Обоснование выбора метода диагностики

Опросники рассматривают как стандартизированный измерительный метод, стандартизированный самоотчет. Именно такую методическую реализацию – в форме опросника, мы использовали при конструировании «Шкалы субъективного переживания одиночества». Обоснование этого обсудим в данном разделе.

Как пишет Л.В. Куликов (2003), в субъективно-оценочных методах человек сообщает о своих переживаниях, чувствах и т.п. В результате образуется описание субъективного восприятия и отношения к своему состоянию, своим качествам, успешности и т.п. Даже если обследуемый заинтересован в точных и правдивых описаниях, он может сообщить или оценить для диагноста только те ощущения или особенности своего поведения, которые он способен осознать. Описание основывается на личностных смыслах. В описаниях и оценках человек всегда опирается на свое понимание слов (в том числе относящихся к общеупотребительной лексике) и на внутренние шкалы. Нередко испытуемые не умеют правильно подобрать оценку и ответ, бывают неискренними в ответах (особенно в ситуациях конкурсного отбора) [64].

В качестве преимуществ субъективно-оценочных методов Л.В. Куликов указывает следующие:

● возможность охватить внутреннюю картину состояния по многим аспектам;

● ранняя диагностика изменений в протекании психических явлений (возникающие состояния и расстройства часто отражаются в первую очередь в субъективных показателях);

● широкий перечень ситуаций, доступных для обследования как отдельного человека, так и целых групп;

● значительно более простая обработка результатов обследования, часто более однозначная интерпретация на основе сочетания качественного и количественного анализа с использованием отработанных процедур обработки и анализа.

Во многих случаях диагностика, опирающаяся на субъективные оценки, точнее, чем опирающаяся на экспертные. Практически всегда, и в прикладных, и в исследовательских целях, диагност поставлен перед выбором:

- либо с использованием широкого набора методик обследовать меньшую по объему выборку;

- либо применяя компактный набор или одну методику охватить более широкую выборку.

И тот, и другой выбор имеет свои положительные стороны, во многом он обусловлен целями и задачами работы.

Положительные стороны тест-опросников расцениваются нами как достаточно значимые. К недостаткам тест-опросников часто относят излишнюю «прозрачность» - возможность сильного эффекта социальной желательности – искажающего влияния мотивации обследуемого представить себя в более приятном виде, с социально одобряемыми чертами. Психодиагностическая ситуация при использовании тест-опросников часто представляется в искаженном свете. Основной аргумент «против» рождается при сопоставлении с проективными методами. Однако такое противопоставление ошибочно. Между этими двумя методическими подходами, трудно провести ясную разграничительную линию [64, с.20].

Опросным методам присущи характеристики прочих интроспективных методов. Можно полагать, что наша «методика диагностики субъективного переживания одиночества» определяет ряд осознаваемых человеком параметров одиночества. Как и каждое самонаблюдение, оно имеет ограниченную полноту и точность. «Однако думать, что ценность таких сведений невелика, было бы большой ошибкой. Искать опосредованные пути диагностики переживаний, отказываясь от более прямого пути (задавая вопросы об этих переживаниях), было бы нерационально. За этим стояло бы также отрицание значения сознания для личности, признание неспособности наблюдать за собой и контролировать свое состояние, поведение, деятельность» [64, с.20]. H.J.M. Hermans и Н. Bonarius (1991) считают, что испытуемый должен рассматриваться как сотрудник при исследовании личности. Делая обзор современных методов исследования личности, авторы пришли к выводу, что психология личности идет к тому, чтобы признать индивида экспертом в области собственного «Я» и относящихся к нему ситуаций. Это означает, что в психологическом исследовании испытуемому должна быть отведена более активная роль [64, с.20].

Еще одну распространенную исследовательскую установку можно обозначить тезисом: «Неосознаваемые и недостаточно осознаваемые явления внутреннего мира личности лучше всего исследовать с помощью проективных тестов». Л.В. Куликов (2003) указывает, что теоретическое обоснование этого тезиса представляется недостаточно ясным. Здесь есть неявное допущение о том, что в ситуациях выбора из нескольких альтернатив – например, выбора из нескольких вариантов ответа на вопрос, сформулированный в словесной форме, – у испытуемого влияние вытесняемых мыслей, неосознаваемых желаний, стремление и т.п. блокируется. Не найдено эмпирических свидетельств и теоретических моделей такого психического образования, которое реализовывало бы такого рода блокирование. Какой психологический смысл имела бы подобная структура? Раскрыть подобный смысл довольно трудно [64].

Оценка диагностической ценности проективных методов как исключительной предполагает рассмотрение неосознаваемых влечений и побуждений как имеющих безграничное первенство в регуляции поведения, как постоянно доминирующих над осознаваемыми потребностями. Самосознание при этом предстает как «опутанное и крепко связанное» собственными защитными механизмами и неспособное к адекватному отображению. При таком взгляде волевая регуляция и самосознание личности предстают с дефицитарным развитием у подавляющего большинства людей [64].

Однако это противоречит всей картине личностного развития, а также действительной регуляции поведения и деятельности. Кроме того в противном случае ни о каком становлении личности, стремлении к самореализации, жизненных целях и ценностях бессмысленно было бы говорить. Эти понятия были бы лишними в психологии. Тем не менее, сказанное не отрицает реального значения неосознаваемых процессов для всей психической активности и целесообразности использования проективных методов.

Как пишет Л.В. Куликов (2003), «квалифицированный психолог, как правило, отдает себе отчет в том, что прямая интерпретация отдельного ответа имеет весьма ограниченную ценность. Необходимо рассмотрение совокупности ответов, сравнение шкальных оценок с данными по всей выборке, сопоставление результатов по одной методике с результатами по другим» [64, с.21].

Социальная желательность проявляется часто, причем нередко неосознанно. Но нет оснований оценивать этот аспект однозначно отрицательно, как и считать сравнение с другими методическими подходами не в пользу опросников.

Во-первых, прозрачность разных опросников весьма различна.

Во-вторых, в той или иной степени она свойственна не только им, но и другим методам, в том числе и многим проективным.

В-третьих, трудно представить этот феномен как обусловленный некоторым личностным качеством с узкой направленностью детерминации [64].

Скорее всего, данное качество обусловливает различные виды поведения человека в различных ситуациях. Определение выраженности этого качества составляет важную часть предмета диагностики. Стремление обследуемого скорректировать ответы, подгоняя их под желаемый эталон – не редкость. Как указывает Л.В. Куликов (2003), любому диагносту, имеющему практический опыт, известно, что это чаще делается неумело, без чувства меры. Поэтому обнаружить такие попытки нетрудно, либо анализируя результаты самого опросника, либо дополнительными к опроснику приемами. Кроме того, проявления такого рода мотивационных искажений имеют несомненную диагностическую ценность.

Подводя итог сказанному, отметим, что для создания методики диагностики субъективного переживания одиночества будем использовать одномерный подход. Методика будет представлять собой шкалу, позволяющую измерить переживание одиночества в межличностных отношениях, и содержать относительно небольшое количество пунктов.