2Это утверждение Дж. Стиглер окрестил «теоремой Коуза» и сформулировал следующим образом: «...В условиях совершенной конкуренции частные и социальные издержки равны».

ценности производства, и нет никакой экономической основы для существования фирмы.

В реальном мире с положительными трансакционными издержками многие из контрактов не будут заключены и осуществлены, поскольку выгода от их исполнения намного меньше, чем расходы.

Трансакционные издержки можно рассматривать как ценность ресурсов, направленных на создание и использование институтов. Если бы институты были свободными благами, то они не обладали бы альтернативными издержками и не влияли бы на эффективность ограниченных ресурсов.

Согласно Р. Коузу, рынки подобно фирме также являются институтами, облегчающими осуществление обменов, поскольку позволяют сократить трансакционные издержки. Рассматривая рынки, Р. Коуз делает вывод, что для существования чего-либо, подобного совершенной конкуренции, обычно необходима сложная система правил и ограничений, установленная, как правило, государством.

Р. Коуз подчеркивает фундаментальную роль трансакционных издержек в процессе формирования институтов, составляющих экономическую систему.

Классическим примером появления и развития института является институт «цеха». Расцвет цеховой организации в Европе приходится на XIII—XV вв., хотя первые цехи зародились в Италии в IX-X вв. Потребность в таком институте была обусловлена наиболее низкими как производственными, так и трансакционными издержками в рамках цеха по сравнению с обособленной ремесленной деятельностью. Вся производственная и сбытовая деятельность четко регламентировалась уставом, принимаемым на общем собрании. В уставе оговаривалось число подмастерьев и учеников для одного мастера, объем и цена выпускаемой продукции, время работы, место продажи, ширина прилавка и т.д. За несоблюдение установленных правил мастер подвергался наказанию вплоть до запрета заниматься ремеслом в данном городе. Несмотря на жесткие условия, подобная регламентация имела свои положительные стороны, так как способствовала расширению ассортимента продукции, повышению ее качества, обеспечивала защиту от конкурентов, гарантировала сбыт. Эффективной была и система подготовки новых мастеров, которые были обязаны пройти все ступени обучения, сдать экзамен на мастера. Со временем жесткая регламентация стала тормозом для дальнейшего развития производства. Значительно была усложнена процедура перехода из подмастерьев в мастера, появились «вечные подмастерья», для вступления в цех нужно было заплатить большой взнос. Это приводило к тому, что цеховая система превращалась в закрытую и консервативную структуру. Строгое ограничение ассортимента не позволяло наладить выпуск новых изделий, лимитирование объема и установление монопольных цен сдерживало накопление капитала, развитие конкуренции и рыночных отношений в целом. Появление мануфактур происходило прежде всего в тех отраслях, в которых в меньшей степени была развита цеховая система, а именно горнодобывающей и хлопчатобумажной промышленностях. Таким образом, трансакционные издержки определили существование цеховой системы: низкие — способствовали ее появлению, высокие — обусловили ее замену на новую, более эффективную организацию труда.

Общее предложение институтов может быть выражено через издержки по их созданию (ex ante) и функционированию (ex post). Исходя из методологии Дж. Коммонса, одного из основоположников институциональной экономики, издержки по созданию и обеспечению деятельности институтов могут быть определены как издержки коллективного действия.

В ходе эволюции общества, внедрения новых технологий и изменений в системе отношений между участниками обмена появляются новые виды трансакционных издержек. Например, издержки защиты компьютерной информации поглощают значительную часть бюджета банковских, правительственных и других организаций, или издержки защиты интеллектуальной собственности, которые не могли быть предусмотрены в 1930-х гг. Таким образом, первый пункт первоначально приведенной классификации можно заменить на «издержки поиска и защиты информации» и т.д.

Как будет показано далее, в переходной экономике большое место занимают специфические издержки, связанные с особенностями реформируемой институциональной системы, определяющие зачастую дальнейшее развитие экономики отнюдь не в сторону экономического роста, поскольку блокируют большую часть сделок.

Согласно О. Уильямсону, если бы отсутствовала неопределенность хозяйственной жизни, то проблемы экономической организации были бы относительно неинтересны. Такой подход позволяет ответить на многие вопросы, связанные с выбором вида экономической организации.

