7.5. Интеллектуальные игры постмодернизма

В социально-коммуникационной деятельности разных эпох соотношение творческих игр и псевдоигр были раз­личны. Показательна в этом отношении смена стилей в литературе и искусстве — духовно-производственных ин­ститутах, всегда служивших источниками социально-коммуникационных стереотипов. Если сопоставить русский классицизм XVIII века, романтизм начала XIX века, реализм, расцветший в прошлом столетии, наконец, модер­низм (авангардизм) начала нашего века, то становится очевидной тенденция уменьшения псевдоигровых (ритуаль­но-обязательных) традиционных условностей и увеличение пространства творческих инноваций, свободы самовыраже­ния художника. Эта тенденция сочетается с тенденцией интеллектуализации общества, обусловленной постоянным ростом культурного наследия цивилизованных народов. Интеллектуальный художник апеллирует к интеллектуаль­ной элите, обладающей утонченными эстетическими по­требностями и изысканным художественным вкусом. В ре­зультате западноевропейские литература и искусство вто­рой половины XX века стали ареной интеллектуально-эстетической игровой деятельности, именуемой пост­модернизмом.

Постмодернизм отличается от своих предшествен­ников, в частности, модернизма, следующими, бросающи­мися в глаза, особенностями:

— неопределенность, культ неясностей, намеков, ас­социаций, иллюзий;

— нелогичность, фрагментарность, произвольность, случайность, анархичность;

— стилевой синкретизм, смешение жанров, возвы­шенного и обыденного стиля; введение в текст разнородных цитат; принцип монтажа;

— отказ от раскрытия психологических и мистиче­ских глубин, принцип "все остается на поверхности";

— ироническое отношение к традиционным ценно­стям и авторитетам, "деканонизапия" и "десакрализапия" искусства.

Постмодернисты связывают свое мировоззрение с традицией веселой мудрости, идущей от софистов и скеп­тиков через всю историю западноевропейской культуры от М. Монтеня до Ф. Ницше, восклицавшего в одном из своих стихотворений:

Пусть художник будет волен,

А наука весела.

Практикуя веселую интеллектуальную игру, пост­модернисты стирают грань между размышлением и шут­кой, между глубокой идеей и удачным каламбуром. Приме­ром игрового стиля такого рода служит философское эссе Жака Деррида "Глас".

Текст разделен на две колонки. В левой колонке обсуждается Гегель, темы знания, мудрости в духе объек­тивного идеализма. В правой колонке идет размышление о французском психоаналитике Жане Жене, о сексуальности, психических комплексах и т.п. Читателю предлагается читать текст по горизонтали, используя обе колонки. Эвристика такого чтения заключается в спорадически воз­никающих перекличках смысла, ассоциативных связях, стимулирующих творческое воображение читателя и забав­ляющих его. Таким образом сводятся воедино игра языка и игра мысли, логика и фантазия. Текст становится не источ­ником знаний о Гегеле или психоанализе (предполагается, что эрудированный читатель давно овладел этими баналь­ными знаниями и серьезно к ним не относится), а инстру­ментом в экзотических умственных забавах пресыщенного культурой интеллектуала.

Отечественный исследователь постмодернизма О.Б. Вайнштейн поясняет суть подобной игры следующим образом. "Стандартное библиотечно-университетское воспитание ориентирует читателя на поиск единого смысла или кодирующей системы в тексте, и в тот момент, когда кажется, что она вот-вот найдена, Деррида делает еще один ниток, открывающий новые возможности. Колебания, сом­нения, "достраивания" смыслов, неожиданные ассоциа­ции запланированный автором эффект. В этом проявляется важная черта кулыурного сознания постмодернизма; текст, будь то философский или литературный, создается заранее в расчете на завершающую критическую активность, включает ее в себя как потенциальный контекст. Без нее текст "открыт", незавершен, и самодовлеющим оказывается само движение мысли, сам процесс игры"¹.

