Григорий Турский и его «История франков».
Григорий, будущий епископ города Тура, родился 30 ноября 538 или 539 г. в городе Клермоне. При крещении он был наречён Георгием Флоренцием. Родители его принадлежали к высшему галло-римскому сословию, представители которого исстари служили католической церкви (его дед Григорий был епископом Лангра28, дядя Галл - епископом Клермона29, двоюродный дядя Ницетий – епископом Лиона30).
Биография Григория Турского известна лишь фрагментарно. Его отец умер, когда Григорий был ещё ребёнком. Его мать перебралась в Бургундию, в имение близ Каваллона. С восьми лет мальчика воспитывал его дядя Галл, епископ Клермона, после смерти последнего – его преемник Авит.
В 563 г. Григорий был посвящён в дьяконы. В 573 г., после кончины Ефрония, Григорий с одобрения короля Сигиберта был избран девятнадцатым епископом Тура. Тур, как замечает В.Д. Савукова, занимал особое место в чересполосице меровингских разделов: это был западный аванпост Австразийского королевства Сигиберта и Брунгильды, отрезанный от него владениями Нейстрийского королевства Хильперика и Фредегонды и Бургундского королевства Гунтрамна31. В 575 г., после гибели Сигиберта, Тур был захвачен Хильпериком – «Неродом и Иродом нашего времени», как писал о нём Григорий32. Новый епископ Тура отчаянно защищал население города и тех, кто искал в нём убежища, от королевской власти, выступал защитником деятелей церкви от посягательств светской власти. Так, он не выдал королю Хильперику его мятежного сына Меровея и герцога Гунтрамна Бозона33; защищал на Парижском соборе 577 г. руанского епископа Претекстата34, выдержал нелёгкую борьбу с турским наместником графом Левдастом35. Всё это способствовало росту авторитета Григория Турского.
После смерти Хильперика для Григория наступили более лёгкие времена. Тур перешёл во владение короля Гунтрамна, особенно приверженного религии и католической церкви, которого Григорий изображал чуть ли не святым. Король Гунтрамн и королева Брунгильда также питали к епископу Тура полное доверие. В 588 г. Григорий был привлечен королём Хильдебертом к подтверждению Анделоского договора с королём Гунтрамном. В знак благодарности король Хиьдеберт и королева Брунгильда освободили Тур от налога36.
За свою недолгую, но полную значительных и сложных событий жизнь, особенно в период епископского служения в Туре, Григорий общался как с королями и их приближенными, так и с духовенством и мирянами. Он ревностно занимался делами своей епархии и, стремясь поднять авторитет церкви, был щедр на благотворительность, улаживал распри между горожанами Тура37, восстановил церковь св. Мартина, пострадавшую от пожара38. Он объездил едва ли не всю Галлию, видел много городов, встречался со многими людьми. Всё это дало ему весьма интересный материал для размышлений над увиденным, что в конечном итоге сделало из него хорошего наблюдателя, чей талант всецело раскрылся при создании хроники и других работ, преимущественно житийных. Умер Григорий Турский в ноябре 593 или 594 г39.
«Григорий Турский монументален, он одновременно и интригует и сводит с ума», - так отзывался о писательском таланте епископа Тура Томас Ноубл40. Монументальный труд «История франков» («Historia Francorum», иначе «Decem libri historiarum» - «Десять книг истории») – исключительный по своему значению памятник европейской культуры раннего средневековья. Начиная повествование от сотворения мира, автор доводит его до 591 г., т.е. всего лишь за три года до своей смерти. Источниками при этом выступают Священное Писание, хроники Евсевия-Иеронима, Сульпиция Севера, Павла Орозия (вступительная часть); отрывки из Сидония Аполлинария из Клермона, Авита из Вьенна, Ремигия из Реймса, Сульпиция Александра и Рената Фригерида (история IV-V вв.). Начиная с VI в. источниками служат также устные источники, ибо были живы непосредственные очевидцы тех событий, что имели место до рождения Григория, а также собственная память автора, свидетеля многих событий середины и второй половины VI в41.