По определению О. Уильямсона, следует различать ex ante издержки, возникающие при составлении проекта договора, ведении переговоров и обеспечении гарантий соглашения, и ex post издержки, связанные с неэффективной адаптацией и корректировкой договора и возникающие, когда реализация контракта сбивается с установленного курса в результате пробелов в договоре, ошибок, упущений и непредвиденных внешних возмущений.

Временная протяженность трансакции, возможность деления на две стадии — ex ante и ex post — оказывает влияние на поведение участников: возможно изменение их отношения к сделке на двух различных этапах. Поэтому О. Уильямсон акцентирует внимание на том, что ex ante и ex post контрактные расходы взаимозависимы и должны анализироваться одновременно, а не последовательно.

На величину трансакционных издержек, помимо неопределенности и несовпадения интересов взаимодействующих друг с другом экономических агентов, оказывает влияние существующий в обществе набор институтов. Таким образом, трансакционный подход также исследует причины и дает объяснение сделкам, которые с точки зрения традиционной экономической науки не являются эффективными, следовательно, не должны быть осуществлены и поэтому не рассматриваются mainstream, хотя и имеют место на практике.

Так, в российской практике широко распространены сделки, заключаемые со «своими» — проверенными и хорошо знакомыми партнерами. Такая форма персонифицированного обмена сопряжена, в одном случае, с высокими трансакционными издержками за счет сокращения выбора участников и возможности заключить более выгодную сделку, возможности дальнейшего расширения поля деятельности и т.д., в другом — с их экономией на трансакционных издержках оппортунистического поведения.

Поведение российских экономических агентов перестает казаться «странным» и «нерациональным» в условиях, когда институты, обеспечивающие надежность и безопасность неперсонифицированного обмена, неразвиты, и поддержание традиционных деловых связей обходится намного дешевле.

В данном случае теоретическое обоснование получает функционирование в переходной экономике таких «неэффективных» с точки зрения рыночной системы институтов, как институт неденежных расчетов: бартер, взаимозачеты и т.д.

Постепенно «укрупняясь», теория трансакционных издержек выходит на макроуровень.

С. Чёнг определил трансакционные издержки как «издержки, существование которых невозможно себе представить в экономике Робинзона Крузо», то есть трансакционные издержки появляются в любой экономике с числом агентов более одного. Такое широкое толкование имеет множество недостатков, главным из которых исследователи считают неопределенность понятия «экономическая эффективность» — экономически эффективным можно считать практически любое действие человека, если полагать, что он принимал во внимание не только производственные, но и трансакционные издержки, которые в широкой трактовке практически не поддаются количественной оценке. Тем не менее, эта концепция сыграла важнейшую роль в развитии современной экономической науки. Именно она является ключом к пониманию большого числа процессов, происходящих в экономической системе.

К. Эрроу вполне справедливо определил трансакционные издержки как «затраты на управление экономической системой». Анализ трансакционных издержек функционирования различных видов экономических систем позволяет во многом ответить на вопрос: почему при кажущейся видимости одинаковых экономических условий различные экономические системы имеют совершенно противоположные результаты?

В данном контексте нельзя оставить без внимания идею Ф. Хайека о том, что в свободном обществе информация распространяется быстрее, чем в административно-регулируемом, и, следовательно, рынок имеет решающее преимущество перед государственным регулированием с точки зрения экономии на трансакционных издержках. По Хайеку, выигрывает не то общество, которое производит больше продукции с меньшими затратами сырья и материалов, а то, которое производит продукцию с меньшими удельными затратами трансакционных издержек.

Эта идея подтверждается выводом О. Уильямсона о том, что выбор между различными организационными формами (механизмами координации и контроля) — иерархической, характерной для крупной фирмы, рыночной и смешанной — происходит в результате сравнения эффективности осуществляемых этими структурами трансакций¹. Таким образом, в соответствии с теорией трансакционных издержек разнообразие организационных форм возникает, прежде всего, в целях минимизации трансакционных издержек.

Тем не менее, неэффективные способы экономической организации, которым сегодня нет более совершенных реальных альтернатив, сохраняют господствующее положение либо до тех пор, пока не будут разработаны какие-либо лучшие организационные решения, либо поддерживаются искусственно отдельными влиятельными группами, правящими партиями. Длительное существование неэффективных способов организации может быть связано и с другими причинами, например, с высокими трансформационными издержками перехода от одной формы организации к другой.