Постмодернистские игровые приемы распространи­лись не только в литературе, где их первооткрывателями считаются Г. Гессе, В. Набоков, Х.-Л. Борхес, X. Кортасар, но и в критике (Ролан Барт и Хэролд Блум), в живописи (Р. Раушенберг, Э. Уорхолл), в музыке (Пьер Булез). К примеру, X. Блум трактует историю литературы как беско­нечный турнир полов, неправильно читающих друг друга. Художники вставляют в свои полотна фрагменты известных картин, добиваясь эффекта "стилевой игры". В постмодер­нистском духе написано скандально известное произ­ведение Л. Синявского (Абрама Герца) "Прогулки с Пуш­киным". Классическими образцами постмодернистской литературы стали "Женщина французскою лейтенанта" Джона Фаулза, "Имя розы" Умберто Эко, "Радуга гравита­ции" Томаса Пинчена, "Жизнь: способ употребления" Жоржа Перека. Авторитетной фигурой философско-филологического плана является Жак Деррида, основатель деконструктивизма, одного из главных направлений пост­модернизма. Суть деконструкции состоит в крити­ческом анализе всех и всяческих текстов с целью поиска неявно содержащихся в них новых смыслов. Критикуя какую-либо традиционную концепцию или теорию, декон-структивист стремится показать, что ее исходные посту­латы и категории всего лишь языковые мифы, услов­ности без определенного содержания. Таким образом разыгрываются "идеализм" и "материализм", "реализм" и "романтизм", "субъект" и "объект", имеющие бесчислен­ное количество определений и ни одного общепринятого. Деррида отказался от структурализма, широко распростра­ненного в науке со времен Ф. де Соссюра. Дело в том, что всякая структура предполагает центр, вокруг которого она строится. Центр - воплощение жесткости, он не подвлас­тен игре и противостоит ее динамизму и стихийности, ставя ей определенные рамки и пределы. Деррида произвел "децентрализацию" структур, лишил их устойчивости и тем самым деконструировал их. В результате бесконечно рас­ширилось игровое пространство, возросли возможности знаковых перестановок и манипулирования смыслами. Смысл стал пониматься не как нечто стабильное, а как "функция игры", продукт "определенной конфигурации бес­смысленной игры".

Постмодернизм проник в обыденную жизнь, "вошел в моду". Парижские модельеры стали практиковать кон­трастные переключения, рискованную комбинаторику, сделались допустимыми сочетания, ранее считавшиеся вульгарными. Так, в деловые костюмы включаются элемен­ты романтического стиля, торжественно-праздничные одея­ния украшаются спортивной атрибутикой и т.д. Среди последних новинок декольтированные бальные платья с длинными пышными юбками из джинсовой ткани. Утрачи­вает нормативную силу разграничение дневных и вечерних туалетов, дневного и вечернего макияжа. Но главное изме­нение состоит в том, что костюм больше не демонстрирует социальную, имущественную или возрастную принадлеж­ность своего владельца. Произошла "децентрализация" одеяний, они утратили знаковые функции, поскольку исчез центр — "план содержания" (демонстрируемый человек) и остался лишь "план выражения" — анонимный костюм.

Какие следствия может иметь деконструктивная тен­денция для социальной коммуникации?

1. В отличие от нигилистического авангарда, отри­цавшего ценности прошлых культур, постмодернизм бази­руется на презумпции активного владения разнообразными культурными ценностями, в противном случае, "играть будет нечем". Отсюда — высокий культурный и интеллек­туальный уровень "постмодернистских игроков", их повы­шенные коммуникационные потребности.

2. Интеллектуальные игры предполагают использова­ние всевозможных знаков, символов, коммуникационных каналов, документальных фондов, электронных коммуни­каций. Следовательно, возрастет спрос на коммуника­ционные услуги и увеличится значимость ретроспективной социальной памяти.

3. Либерализация языка и одежды, раскованность и непринужденность общения имеют как положительные, так и отрицательные стороны. Ритуальное псевдоигровое пове­дение гарантирует социальную стабильность, но чревато застоем; неограниченная "игровая экспансия" угрожает анархистскими крайностями, но без свободной игры твор­ческих сил невозможен социальный прогресс. Социально-коммуникационные институты должны занять правильную позицию в противоречиях "постмодернистского" общества, которое именуется также "постиндустриальным" и "инфор­мационным".

Выводы

1. Творческая смысловая коммуникационная деятель­ность является подвидом двух видов человеческой деятель­ности: духовной и игровой. Духовной она является потому, что обеспечивает движение смыслов, т. е. духовных продук­тов в социальном пространстве; игровая принадлежность обусловлена творческим характером смысловой комму­никации.

2. Коммуникационная деятельность посредством духовной деятельности связана с социально-культурной основой человеческого бытия, а через игровую деятель­ность — с естественно-биологической, т. е. природной основой человеческого существования. Отсюда — связь коммуникационной потребности с биологическими и духовными потребностями личности, которая нуждается в специальном рассмотрении.

3. В социально-коммуникационной деятельности разных эпох соотношение творческих игр и ритуальных псевдоигр различно. Как показывает анализ постмодер­низма, в информационном обществе будущего получит развитие интеллектуально-игровая составляющая духовной жизни, что приведет к активизации коммуникационной деятельности и повышению спроса на коммуникационные услуги.