Как справедливо отмечают все исследователи, «история» Григория Турского – это прежде всего история церковная, история не просто Галлии, а Галльской церкви (В.Д. Савукова даже сужает эти рамки, ограничивая его взгляд турским епископством42, однако этот взгляд представляется слишком узким: разумеется, родное епископство более всего интересовало Григория, но всё же большая часть книги посвящена истории гораздо большего региона). Основополагающей концепцией произведения является христианское линейное восприятие истории: от создания мира к Апокалипсису. Основная цель Григория такова: он пишет своё сочинение, «чтобы память о прошлом достигла разума потомков», причём в наиболее полной и истинной форме43. Вторая цель – доказать читателям, что до конца света ещё далеко, для чего ему и нужен подсчёт лет, прошедших со дня сотворения мира: это позволит убедить читателя, что до скончания срока, отведённого нашему миру, ещё довольно далеко, и потому не следует бояться скорого конца света44. Третьей целью является описание борьбы праведников с язычниками, церкви с ересями, христианских (причём именно католических) королей с враждебными народами (в том числе и с арианами, остготами и вестготами).
Чрезвычайно силён в «Истории» элемент чудесного, элемент божественного вмешательства. Чудеса, предсказания и знамения играли в ту пору огромное значение для верующих людей, в особенности для служителей церкви, к которым принадлежал и сам Григорий. Вместе с тем нужно отметить, что непосредственными читателями труда хрониста должны были стать как гало-римляне, наследники античной традиции, так и франкская знать, варвары, для которых мистика, магия, чудеса были проявлением потустороннего мира, способного влиять на судьбу людей как низкого, так и высокого происхождения (вплоть до королей). Поэтому подобное внимание к мистике должно было продемонстрировать варварам, насколько силён христианский Бог и насколько могущественна христианская вера, а примеры многочисленных споров о вере между католиками, арианами и иудеями должны были служить окончательным доказательством превосходства католичества над остальными религиями (как писал Уоллес-Хэдрилл, «церковь VI в.… это церковь для германцев, но сотворённая гало-римлянами»45). Сам Григорий является убеждённым христианином (что он доказывает, начиная первую книгу с символа веры, чтобы у читателя не возникло сомнений в его приверженности католицизму). И надо заметить, что христианская идеология одновременно и расширяет и сужает поле зрения историка: в каждом своём герое он видит прежде всего человека и христианина (или язычника) и лишь затем замечает отличительные черты его народности или особенности социального положения.
Наконец, в рамках данной темы для нас наиболее важен вопрос: с каких позиций смотрит и оценивает Григорий Турский как церковь, так и франкских королей? Так сказать, на чьей он стороне? Думаю, верна будет точка зрения Г.М. Даниловой о том, что Григорий, «являясь духовным лицом, почти все отмечаемые им события франкской истории толковал с точки зрения церковной ориентации и интересов королевской власти». С одной стороны, в силу принадлежности к церковной организации Григорий Турский должен будет занять позицию защитника именно церкви и её интересов, чему мы имеем немало примеров на страницах его хроники (подробнее они будут рассмотрены в основной части работы). С другой стороны, Григорий был сам рукоположен в епископы с повеления короля Сигиберта, а значит, он волей-неволей должен был поддерживать и династию Меровингов. Всё это влияет на отношение историка к королям. Он восхваляет Хлодвига, принявшего христианство, Теодоберта за желание всячески одаривать церкви и раздавать милостыню, что объяснялось стремлением заслужить спасение и место в Граде Божьем, и Гунтрамна, верного сторонника и защитника христианской религии. Но вместе с тем Григорий высказывает недовольство действиями Меровингов, его беспокоят «непрекращающиеся междоусобные войны, которые вели наследники Хлодвига, тем самым разрушая единство христианского мира не в меньшей степени, чем схизмы»46. В равной степени он не может одобрить и назначения епископов франкскими королями, что в корне противоречит церковной традиции избрания епископов клиром и мирянами области.
Таким образом, Григорий Турский предстаёт перед нами христианским историографом, защищающим позиции церкви в её союзе-противостоянии с франкскими королями. Но вместе с тем его труд является и «единственной подробной историей франков до 591 года»47. Принимая во внимание всё вышесказанное, мы можем приступить непосредственно к разбору проблемы взаимоотношений государства и церкви в VI в. через призму «Истории франков» Григория, епископа города Тура.