Вену, где эти предложения обсуждались, выбирались те слова, которые казались академикам наиболее адекватными, после чего публиковались данные работы языковой комиссии, ее рекомендации по употреблению тех или иных слов (см. ниже). Похожие процессы происходили и при работе по «очищению» турецкого языка от арабских и персидских заимствований в «Обществе турецкого языка», созданного Кемалем Ататюрком (см. ниже).

13 В период после Ригведы Вач отождествляли с рекой и речной богиней Сарасвати.

14 Ср. в первой мандале (гимн 164): «Я спрашиваю о высшем небе речи. <…> Брахман этот - высшее небо речи».

15 Значок u я здесь использую вместо u с дужкой снизу.

16 Я подчеркиваю здесь слово «экзотерической», поскольку в эзотерическом древнееврейском учении – Каббале, дело обстоит несколько иначе.

17 Вспомним, что разграничение этих двух видов речи есть и в древнеиндийской религиозной традиции; это проявляется уже в противопоставлении богов: Брихаспати - бог священной речи, бог молитвы, Вач - просто богиня речи (как позже и Сарасвати). Проявляется это и в противопоставлении двух видов знания - шрути, исходящего от бога, и смрити - усвоенного из традиции (см. выше).

18 Слово στοιχε˜ιον в древнегреческом обозначало ‘ стихии, элементы’, в философии оно обозначало ‘ элемент, вещество’ , применительно к языку оно обозначало первоначально ‘буквы’ (см. примечание 85 к диалогу «Кратил» в Платон 1994 (стр. 840)).

19 Этот раздел и раздел 4 написаны в соавторстве с Е. Ю. Глазуновой.

20 Предметом рассуждений древнегреческих философов, касающихся языка, как правило было то, что по древнегречески обозначалось лексемой o”noma. Однако, как отмечается в Robinson 1969, лексема эта используется в древнегреческом языке не только для обозначения объектов, передаваемых по-английски лексемой NAME (рус. ‘имя, преимущественно имя собственное’), но и, например, для обозначения имен нарицательных, прилагательных и даже глаголов: "Even Aristotle’s definition of ‘o”noma’ (De Int. 16a19) does not achieve the generality of our ‘word’. When a Greek heard the word ‘o”noma’ he thought first of a proper name, then of general names, occasionally also of adjectives, rarely also of verbs (De Int. 16b19), still more rarely of prepositions or conjunctions. In his conception of an o”noma there lay undistinguished at least five notions that are distinct now: the proper name, the name, the word, the noun, and the subject of predication". 'Даже аристотелевское определение o”noma (Об истолковании 16а19) не достигает того уровня обобщения, которым обладает наше слово ‘word’. При восприятии слова o”noma (древний) грек в первую очередь думал о собственном имени, во вторую – об имени нарицательном, иногда – о прилагательном, реже – о глаголе (Об истолковании 16б19), еще реже – о предлогах и союзах. В его интерпретации слова o”noma неразграниченными остаются, по крайней мере, пять понятий, которые различаются в настоящее время: собственное имя, имя, слово, существительное и подлежащее' (Robinson 1969, 101, перевод наш – А. Б., Е. Г.). На этом основании Р. Робинсон предлагает переводить o”noma как ‘word’ – ‘слово’. Мы будем использовать для перевода в качестве русского эквивалента – "именование", "слово" или "имя", в зависимости от контекста.

21 Приведем для ориентации толкование греческих ε˜ιδος и ιδέα. ε˜ιδος: 1) вид, наружность, красота; 2) вид, способ действия; 3) качество, устройство чего-л. , например, устройство государства, форма правления и др.; 4) вид (в отличие от рода); 5) идея; 6) созерцание. Ιδέα: 1) вид, наружность; 2) вид, род, образ, способ; 3) в философском смысле: идея, первообраз; первобытный, подлинный и истинный образ всего сущего, как он постигается умом; идеал, самая суть. (по А. Д. Вейсману (1991)).

22 Этот способ построения абстракции Платон проанализировал на примере понятий ‘добродетель’, ‘очертание’ , ‘цвет’ в диалоге «Менон». Там, правда, он шел не от абстрактного к конкретному, а наоборот. Вначале он заставляет героя диалога Менона назвать конкретные подклассы, например, добродетели, а затем говорит о том, что понятие добродетели обобщает их. Правда, сами отношения гиперонимии приводятся разные, гетерогенные. Так, говоря о добродетели Сократ и Менон говорят о ее подклассах, задавая их через конкретные типы первого актанта предиката ‘ добродетель’: добродетель мужчины, женщины, ребенка… Переход же от частного к общему происходит через замену частных типов актантов их гиперонимом – ЧЕЛОВЕК. Когда же они говорят об очертаниях, подклассы задаются в виде гипонимических рядов самого понятия ‘очертание’. Тоже относится и к цвету. Идея о том, что при переходе от одного уровня обобщения к другому происходит смена правил приравнивания объектов друг другу, дается в этом диалоге в явном виде: «что же тогда носит имя «очертания»? Попробуй ответить. Если тому, кто задает тебе такие вопросы насчет очертаний или цвета, ты скажешь: «Никак я не пойму, любезный, чего ты хочешь и не знаю, о чем ты говоришь», - он, наверное, удивится и возразит: «Как это ты не поймешь?! Я ищу, что во всех этих вещах одинакового» Платон. «Менон» 75а (Платон 1994, 1, стр. 580.

23 В моей интерпретации следующим образом: фонетический (единица – фон), фонологический (единица – фонема), архифонемный (единица – архифонема), морфонологический (единица – морфонема) и апофонемный ( единица – апофонема).

