Глава III. О взаимоотношениях франкских королей и римских пап.

В рамках анализа взаимоотношений государства франков и церкви невозможно обойти вниманием вопрос о той роли, которую играл Святой Престол в управлении Галльской церковью. Зададимся вопросом: насколько велико было влияние папы римского на епископат Галлии, на принятие решений на общегалльских соборах, на жизнь Галльской церкви в тот период?

Мы должны понимать, что в VI в. папа римский ещё не был общепризнанным главой христианского мира – он был лишь епископом Рима, и его власть могла держаться только на сугубо личном авторитете и на традиции, установившей первенство епископов Рима, Константинополя, Антиохии, Александрии и Иерусалима по отношению к остальным. Папа являлся высшим судьёй для епископов, проживавших на землях бывшей Западной Римской империи, и имел ряд прав и привилегий, которые распространялись, в том числе, и на Галлию, но реальное воплощение эти права и привилегии могли получить лишь в том случае, если этому позволяли случиться местные епископы и митрополиты, а также светская власть.

Подчинив себе Галлию, франкские короли не могли позволить папам самовластно вмешиваться в дела своей церкви, тем более что в её владении находилась значительная часть земли. Но с другой стороны франкские короли старались поддерживать в покорённой ими стране древнеримские учреждения и вообще благоволили к римско-христианской цивилизации, из-за чего должны были питать некоторое почтение и уважение к римскому епископу как представителю этой цивилизации. Именно на этой противоречивой базе и складывались взаимоотношения Меровингов и Святого Престола. Собственно, папа оставался для церкви бывшей Западной Римской империи первым епископом христианства и вследствие этого пользовался в ней значительным нравственным авторитетом. Франкские соборы ссылались на декреты римских епископов как на каноны собора. Отделение от папского престола трактуется на франкских соборах как отделение от всей церкви. Сами римские епископы со своей стороны нередко давали франкским епископам и королям советы, порицали злоупотребления в их церкви, увещевали созывать соборы, напоминали о соблюдении церковных норм. Но они никогда не выражали притязания на высшую законодательную власть в церкви.

С. Предтеченский в своей работе, посвящённой взаимоотношениям римских пап и варварских государств, особенно чётко выделил то положение, которое занимал в Галлии официальный представитель папы, или иначе викарий¹⁰³. Обыкновенно эту должность папа отдавал епископу арльскому. Викарий обладал следующими правами и обязанностями:

- право созывать соборы. Однако, как можно видеть, арльский епископ не мог воспользоваться этим правом, ибо соборы созывались либо по решению короля. Либо (реже) по решению митрополита конкретной области;

- право считаться первым по чести среди всех франкских епископов и председательствовать на соборах. Но в реальности мы не найдём у Григория Турского ни одного упоминания о том, чтобы папский викарий председательствовал на соборе;

- право и обязанность решать споры епископов между собой. Однако с судебными функциями в равной степени справлялись и соборы (провинциальные и общегалльские), и сами короли;

- обязанность сообщать папе обо всех важных церковных делах и спрашивать у папы совета и наставлений в управлении церковью;

- право выдавать епископам отпустительный вид на путешествие в Рим. Однако мы не найдём у Григория ни одного упоминания о том, чтобы кто-то обращался для этого к арльскому епископу (осуждённые епископы Салоний и Сагиттарий просят разрешения отправиться в Рим у короля, а жители Анжера отправляют диакона в Рим за мощами апостолов, ни у кого не испрашивая на то разрешения);

- право освобождения от подчинения дисциплинарной власти провинциального собора, чему также не находится свидетельств в «Истории франков».

Таким образом, мы видим, что если папский викарий, епископ арльский, и обладал этими правами (о чём можно судить по иным источникам), то в реальности его привилегии были ограничены властью королей и галльских епископов, желавших самостоятельно решать вопросы Галльской церкви и не признававших права викария. И Григорий, епископ Тура, является в данном отношении типичным галльским епископом. Он упоминает лишь о двух арльских епископах и то вскользь: епископ Сабауд призывал воинов города сопротивляться войскам Сигиберта¹⁰⁴, а епископ Цезарий упоминается лишь как автор устава Пуатьерского монастыря¹⁰⁵.

