4.2. Символизм — предшественник семиотики

Мифологическое сознание первобытного человека нуждалось и символах, имеющих сокровенное значение. Эти символы в виде гак называемых абстрактных струк­турных изображений - стрелы, шевроны, круги, опалы, прямоугольники, змейки, час то сопровождают первобытные произведения искусства. А. Голан провел расшифровку этих изображений, показав, что они связаны с некоторой неолитической религией, распространенной на территории Европы и Передней Азии¹. Повсеместно, от Пиренейского полуострова до Сибири, встречаются чуринги - каменные и костяные пластины с изображением в виде радиальных, исходящих из отверстия в центре, и поперечных линий, прямоугольников, спиралей, концентрических кругов. Их символическая роль несомненна. Нет нужды приводить другие примеры первобытного символизма, достаточно констатировать, что вещественные символы, подобно жи­вой речи, неизменно сопутствовали человеку, начиная с ка­менного века.

Осмысление феномена символизма началось в класси­ческой древнегреческой философии (Плачен, Аристотель) и тогда же были разграничены понятия "знак" (сема) и "символ" (симболон). Более того, они были содержательно противопоставлены друг другу. Знаки считались достояни­ем обыденней жизни и низкой подражательной поэзии, символы — выражением сакральных божественных истин. Особенно последовательно и отчетливо это противопостав­ление проводили неоплатоники, в частности, Прокл, соот­ветствующие сочинения которого дошли до нас"².

Согласно Проклу, с помощью мифологических сим­волов человеку передается божественный дух. Божествен­ным символам присуща прозрачность и ясность, но к чело­веку они обращены своей загадочной и таинственной стороной, которую нужно распознать, пользуясь "сметли­востью своего ума". Символическая поэзия провозглаша­лась вершиной искусства. Если ранее качество художест­венного произведения оценивалось по степени приближе­ния его к точному воспроизведению натуры (вспомним хрестоматийный пример с птицами, прилетевшими клевать нарисованный виноград), то теперь натурализм осуждался за бессодержательную подражательность. Истинная, само­бытная поэзия требует усилий для постижения глубокого и многозначительного смысла ее символов. Мистически за­туманенный символизм Прокла был воспринят в Византии и в западном христианстве.

В богословии различают профанную историю, где со­бытия не имеют скрытого смысла, и сакральную историю, где одни события являются символами других событий. Специальная богословская дисциплина — экзегетика — за­нята выявлением глубинных смыслов притч и поступков Христа, описанных в Священном писании.

В теории литературы символ раскрывается как ино­сказательный художественный образ, примером которого может служить стихотворение М. Ю. Лермонтова "Утес". Образ одинокого утеса, покинутого золотой тучкой, стано­вится символом гордого и сильного человека, страдающего от одиночества. Символические образы изображают не отдельное лицо или событие, а имеют обобщающее значе­ние. Это значение нельзя прямолинейно "расшифровать", его нужно эмоционально пережить и прочувствовать. Сим­волизм в европейской литературе и искусстве сложился в самостоятельное направление, достигшее расцвета в конце XIX — начале XX века. Нельзя не вспомнить русских сим­волистов "первой" и "второй волны", которые сами стали подлинными символами серебряного века русской литера­туры (К. Бальмонт, В. Брюсов, 3. Гиппиус, Д. Мережков-ский, А. Белый, А. Блок, М. Волошин, Вяч. Иванов и др.). Особо следует обратить внимание на философские эссе А. Белого, посвященные символизму¹, и статьи Вяч. Ива­нова, которые можно включить в состав библиотеки по семиотике.

Раскрывая англо-американское понимание термина "символ", Э. Сепир, один из классиков современной линг­вистики, писал в 30-е годы, что символ — это "сгусток энергии", его "действительная значимость непропорцио­нально больше, чем на первый взгляд тривиальное значе­ние, выражаемое его формой как таковой"¹. Это качество особенно присуще так называемым "конденсационным сим­волам", связанным с политическими или религиозными эмоциями, которые "значат гораздо больше, чем обознача­ют". "Конденсационным символам" противопоставляются "референциальные символы", эмоционально нейтральные и логически обоснованные; именно последние образуют зна­ковые системы цивилизованного общества, они рациональ­ны и общеприняты.

В научной литературе и публицистике встречается выражение "символ веры". Символ веры в прямом смысле слова означает краткое изложение основных догматов хри­стианской религии, в иносказательном — понимается как кредо, основные положения какого-либо учения или политической программы.