24 Слово στοιχε˜ιον в древнегреческом обозначало ‘ стихии, элементы’, в философии оно обозначало ‘ элемент, вещество’ , применительно к языку оно обозначало первоначально ‘буквы’ (см. примечание 85 к диалогу «Кратил» в Платон 1994 (стр. 840)).

25 Вот как говорит об имени в понимании Платона знаменитый языковед XIX века, последователь В. фон Гумбольдта, Г. Штейнталь: "акт именования представляет собой подражание, μίμημα, именуемому (предмету) посредством голоса. Однако (имя) подражает не тону, не образу, не цвету предмета - как это происходит в музыке или живописи - но сущности (ο`υσία) предмета" (Steinthal 1863, 99 - 100, перевод наш - А. Б., Е. Г.)

26 Термин μίμησις (подражание) Платон использует для обозначения эйдоса обозначаемого предмета и интенсиональной модели его в имени (см. об этом ниже).

27 Между термином "сущность" и нашим термином референт имеются и некоторые различия, связанные прежде всего с тем, что Платон - объективный идеалист, а мы себя к этой категории философов не относим. Мы стараемся держаться в стороне от этой системы противопоставлений. Если для Платона "сущность" относится к миру идеалов, внеположенных человеку, то для нас референт - точечная модель предмета реального мира в голове конкретного человека. Эти расхождения не мешают сопоставлению их как функционально подобных компонентов знака, выполняющих в нем сходные роли. Между ними не подобие, а соответствие.

28 Примечание 18 к диалогу «Евтифрон» содержит важное указание о том, как понимал Платон термины ε’˜ιδος и ’ιδέα, поэтому я воспроизведу здесь и его: «В оригинале ε’˜ιδος, т. е. «вид», «образ», «образец», «род», что в данном случае тождественно идее <…>. Эйдос - вид и идея (то, что видно) - основные термины платоновского учения об идеях, они выражают структурную особенность предметно-смысловой цельности каждой вещи, оказываясь видением предметно-смыслового оформления действительности» (Платон 1994, I, стр. 740).

29 На это обратил внимание Ю. В. Рождественский, который в Амирова и др. 1975 писал, что для Платона «принципом соединения звуков речи с именуемыми вещами <…> является моделирование. Моделирование предполагает только частичное сходство имени с предметом именования. Имя изображает какое-то одно свойство именуемого предмета. Благодаря этому имя относится не к одному предмету, а к неограниченному классу предметов, обладающих свойством, изображенным в слове-модели. Благодаря моделированию один предмет может иметь несколько или много имен, моделирующих разные его свойства» (стр. 152).

30 "Тождественные суть те, которые можно подставлять один вместо другого с сохранением истинности" (лат.)

31 В настоящее время существуют и более совершенные определения синонимии (см., например, Апресян 1995, 223), однако они даются исключительно в применении к лексемам, и экстраполяция их на такие семиотические системы, как та, которую мы рассматриваем, представляла бы определенные трудности.

32 Мне кажется очень интересной и плодотворной идея о том, что способ произнесения можно рассматривать как звуковой почерк, так же хорошо отображающий характер человека, как и его «письменный» почерк. Можно, наверное, даже при соответствующем уровне абстрактности в представлении почерка и звуковых характеристик речи найти черты сходства между индивидуальными особенностями почерка и индивидуальными особенностями звуковой речи.

33 Как указывает один из современных издателей восьмикнижия Панини, С. М. Катре, имя Pān.ini является производным от Pān.in-a и представляет собой патроним (отчество) - сын Панин-а. В свою очередь словоформа Pān.in-a также является производным от Pān-in и представляет собой также патроним: сын Пан-ин. Это позволяет нам узнать о том, что Панини - внук Пан-ин. Среди других имен Панини есть еще Sālātur´īya, из которого мы можем узнать название его родового поместья.

34 Панини называет десять своих предшественников: Āpiśali, Kāśyapa, Gārgya, Gālava, Cākravarman.a, Bharadvāja, Śākat.āyana, Śākalya, Senaka и Sphot.āyana (Pan.ini 1989, p. XIX).

35 Как отмечает в своем словаре символов Дж. Фоли «полагают, что именно такой была форма креста, на которой распяли Христа» (Фоли 1997, с. 187).

36 Отмечу еще раз возможность увязать установки Константина-философа с идеями Каббалы, которые, как неоднократно отмечалось, тесно связаны с идеями Пифагора. Единица у Пифагора связывалась с божественным началом. Напомню цитату из М. Холла: «Богом Пифагора была Монада, или Единое (выделено мною – А. Б.), которое есть Все. Он описывал Бога как Верховный Ум, рассредоточенный по всем частям Вселенной, как Причину всех вещей, разум всех вещей и силу всех вещей <…> Пифагор учил, что человек и Вселенная сделаны по образу Бога. И поскольку образ этот один, то знание об одном является и знанием о другом». Напомню еще раз и цитату из Каббалы: Ях, Повелитель Духов, живой Элохим, Царь Вселенной, Всемогущий, Милосердный Благостный Бог, Все Превосходящий, Восседающий на Небе, чье обиталище есть Вечность, Возвышенный и Священнейший, начертал Свое имя и сотворил Вселенную в 32 таинственных шага мудрости (науки) тремя Серафимами: Числами, Буквами и Звуками, которые пребывают в Нем, едином и неделимом (выделено мною – А. Б.» (Сефер Ецира. Цит по Холл 1992, стр. 417).

37 Вновь отмечу возможность переклички между установками св. Кирилла и идеями Каббалы: «Десять (выделено мною – А. Б.) Сефирот (десять свойств Невыразимого Единого) и двадцать две буквы являются Основаниями всех вещей» (Сефер Ецира. Цит по Холл 1992, стр. 417).

38 Примечания, расшифровку аббревиаций и условные обозначения см. в конце статьи.