Глава 1. О фигуре и статусе прокурора в уголовном процессе.

Понятие прокурора как участника уголовного судопроизводства определено в УПК. С организационной точки зрения прокурор — это «Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры, их заместители и иные должностные лица органов прокуратуры, участвующие в уголовном судопроизводстве и наделенные соответствующими полномочиями федеральным законом о прокуратуре» (п. 31 ст. 5 УПК).

По содержанию процессуальной деятельности прокурор — это должностное лицо, уполномоченное «осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия» (ч. 1 ст. 37 УПК).

Из этого следует, что правовое положение прокурора в уголовном судопроизводстве производно от его надзорных полномочий, определенных Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации».

Правовой статус прокурора в уголовном судопроизводстве определяется совокупностью норм не только УПК, но и названного Закона.

Место прокурора в системе органов государственной власти пока недостаточно четко определено в законе.

В отличие от профессиональных представителей стороны защиты, детализирующих высказываемое в силу привычки, на стороне обвинения не сформировалось четкого разделения понятий прокурор как должность (должностное лицо) и прокурор как участник уголовного процесса (прокурор как государственный обвинитель)».¹

В Конституции РФ прокуратуре посвящена ст. 129, определяющая лишь организационную основу ее деятельности. Прокуратура осуществляет от имени Российской Федерации надзор за соблюдением Конституции РФ и исполнением законов, действующих на территории РФ, а также выполняет иные функции, установленные федеральными законами.

Под надзором прокуратуры находится и значительная часть уголовно-процессуальной деятельности: исполнение законов органами исполнительной власти, осуществляющими дознание и предварительное следствие. В сфере уголовного судопроизводства на прокуратуру возложено осуществление уголовного преследования и государственного обвинения в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством, участие в рассмотрении дел судами, принесение в вышестоящие суды представлений на противоречащие закону приговоры, определения и постановления судов. Из этого следует, что прокурор участвует в любой стадии уголовного процесса в пределах полномочий, определенных в УПК применительно к каждой из них.²

Таким образом,³ прокурор в российском уголовном процессе совмещает сугубо процессуальную функцию уголовного преследования и государственно-правовую по своему происхождению функцию надзора за соблюдением законов. Притом вся глава 6 УПК называется "Участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения". Из этого можно заключить, что законодатель видит в прокурорском уголовном преследовании именно проявление состязательной функции обвинения. Следовательно, функция уголовного преследования (обвинения от имени государства) должна быть совершенно отделена в российском процессе от функции правосудия, а полномочия прокурора не могут подменять полномочий, свойственных в состязательном процессе суду. Надзор прокурора, по буквальному смыслу ст. 37, распространяется исключительно на деятельность органов дознания и органов предварительного следствия, относящихся в России к исполнительным органам власти в уголовном процессе, и не затрагивает суд, а равно деятельность защитника.

Исходя из основополагающих принципов уголовного судопроизводства (законности, обоснованности, справедливости и разумности), а также целей и задач, стоящих перед органами прокуратуры в рассматриваемой сфере, право свободного усмотрения (дискрецию) прокурора можно определить как разумный, обоснованный и справедливый выбор законных вариантов его поведения и принимаемых им решений с учетом конкретной обстановки при осуществлении уголовного преследования и надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия.⁴

К сожалению, приходится констатировать, что на протяжении последних лет полномочия прокурора в уголовном процессе, включая и его дискреционные права, были подвергнуты весьма существенным ограничениям, а реализация оставшихся полномочий во многом поставлена в зависимость от усмотрения иных участников уголовного судопроизводства, за законностью деятельности которых прокурор обязан осуществлять надзор. Очевидно, что о реальности и полноценности, прав прокурора речь может идти только в том случае, если этим правам будут соответствовать обязанности других участников уголовного судопроизводства, включая следователя и руководителя следственного органа. Тем не менее, несмотря на возникшие проблемы, прокурорский надзор в уголовном процессе продолжает оставаться весомой правовой гарантией обеспечения режима законности предварительного расследования, соблюдения конституционных прав человека и гражданина, процессуальных полномочий участников судопроизводства, интересов правосудия, общества и государства. Эти требования, предъявляемые Законом к прокурорскому надзору, базируются на установлениях Конституции РФ, нормах и принципах российского и международного права, а их объективная необходимость подтверждается общим состоянием законности правоприменительной практики.

Согласно требованиям ст. 11, ч. 1, ст. 21 и ч. 1 ст. 37 УПК РФ прокурор в уголовном судопроизводстве обязан лично и непосредственно осуществлять от имени государства охрану прав и свобод человека и гражданина, уголовное преследование лиц, совершивших преступления, а также надзор за законностью процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия.⁵

Наличие у прокурора функции уголовного преследования в до­судебном производстве предопределяется и его ролью в судебном разбирательстве, которое является центральной стадией уголовного процесса и, по сути, единственной, имеющей собственной значение. Все иные стадии являются либо подготовительными (досудебные), либо проверочными (производства по пересмотру приговоров), либо сопутствующими (исполнение приговора) по отношению к судебно­му разбирательству.

