А) Концепция науки.

1). Прежде всего наука, по Галилею, уже не знание на службе у веры; у них различные задачи и основы. Священное Писание несет послание о спасении души, и в его функции не входит определять "устройство небес и звезд". На основе разных целей (спасение души – для веры, познание – для науки) и различия в способах познания (для веры – авторитет Писания и ответ человека на открывшееся ему послание; для науки – чувственный опыт и необходимые доказательства) Галилей разделяет научные суждения и суждения веры. "Мне кажется, что в размышлениях о природе оно [Писание] не играет важной роли".

2). Если наука независима от веры, тем более она должна быть независима от всех тех земных оков, которые – как вера в Аристо­теля и слепая привязанность к его высказываниям – мешают ее развитию. "Я не говорю, что не надо слушать Аристо­теля, наоборот, я приветствую обращение к этому учению и его тщательное изучение и лишь осуждаю слепое принятие любого его высказывания, без каких бы то ни было попыток найти другие объяснения, принятие его как нерушимого установления; такая крайность влечет за собой другую крайность, отбивает стремление понять силу доказательств". Именно так случилось с одним после­дователем Аристотеля, который (зная из текстов Аристотеля, что нервы исходят из сердца) при одном анатомическом вскрытии, устроенном, чтобы опровергнуть эту теорию, вздохнул: "Вы показа­ли мне это столь очевидно, что, если бы Аристотель не утверждал обратного, а именно, что нервы растут из сердца, пришлось бы признать увиденное верным". Галилей выступал против догматизма, слепого преклонения перед автори­тетом (Ipse dixit – "Сам сказал"), против "голого авторитета", а не против доказательств, которые и сегодня можно обнаружить, напри­мер, у Аристотеля.

3). Независимую от веры, в отличие от догматического знания, науку Галилей воспринимает в духе реализма. Как и Коперник, Галилей рассуждает не как "чистый математик", а как физик. Другими сло­вами, наука, по мнению Галилея, – не набор инструментов, полез­ных для составления прогнозов о действительности; она, скорее, дает истинное описание действительности: сообщает нам, "как перемещается небо".

4). Но наука может дать достоверное описание действительности, достигать объектов и, таким образом, быть объективной только при условии, что она в состоянии проводить фундаментальное различие между объективными и субъективными качествами тел, иными словами, при условии, что наука описывает объективные качества тел как количественные и поддающиеся измерению (доступные общественному контролю) и исключает человека с его субъектив­ными свойствами. Итак, ни субъективные качества, ни сущность вещей не состав­ляют объекта науки. Последняя должна удовлетвориться "пости­жением некоторых их проявлений"; так, например, "если тщетны попытки исследовать сущность солнечных пятен, это не значит, что некоторые их проявления – такие, как место, движение, форма, величина, светонепроницаемость, изменчивость, возникно­вение и исчезновение не могут быть изучены". Словом, наука – это объективное знание, знание объективных свойств тел; качества могут быть определены по количественным параметрам и доступны измерению.

5). Наука о действительности, объективная и доступная измерениям, воз­можна потому, что книга природы "написана языком математики". "Философия записана в этой огромной книге, которая постоянно открыта перед нашими глазами (я говорю о Вселенной), но чтобы ее понять, надо научиться понимать язык и условные знаки, которыми она написана. Она написана на языке математики, а ее буквы – треугольники, круги и другие геометрические фигуры; без них невозможно понять ни слова, без них – тщетное блуждание по темному лабиринту". Перед нами экспликация метафизики Пла­тона, спроецированной на галилеевскую науку. "Если ты отводишь математике наивысшее положение, приписываешь ей реальную ценность и доминирующую позицию в физике, ты – последова­тель Платона", – так пишет известный современный науковед Койре.

6). Очевидно, заострение внимания на объективных, первичных качествах тел влечет за собой целый рад последствий: а) это исклю­чает человека из универсума физических исследований; б) исключе­ние человека влечет за собой исключение целого мира объектов, находящихся в иерархической связи, замыкающейся на человеке; в) исключается качественный анализ, предпочтение отдается коли­чественному; г) Конечные цели заменяются механическими и дей­ствующими причинами. Очевидно, что все эти положения заостренно противостоят концептуальным основаниям аристотелизма.