В целом, мы можем увидеть, что Григорий Турский вполне равнодушен к папскому Риму¹⁰⁶. Он часто упоминает о нём вначале, отдавая дань истории Римской империи, способствовавшей распространению христианства в Галлии, но затем он упоминается очень редко и практически незаметно. Более того, нередко роль Рима в христианской церкви даже занижалась, и, по-видимому, Григорий Турский здесь выступает как выразитель мнения многих галльских епископов. Так, дьякон Анжера, отправившийся за мощами апостолов в Рим, пожелал прекратить своё путешествие, узрев чудо блаженного Госпиция. Диакон восклицает: «Благодарю тебя, о Иисусе Христе, безмерно, что ты изволил таковое явить чрез раба твоего. Устремлялся я к Петру, Павлу и Лаврентию, и к прочим святым, прославившим Рим своею кровью, и вот все здесь обнаружились, всех здесь я обрёл»¹⁰⁷. Для диакона великие апостолы Рима вполне равны одному блаженному, а значит и сакральная сила Рима не столь велика и важна для него, если в его родной Галлии есть не менее великие блаженные и святые. Равным образом и Ираклий, назначенный Леонтием епископом Сента вместо Эмерия, в разговоре с королём называет «апостольским престолом» не Рим, а собрание епископов своей провинции, тем самым приравнивая её по значимости к папскому Риму¹⁰⁸. Из подобных примеров можно сделать вывод о стремлении епископов Галлии утвердить свою самостоятельность от Святого Престола, об их попытках заявить о себе как о равных папе римскому по своим правам и обязанностям. И Григорий Турский лишь выражает в своей книге общие настроения галльского епископата.

Тем не менее, полностью отказать Риму в его первенстве ни галльские священнослужители, ни франкские короли не способны. Папа остаётся для них высшей судебной инстанцией в церковных вопросах, к которой может обратиться за апелляцией даже уже осуждённый епископ. Так поступил ещё до прихода франков епископ Брикций, также поступают Салоний и Сагиттарий после осуждения на Лионском соборе. И правитель (во втором случае это король Гунтрамн) вынужден подчиниться решению папы¹⁰⁹. Впрочем, Григорий Турский подчёркивает, что после возвращение из Рима эти епископы продолжали вести недостойный священников образы жизни, а значит, и папа римский мог ошибаться в своих решениях.

Довольно интересно то, что вся первая глава десятой книги целиком посвящена описанию папы римского Григория I и истории его восшествия на Святой Престол. Григорий предстаёт перед нами в образе ярого проповедника, утешающего толпу поражённых паховой чумой, призывающего её верить и молиться, дабы Господь смилостивился над народом. Он возглавляет процессию клириков, которая в течение трёх дней поёт псалмы и молит Господа о милосердии. Вместе с тем Григорий боится принять титул папы римского, он даже готовит побег, но его приготовления вовремя пресекают и Григория насильно посвящают в сан¹¹⁰.

Так каким же мы видим Григория I в рассказе Григория Турского? Для чего этот отрывок был включён в хронику, казалось бы, посвящённую истории Галлии? По-видимому, несмотря на «равнодушие» турского епископа (и галльского епископата вообще) к папскому Риму, он всё же понимает, что Галлия, и в частности город Тур, неразрывно связаны с Вечным городом, он чувствует связь между Туром и Римом. К тому же, у него имеется непосредственный свидетель конкретно данного избрания римского папы (рассказ основан на свидетельствах турского диакона, бывшего в то время в Риме). Григорий предстаёт здесь настоящим последователем апостолов: он и самоотверженный проповедник, заступник человеческих душ и тел от кары небесной, и вместе с тем человек скромный, ощущающий свою неготовность к занятию столь высокого, требующего от человека полной самоотдачи сана. Возможно, именно это привлекло Григория Турского к образу новоиспечённого папы и побудило его включить рассказ об его избрании в «Историю франков».

Таким образом, мы видим, что VI в. – это время некоторого выхода Галлии из-под власти римских пап. Но этот выход не окончателен, и авторитет папы остаётся для епископов и франкских королей непреложным и высокочтимым. Однако сами папы практически не вмешиваются в жизнь франкской Галлии, сохраняют почтительный нейтралитет, можно сказать, они самоустраняются от дел галльской церкви, причём это во многом сказывается и на положении официальных викариев пап – арльских епископов. Что же касается Григория Турского, то он, как можно видеть, гордился римским наследием Тура, но в то же время идентифицировал себя более как христианина, нежели как римлянина. Как отмечает Томас Ноубл, «для Григория церковь имеет конкретное географическое и институциональное содержание: это диоцез под властью епископа»¹¹¹. Следовательно, и роль папы в этом узкоконкретном понимании термина «церковь» будет минимальной.