Таким образом, деятельность прокурора во всех стадиях уголов­ного процесса подчинена одной цели. Она едина и предопределяет все его действия. Таковы законы человеческой психологии: если пе­ред лицом поставить цель, в достижении которой оно будет заинте­ресовано, она будет направлять его деятельность на всех этапах. Ко­нечно, следует признать, что в различных стадиях уголовного про­цесса прокурор идет к ее достижению неодинаковыми методами. Данное положение связано, прежде всего, с тем, что стадии уголов­ного процесса имеют разные задачи и общие условия (принципы). Это не может не влиять на частные задачи деятельности прокурора. Немаловажен и тот факт, что прокурор имеет совершенно разное по­ложение на данных этапах процесса. В досудебном производстве ему свойственны властные полномочия, в судебном же разбирательстве «хозяином положения» является суд. Прокурор здесь - одна из сто­рон, подчиняющаяся всем распоряжениям председательствующего. Кроме того, в предварительном расследовании и судебном разбира­тельстве он имеет различную степень убежденности в виновности лица в совершении преступления, не говоря уже о том, что в досудебном производстве весьма продолжительное время этого лица во­обще может не быть.

Как бы ни различались мнения ученых относительно роли про­курора в уголовном процессе, нужно признать: прокурор не должен совмещать полномочия надзорного и обвинительного характера. По­этому возможны две модели процессуального статуса прокурора.

Прокурор - основной субъект уголовного преследования. При этом он должен иметь право возбуждать уголовные дела, проводить по ним любые процессуальные действия либо давать указания об их проведении, определять субъекта расследования, устанавливать объ­ем обвинения, избирать меру пресечения, отменять решения субъек­тов расследования, принимать решение о направлении дела в суд, поддерживать обвинение в суде, обжаловать приговор суда и участ­вовать в производстве по его пересмотру.

Прокурор - субъект надзора за процессуальной деятельностью. В этом случае участие прокурора ограничено досудебным производ­ством (принцип независимости судей и подчинения их только закону исключает прокурорский надзор за исполнением законов судом), в ходе которого он не вправе совершать никаких действий обвини­тельного характера, а должен лишь требовать устранения нарушений закона от органов предварительного расследования. Согласно этой модели прокурор не вправе принимать решение о направлении дела в суд и поддерживать государственное обвинение.⁶

Однако действующее законодательство не придерживается ни одной из этих моделей. Предпринята попытка «очищения» полномо­чий прокурора от обвинительного характера во взаимоотношениях со следственными органами, хотя и не в полной мере (в конечном счете, именно от прокурора зависит судьба дела - он может напра­вить его в суд, утвердив обвинительное заключение, а может и воз­вратить его следователю для производства дополнительного рассле­дования).

Кро­ме того, за прокурором сохранена роль государственного обвинителя в суде, поэтому требовать полной беспристрастности от данного субъекта уголовного преследования нельзя и в досудебном произ­водстве.

Следо­ватели, будучи формально независимы от прокуроров, фактически вынуждены учитывать их позицию в силу ст. 221 УПК РФ и, кроме того, находятся в полном подчинении еще и руководителей следст­венных органов. Прокуроры же лишены процессуальной возможно­сти оказывать законное влияние на подготовку государственного об­винения (ведь предварительное следствие по своей сути является именно такой подготовкой).⁷

В конечном счете, непонятно, почему один субъект уголовного преследования (прокурор) фактически не может взаимодействовать с другим субъектом (следователем) и лишен возможности процессу­ального воздействия на него. Даже у потерпевшего в этом смысле больше прав. Он может заявлять ходатайства о проведении следст­венных действий, которые в случае их обоснованности являются для следователя обязательными (ст. 159 УПК РФ), представлять доказа­тельства и иным образом воздействовать на ход предварительного расследования и пополнение доказательственной базы. Прокурор даже этого лишен. Единственный его рычаг воздействия - дача ука­заний при возвращении уголовного дела для производства

дополни­тельного следствия. Однако это - отложенная во времени мера, свя­занная с риском утраты доказательственной информации и наруше­ния правила о разумности сроков уголовного судопроизводства (ст. 6.1.УПК РФ).

Проблемы процессуального статуса прокурора в досудебном производстве обсуждаются с 2007 года очень активно. Прошло несколько лет после внесения в УПК изменений относительно роли прокурора в досудебном производстве. Это достаточное время для того, чтобы оценить их эффективность. Генеральный прокурор РФ отмечает: «Несмотря на то, что снижается преступность, увеличивается штат­ная численность следственных органов, в общем числе в суды на­правляется все меньше уголовных дел. По-прежнему значительное количество уголовных дел возвращается прокурорами для дополни­тельного расследования. Повсеместно следственными органами нарушаются конституционные права граждан. Среди наиболее часто выявляемых прокурорами нарушений - незаконное возбуждение уголовных дел, нарушение прав участников уголовного судопроиз­водства, необоснованное привлечение к уголовной

ответственно­сти. При осуществлении надзора за производством предваритель­ного расследования прокуроры выявляют массовые факты фальси­фикации процессуальных документов, грубейшие случаи искажения статистической отчетности, направленные на искусственное повы­шение показателей раскрываемости преступлений и качества прове­денного предварительного расследования»⁸.

Таким образом, изменение процессуального статуса прокурора в досудебном производстве не привело к положительным результатам в сфере предварительного расследования. Непродуманность законодательных изменений очевидна. Они противоречивы, несистемны и крайне отрицательно влияют на целеполагание участников уголовно­го судопроизводства. Различные модели статуса следственных орга­нов, органов дознания и прокурора, разработанные наукой, в УПК явно не учтены и не приведены к единому знаменателю.