4.3. Структурная лингвистика

В конце XIX века лингвистика представляла собой описательную науку, заполненную рассказами о граммати­ках и словарном составе традиционных и экзотических язы­ков, наречий и диалектов, что, безусловно, имеет важное историко-культурное значение. Однако сравнительно-язы­коведческие исследования показали, что описательная лин­гвистика не в состоянии вразумительно ответить на вопросы: что есть слово? предложение? язык? Интуитив­ные представления разных исследователей не совпадали, в итоге в лингвистике оказалось столько же лингвистических воззрений, сколько лингвистов. Появление структурной лингвистики — реакция на кризис, испытываемый описа­тельным языкознанием.

Отличительная особенность структурной лингвисти­ки, как и структурализма вообще, заключается в поиске объективных закономерностей, скрывающихся в массе раз­нообразного эмпирического материала. Для выражения закономерных связей нужна достаточно строгая и абстракт­ная терминология, позволяющая строить обобщения и типизации. Замелькали такие понятия, как "структура", "универсалия", "знак", "парадигма", "синтагма", "фонема", "морфема" и т. д., которые были чужды классической лин­гвистике. Помимо абстрактных терминов, вошли в обиход структурные формулы, символические модели, а в качестве идеала виделось использование математики, прежде все­го — математической логики. Математическая лингвистика открыла дорогу для вычислительной и компьютерной линг­вистики, смело взявшейся за машинный перевод, автомати­ческое реферирование, автоматический поиск информации. Но это произошло позже, во второй половине XX века, становление же структурной лингвистики датируется пер­вой половиной столетия, с обнародования новаторских идей Ф. де Соссюра.

Соссюр осознал, что язык — многоаспектное, можно сказать, многоликое явление: он служит средством обще­ния и орудием мышления, является культурно-истори­ческим феноменом, компонентом социальной памяти, нако­нец, это сложная знаковая система. В качестве знаковой системы имеющийся в наличии язык можно изучать незави­симо от его истории, сосредоточивая внимание на уже сло­жившихся структурных элементах и способах их соче­тания. Именно синхроничные языковые срезы стали излюб­ленной областью структурной лингвистики.

Немаловажно, что Ф. де Соссюр начал строго и последовательно различать речь (parole) как результат использования языка при индивидуальном говорении и язык (langue) как систему взаимосвязанных знаков. Речь инди­видуальна, линейна, явно наблюдаема, язык же, напротив, социален, нелинеен (многомерен) и воспринимается только умозрительно. Языковый знак есть единство означаемого (предмет мысли) и означающего (звуки, буквы, изобра­жение). Соссюру принадлежит идея о вертикальной и горизонтальной осях языка, вдоль которых можно распола­гать языковые единицы (фонемы, морфемы, лексемы) (См. раздел 6.3.).

Ясно, что лингвистика в понимании Ф. де Соссюра превращается в формально-логическую теорию, оперирую­щую умопостигаемыми абстракциями, а не наблюдаемыми реально фактами. Подобную лингвистическую теорию Сос­сюр включал в состав общего учения о знаках, именуемого им семиологией. Нам нет необходимости рассматривать здесь содержание различных направлений структурной лингвистики, наиболее оригинальными и продуктивными из которых явились американская школа дескриптивной линг­вистики (Л. Блумфильд и его последователи), копенгаген­ская школа глоссематики во главе с Л. Ельмслевом, Праж­ский лингвистический кружок, связанный с русской линг­вистической традицией. Каковы же результаты, полученные в конечном итоге? (стали ли нам понятны механизмы разви­тия естественных языков как социально-коммуникационных явлений, возможности сознательного управления ими, взаимосвязи между обществом и языком, между текстом и символом? Структурные методы дали мощный импульс лингвистике, они превратили ее в солидную и авторитет­ную фундаментальную социально-гуманитарную науку. Но большинство "вечных" вопросов, волновавших классическое языкознание, осталось без ответа. Вот некоторые из них:

1. Неизвестны критерии, которые позволили бы раз­граничить наречие, диалект, национальный язык. В резуль­тате количество живых языков, существующих сейчас на планете, оценивается от 2500 до 5000. А сколько бесследно исчезнувших языков? Ясно, что языковая избыточность препятствует международному сотрудничеству и взаимо­пониманию народов. Возможно ли успешное конструирова­ние искусственного языка международного общения? Этот вопрос остается открытым. Никаких рецептов по упорядо­чению языковой ситуации на планете лингвистическая нау­ка предложить не может.