А. Ф. Лосев авторитетно заявлял: "Понятие символа и в литературе, и в искусстве является одним из самых туманных, сбивчивых и противоречивых понятий... И всем этом все культурные языки мира неизменно пользуются этим термином и всячески его сохраняют, несмотря на десятки других терминов, которыми, казалось бы, впол­не можно было его заменить"².

Символизм обнаруживается не только в мифологии, религии, политике и литературе, но и в социально-комму­никационной сфере. Книга — традиционный символ духов­ности и просвещения. "Дом без книг, что тело без души", — говорили древние, отдавая приоритет не орудийной вспомо­гательности, а символической духовности. Не учитывались тематика, содержательность, полезность книг, важно было их символическое присутствие в человеческом жилище.

Средневековые библиотеки — книгохранилища во дворцах и храмах — создавались не как практически полез­ное средство познания жизни, а как богоугодное дело спа­сения души. В новое время королевские (императорские) библиотеки стали символом просвещенной монархии; не случайно статус императорской библиотеки носили Библиотека Академии наук и Публичная библиотека в Санкт-Петербурге. Отличительная особенность националь­ных библиотек, музеев, заповедников, театров в выполне­нии символической функции, чем и определяется их статус, авторитет, престиж. Символы, стало быть, вполне реальные и очень важные явления в социально-культурной сфере. Попытаемся вопреки "туманности, сбивчивости и противо­речивости" этого понятия все-таки уяснить его содержание.

В пушкинские времена в "Словаре древней и новой поэзии", составленном Н. Остолоповым в 1821 г., символ определяется как "знак, относящийся к такому предмету, о котором хотят дать понятие". Весы служат символом пра­восудия, символом невозможности может быть умываю­щийся Арап:

Хотя реку воды на Ефиопа лей,

Не будет он белей.

О глубоком философском содержании понятия симво­ла свидетельствует дефиниция, данная в "Философской эн­циклопедии" (Т. 5. М., 1970, С. 10 11.): "Символ есть от­ражение, или, точнее говоря, функция действительности, сигнификативно данная как индивидуально-общий и чув­ственно-смысловой закон (или модель) с возможным раз­ложением этой исходной функции в бесконечный ряд членов, из которых каждый, ввиду своей закономерной связи с другими членами ряда и с исходной функцией, является как эквивалентным всякому другому члену ряда и самой функции, так и амбивалентным по самой своей природе". Воз­держимся от комментариев к этой дефиниции.

В 1987 г. известный культуролог и литературовед Ю. М. Лотман трактовал символ, во-первых, как "простой синоним нпаковости"; во-вторых, как знак некоторого искусственного языка, например, химические или матема­тические символы; в-третьих, как выражение иррациональ­ной незнаковой функции (глубинного caкрального смысла)¹. Именно символы третьего рода обладают большой куль­турно-смысловой емкостью (крест, круг, пентаграмма и др.), они восходят к дописьменной эпохе и представляют собой архаические тексты, служащие основой всякой куль­туры. Ю.М. Лотман пояснил: "Наиболее привычное пред­ставление о символе связано с идеей некоторого содержа­ния, которое, в свою очередь, служит планом выражения для другого, культурно более ценного содержания... Символ и в плане выражения, и в плане содержания всегда представляет собой некоторый текст, т. е. обладает некото­рым единым замкнутым в себе значением"². Действительно, книги, находящиеся в доме, имеют собственное определен­ное содержание, вместе с тем это содержание выражает вкусы, интересы, духовные запросы их владельца, стано­вясь таким образом символом духовности (душой) дома.

Детальное изучение таинственной природы символа предпринял А.Ф. Лосев в книге "Проблема символа и реа­листическое искусство", где приведена подробнейшая библиография русской и иностранной литературы по сим­волизму (М., 1995.-С. 273-320). В книге подробно рас­толковываются отличия символа от аллегории, художе­ственного образа, эмблемы, метафоры и других смежных категорий. К сожалению, анализ рассуждений А.Ф. Лосева не вписывается в рамки учебного пособия.

На основе сказанного можно сделать вывод, что сим­вол — это социально-культурный знак, содержание которо­го представляет собой концепцию (идею), постигаемую ин­туитивно и не выражаемую адекватно в вербальных текстах. Трудно объяснить словами, почему с середины прошлого века красный цвет стал символом революции. Не случайно И. С. Тургенев изображал Рудина перепоясанным красным шарфом и с красным знаменем в руках на барри­кадах Парижа. В настоящее время символизм представляет собой одно из направлений семиотики, ждущих своих исследователей.