Глава 1-я – ответсвенность за убийство раба или животного;

Глава 2-я – ответственность адстипулятора (то есть добавочного кредитора) за ущерб основному кредитору, стипулятору, причиненный тем, что добавочный кредитор освобождал должника от обязательств;

Глава 3-я – ответственность за ранение чужого раба или животного, или за уничтожение или повреждение чужой вещи.

Что касается вреда в отношении чужого раба, животного или вещи, то для наступления ответственности требовалось наличие следующих условий: (а) вред, причинен непосредственным телесным воздействием (смерть животного должна наступит из-за непосредственного воздействия нарушителя, а не в результате, например, испуга животного; снятие оков с раба или открытие клетки не считалось таким воздействием;); (b) виновное причинение вреда (умысел).

Ответственность по закону Аквилия : вред подлежал возмещению в размере высшей стоимости, какую убитый раб или животное имели в последний до убийства, и в течение последнего месяца, если раб, животное ранены, а вещь только повреждена. В случае с адстипулятором возмещалась сумма долга, от которой адстипулятор освобождал должника. Если при этом виновный адстипулятор отрицал свою ответственность, сумма удваивалась.

Для защиты пострадавшего применялся цивильный иск из закона Аквилия (actio legis Aquiliae)а позднее преторский иск как бы из закона Аквилия (actio legis Aquiliae utilis).

Обман, умысел – dolus. Нужно заметить, что когда речь идет об обмане как об особом виде деликта, чаще употребляют выражение dolus malus – злой умысел. Dolus malus стал рассматриваться в качестве самостоятельного вида деликта после того, как претор Аквилий Галл в 66 г. до н. э. включил в эдикт особый иск – actio doli (иск из обмана). Этот иск давался при отсутствии других средств защиты (то есть он являлся субсидиарным средством) и относился к категории преторских, арбитрарных, смешанных, инфамирующих, временных исков.

Классическое определение понятия dolus malus принадлежит юристу Лабеону, который по этому поводу говорит так: "злой умысел – это всякое лукавство, обман, хитрость, совершенные для того, чтобы обойти, обхитрить, запутать другого" (D. 4. 3. 1. 2). Из этого видно, что данное понятие носило обобщенный, неконкретный характер. Иными словами, концепт dolus malus мог охватывать разнообразные отношения между людьми, что само по себе весьма отличало actio doli от большинства других римских исков, являвшихся, как правило, вполне конкретным процессуальным средством для вполне конкретной типичной ситуации. Данная особенность далеко не случайна и объясняется она тем, что иск из обмана носил субсидиарный (т. е. резервный) характер: его можно было использовать только в том случае, если по данному делу невозможно применить никакого другого иска, а также при условии, если будет ясно справедливое основание для предоставления судебной защиты. Такие ситуации могут быть самыми разнообразными и часто совсем нетипичными, поэтому потребовалось выработать такую судебную методику, которая, опираясь на неопределенность понятия dolus, могла бы охватить все эти нетипичные и часто неожиданные прецеденты. Для пояснения субсидиарного характера actio doli приведем следующий пример. АА приобрел у NN имение. При этом NN обманул АА, успев за спиной у него обременить эту землю сервитутом в пользу Спурия, своего соседа и лучшего друга. Возникает вопрос, имеет ли АА иск из обмана к NN? Ответ на этот вопрос зависит от некоторых дополнительных деталей дела. Так, если сделка между АА и NN была заключена в форме купли-продажи, то пострадавшая сторона будет защищаться с помощью actio empti (иск из купли), а это значит, что иск из обмана, являющийся субсидиарным средством, здесь невозможен. А как быть в том случае, если сделка между АА и NN была оформлена в виде двойной стипуляции? Здесь все зависит от того, была ли во время стипуляции озвучена особая оговорка о ее недействительности в случае обмана. Если такое условие было внесено в стипуляцию, тогда претор даст иск из стипуляции, иска из обмана не будет. Если же подобной оговорки не было, то претор не сможет предоставить пострадавшей стороне иск из стипуляции в силу известного строго формального характера этого договора. В этом случае возможно применить лишь actio doli. Иск из обмана как раз и был изобретен в качестве резервного (субсидиарного) средства для ситуаций, подобных этой.

Иск из обмана направлен на возвращение вещи. Если ответчик отказывается выдать вещь, тогда он присуждается к уплате стоимости вещи. Однако стоимость изначально не указывается в формуле иска. Это делается для того, чтобы истец мог под присягой указать любую стоимость (в пределах указанной судьей суммы). В этом проявляется смешанный характер данного иска: он одновременно направлен на возврат искомой вещи, и на наказание ответчика.

Actio doli был временным иском, законный срок которого равнялся одному году.

Появление данного иска обозначило собой важный рубеж в развитии римского права, поскольку это процессуальное средство заметно расширило сферу деликтной ответственности.

