Выступление на обсуждениях:

М.А. Дамирли:

1. Сегодня одним из авторитетных ученых-компаративистов было заявлено, что сравнительное правоведение – это лишь метод, а не самостоятельная наука. А с этим нельзя согласиться.

Действительно, существуют ли критерии, благодаря которым мы сможем определить статус сравнительного правоведения как науки? Я считаю, что, опираясь на философию науки в качестве таковых можно выделить как минимум три категория критерий: онтологические, гносеологические (эпистемологические) и институционально-организационные.

1) Выяснить, каковы онтологические критерии какой-либо науки, – значит, определить, какова специфическая область изучения (иначе говоря, специфический объект) этой науки. То, что в самом общем виде объект для сравнительного правоведения – правовая реальность, это не вызывает сомнения. Однако она является общим объектом всех правовых наук. Возникает естественный вопрос: существует ли такой срез правовой реальности, который не охватывается другими правовыми науками и составляет специфический объект сравнительного правоведения? Думаю, что да.

Известно, что в правовой реальности существуют системные правовые образования: национальная, наднациональная, международная правовые системы, которые изучаются соответствующими правовыми научными дисциплинами. А межсистемные зоны, взаимосвязи, взаимодействия, взаимопроникновения правовых систем этими дисциплинами не изучаются. Без изучения этих зон, связей всякие построения в правоведении являются скорее расчлененными на отдельные системы знаний, среди которых (и между которыми) пустоты гораздо более многочисленны, чем заполненные места. Это и служит онтологическим основанием необходимости сравнительного правоведения как самостоятельной науки.

В историческом плане указанные межсистемные связи в большей или меньшей мере были всегда, однако получили широкий размах со времени великих географических открытий, интернационализации экономики, увеличение экспорта капитала и экспансии колониализма, развития торговых связей и международных отношений. С того же времени происходила онтологическая институционализация сравнительного правоведения, ибо указанные процессы требовали выхода за рамки национального права.

2) Однако для признания сравнительного правоведения как самостоятельной науки онтологических критериев недостаточно, немалое значение имеют также эпистемологические, т.е. теоретико-познавательные, критерии. Одним из главных таких критериев является наличие особой познавательной установки (или ракурса рассмотрения). Для сравнительного правоведения таковым является наличие специфического подхода к изучаемому объекту. Сравнительное правоведение от других правовых наук отличается тем, что здесь сравнительно-правовой метод применяется систематично.

3) Третья категория критериев – это критерии институционально-организационные. Как и всякая наука, сравнительное правоведение включает в себя разные институционально-организационные формы научно-познавательной деятельности: специализированные научно-исследовательские центры и институты, факультеты, кафедры, научные издания, конгрессы, конференции и т.д. Чтобы убедиться в наличии указанных институционально-организационных форм в сравнительном правоведении, полагаю, достаточно ознакомиться со «Справочником», недавно выпушенным О.В. Кресиным.

Таким образом, после этих ремарок, не должно быть сомнений по поводу признания самостоятельного научного статуса сравнительного правоведения.

2. Является ли изучение зарубежного права сравнительным правоведением?

На мой взгляд, изучение конкретного зарубежного права само по себе не является сравнительным правоведением. Ошибка, допускаемая при положительном ответе на поставленный вопрос, состоит в том, что за критерий здесь берется субъект познания. Согласно данному подходу, если, например, французский ученый занимается исследованием собственной (французской) правовой системы, то это исследование остается за рамками сравнительного правоведения, а если та же (французская) правовая система исследуется украинским ученым, то – такое исследование считается составляющим сравнительного правоведения. Абсурдность такого подхода очевидна, ибо в обоих случаях объектом исследования выступает одна и та же правовая система.

3. Нельзя согласиться также с мнением о том, что предметом сравнительного правоведения является правовая карта мира. Ведь правовая карта мира – конструкция гносеологического порядка, которая является изображением правовой реальности в масштабе всего мира и создается на каждом этапе развития науки в результате проведения серий научных исследований, тогда как каждая наука с самого своего возникновения так или иначе обозначает (и должна обозначить) тот предмет, который она берется изучить. Правовая карта мира, точнее – ее создание, на мой взгляд, является лишь конечной целью науки сравнительного правоведения, а не его предметом.

1 См.: Дамирли М.А. Право и История: эпистемологические проблемы (Опыт комплексного исследования проблем предмета и структуры историко-правового познания). – СПб., 2002. – С. 259.

2 См.: Марченко М.Н. Курс сравнительного правоведения. – М., 2002. – С. 26.

3 См.: Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. – М., 1996. – С. 41.

4 См.: Врублевски Е. Методологические проблемы сравнительного анализа правовых систем // Сравнительное правоведение / Отв. Ред. В.А. Туманов. – М., 1978. – С. 143-147.

5 См.: Марченко М.Н. Курс сравнительного правоведения. – М., 2002. – С. 34.

6 См.: Саидов А.Х. Сравнительное правоведение (основные правовые системы современности). – М., 2000. – С. 116.

7 Ансель М. Методологические проблемы сравнительного права // Очерки сравнительного права (сборник) / Отв. Ред. В.А. Туманов. – М., 1981. – С. 43-44.

8 В литературе выделяются три этапа переходного периода: этап оформления переходной власти, этап конструирования нового строя и этап устойчивого функционирования. При этом отмечается, что правовые системы России, Украины и других постсоветских государств находятся на втором этапе переходного периода, начавшегося примерно в середине 90-х годов и продолжающегося поныне (См.: Сорокин В.В. Государственность переходного периода: теоретические вопросы: Автореф. дис. … к.ю.н. – Екатеринбург, 1999).