2. Неизвестно не только количество языков, но нет даже удовлетвори тельной их типологии. В качестве типо­логических признаков используются: связность (спайка, соединение) морфологических элементов слова, — полу­чаются три типа языков: изолирующие, агглютинативные¹, флективные; синтез (оформление) слов языка позволяет разделить языки на четыре типа: изолирующие (как и в пер­вом случае в этом качестве выступают китайский, вьетнам­ский, кхмерский, сиамский языки), слабосинтетические - большинство европейских языков, вполне синтетические — арабский, санскрит, латинский, греческий, полисинтети­ческие эскимосский и языки некоторых индейских племен. Ясно, что типологии такого рода нельзя назвать сущностными.

Построить культурно-генетические типологии, учи­тывающие уровень культурного развития общества-носи­теля языка или ею этническую историю, не удается. Не оправдалось предположение, что примитивные первобыт­ные племена должны иметь более простой язык, чем запад­ноевропейские нации. Оказалось, что выразительные воз­можности, семантическая сила, логичность грамматики языка не зависят от культурного уровня пользующегося им народа. "Применительно к теории коммуникации, - делает вывод Э. Сепир, - это означает, что методы понимания означающих представителями рода человеческого в равной степени надежны, сложны и богаты оттенками в любом обществе, примитивном или развитом"¹.

3. Современная лингвистика признала свое бессилие в раскрытии тайны происхождения естественных языков. В отличие от прошлых времен, даже новые гипотезы по этому поводу не выдвигаются. Действительно, объяснить совер­шенство языков примитивных народов, конкурирующее с языками высокоцивилизованных наций, можно только в том случае, если признать происхождение человеческого языка от "языка Адама", дарованного ему самим богом и поэтому отличавшимся божественной красотой и силой, которые постепенно утрачивались по мере становления челове­чества. Но подобное разрешение загадки языка мы принять не можем.

4. В отличие от всех биологических и социальных образований не обнаруживается никакой эволюции челове­ческих языков. Возникнув таинственным образом на заре человечества, не поддающееся логической упорядоченности многообразие человеческих языков представляет собой неуправляемую стихию, неподвластную рационализации, дисциплине и указаниям власти. "Цезарь не выше грамма­тиков!" — сказал один ученый вольнодумец императору Тиберию, и он прав. Более того, оказалось, что языковая стихия сама управляет сознанием людей. Гипотеза "лингви­стической относительности" Сепира - Уорфа до сих пор не опровергнута. В 1924 году в статье "Грамматист и его язык" Э. Сепир высказал предположение об относительности мышления, которое виделось ему во влиянии на него языка, которым пользуется мыслящий индивид. Б. Уорф, ученик Сепира, сделал более радикальный вывод о прямой зависи­мости мышления от языка, диктующего людям схемы виде­ния и понимания окружающей действительности. Как изба­виться от этого диктата и обрести свободу мировоззрения?

5. Остались до сих пор нереализованными обещания о машинном переводе с одного естественного языка на дру­гой. Участие человека-постредактора по-прежнему остается условием приемлемого качества при переводе научно-тех­нических текстов, а автоматический художественный пере­вод не просматривается даже в отдаленном будущем.

Почему же усилия талантливых, отважных и эрудиро­ванных лингвистов не дали желаемых результатов? Главная причина заключается в дисциплинарной ограниченности — язык нельзя познать, оставаясь в пределах языкознания. Естественный язык — важнейшее, но далеко не единствен­ное средство социальной коммуникации. Человеческое общество располагает богатым запасом коммуникационных каналов и знаковых систем, которые правоверными линг­вистами не учитываются. Достоинство обобщающего семиотического подхода заключается в том, что он разру­шает дисциплинарные границы и ориентирует исследовате­ля на широкое, междисциплинарное видение.