Коварство во вред кредиторам – fraus creditorum. Это коварное действие или бездействие должника, ведущее к уменьшению его имущества для укрытия его от взыскания в пользу кредиторов.

Действие может заключаться в том, что должник отпускает на волю своего раба или совершает сделку с третьим лицом, как бы пряча от кредиторов свой актив в имуществе этого третьего лица. Такая сделка называется fraudationis causa gestum. По сути своей это мошенническая сделка.

Бездействие заключается в том, что неоплатный должник отказывается от взыскания со своего должника и тем самым также уменьшает актив, из которого возможно было бы удовлетворить кредиторов.

Реквизиты деликта fraus creditorum:

[1] объективные условия:

* действительное уменьшение активов должника (в том числе и непоступление известного имущества в силу того, что должник, например, простил долг своему должнику) – alienatio;

* нанесение вреда кредиторам, ибо действие/бездействие должника исчерпывает актив, из которого кредиторы могли бы быть удовлетворены – eventus damni;

[2] субъективные условия:

* осознание должником того факта, что своим действием/бездействием он вредит кредиторам – consilium fraudandi;

* осведомленность третьего лица, получившего выгоду от сделки с должником, что данная сделка наносит вред кредиторам – scientia fraudis; впрочем, если третье лицо получило от сделки с неоплатным должником безвозмездную выгоду (дарение), а затем оспаривает требование кредиторов выдать ее, тогда наличие scientia fraudis не требуется и против этого третьего лица все равно будет вынесено соответствующее решение.

Средства защиты кредиторов были следующие.

Закон Элия Сенция 4 г. н. э. Запрещал господам освобождать рабов во вред своим кредиторам.

Restitutio in integrum. Это средство было доступно в том случае, если о действиях/бездействиях должника, уменьшивших его актив, стало известно еще до проведения публичных торгов (venditio bonorum). В этом случае претор, произведя расследование, издавал реституцию, в силу которой эффект сделки или прощения долга признавался ничтожным, права по поводу уступленной неоплатным должником вещи восстанавливались в первоначальном положении. Следовательно, эти вещи оказывались в составе имущества, подлежащего распродаже. И если третье лицо, получившее выгоду от действия/бездействия неоплатного должника, добровольно не выдавало эти вещи, тогда bonorum emptor (покупатель имущества несостоятельного должника) мог в течение 1 года вытребовать эти вещи с помощью иска, в формуле которого допускалась фикция о том, что той сделки должника с третьим лицом (ответчиком в этом иске) не состоялось (или что должник не простил долга этому третьему лицу).

Interdictum fraudatorium (интердикт против мошенников). Это средство применялось в том случае, если о fraus creditorum становилось известно уже после проведения venditio bonorum (публичных торгов). В этом случае претор в течение 1 года защищал любого кредитора, не получившего полного удовлетворения после распродажи имущества банкрота, с помощью восстановительного интердикта, направленного против лица, получившего выгоду от fraus creditorum. Что происходило дальше – после изъятия вещи – не ясно. Возможно, удовлетворение получал только кредитор, инициировавший данный интердикт, но, возможно, происходила продажа этой вещи с последующим удовлетворением всех кредиторов в соответствии с правилом prior tempore – potior iure.

Actio Pauliana. В Юстиниановом праве появляется особый иск, который объединил все предыдущие средства защиты против fraus creditorum. Это и есть Павлианов иск. Он предъявлялся к третьему лицу, получившему выгоду от действия/бездействия неоплатного должника при наличии вышеперечисленных реквизитов данного деликта. Предметом иска служило возмещение всего ущерба, причиненного кредиторам этими коварными действиями. Ответственность снижалась до выдачи простого обогащения в следующих случаях:

— если у третьего лица отсутствовала scientia fraudis;

— если иск предъявлялся по истечении 1 года со дня совершения fraus creditorum;

— если иск был направлен против наследников банкрота.

Павлианов иск при этом являлся т. н. арбитрарным иском. В арбитрарных исках формула призывает ответчика к натуральному исполнению, ибо при невыдаче ответчиком искомой вещи будет вынесен приговор об уплате денежной суммы, назначенной по усмотрению судьи; причем сумма эта определялась на основании клятвы истца, если в действиях ответчика присутствовала scientia fraudis.

Полученное по Павлианову иску подлежало распределению между всеми кредиторами согласно правилу prior tempore – potior iure.

Современное западное право унаследовало это средство защиты и на его основе разработало институт оспаривания сделок, заключенных во вред кредиторам. Во французском праве это, во-первых, косвенный иск (кредитор предъявляет иск к должнику своего несостоятельного должника, пропускающего срок предъявления требования; кредитор действует с фикцией о том, что он выполняет поручение своего должника; полученное делится между всеми кредиторами, заявившими свои претензии), и, во-вторых, Павлианов иск (кредитор предъявляет его к лицу, получившему выгоду в результате мошеннической сделки с должником – fraudationis causa gestum – как если бы это имущество было обременено залогом).