Индивидуальные стили и вопросы их историко-теоретического изучения (1965)

<...>

...Только подлинно мощный индивидуальный литературный стиль обладает той силой и тем обаянием, которые позволяют узнать в нем неповторимые и покоряющие черты создавшего его литературного дарования, творческой индивидуальности писателя, дает истинное представление о богатстве, многообразии, многогранности, непод­дельной жизненности художественной формы.

Конечно, понятие «стиль» употребляется и в гораздо более широ­ком смысле, даже если иметь в виду лишь литературные стили. Одна­ко когда, например, говорят о стиле того или иного направления, то в сущности, пусть даже невольно, исходят из представления о стиле ос­новоположника или наиболее яркого представителя данного течения. Аналогично, характеризуя стиль той или иной национальной литера­туры, отправляются от представления о стилях ряда крупнейших ее представителей. Чем большей силой, влиянием, своеобразием обла­дает тот или иной стиль, тем в меньшей степени он воспринимается как нечто целиком входящее в понятие «стиля направления».

И при самом расширительном употреблении термина «стиль» (повторяем, по крайней мере, поскольку речь идет о литературе ново­го времени и современности) основой, «клеточкой» его является по­нятие «индивидуальный стиль». Поэтому мы в дальнейшем, анализи­руя проблему стилей в литературе, обозначаем стилевые явления бо­лее широкого и менее индивидуального характера как стилевые тенденции.

Но, разумеется, соотношения индивидуальных стилей и широких стилевых тенденций могут быть весьма различны. И определяющим является мера интенсивности и силы индивидуальных стилей, а также степень влиятельности той или иной стилевой тенденции. Так, напри­мер, по отношению к русскому реализму XIX в. употребление термина «стиль» в качестве объединяющего понятия совершенно бессодер­жательно (нельзя же сказать стиль Толстого, Щедрина и Достоевско­го), — ведь почти каждый из больших писателей этого периода поло­жил начало определенной стилевой тенденции. Но по отношению к очень многим современным модернистам понятие единого стиля ка­жется вполне применимым. Если, например, говорить о современной модернистской прозе ФРГ, то целый ряд ее представителей может быть охарактеризован как писатели иррационалистического рас­плывчато-гротескового стиля. В сущности, это именно стилевая тен­денция, а не сколько-нибудь глубоко разработанные индивидуальные стили. Однако это вовсе не означает, что у крупнейших представите­лей современного модернизма нельзя найти индивидуальные стили.

Индивидуальный стиль писателя мы рассматриваем здесь как цен­тральное понятие поэтики, т. е. той области теории литературы, кото­рая сосредоточена на вопросах содержательной формы.

В развитии, во взаимодействии и синтезе всех элементов художе­ственной формы, под влиянием объекта и содержания произведения, мировоззрения писателя и его метода в единстве с последним форми­руется стиль, выражающий цельность содержательной формы. Стиль складывается из всех ее элементов, вырастая из них. Стиль — это до­минанта художественной формы, ее организующая сила. Чем больше п развитии формы данного произведения определился и выявился стиль, тем более значительным становится его обратное объединяющее и ор­ганизующее влияние на жанр, ритм и другие элементы формы.

Можно сказать, что в стиле сказывается «стремление» всех этих элементов к своему единству, к тому, чтобы своими, каждому из них присущими средствами найти тот склад, тот «слог» (в самом широком смысле слова), который соответствует особенностям, свойственным мысли данного писателя.

В законченном произведении стиль является выпуклым выраже­нием и обликом того, как, познавая свой объект и постигая истину, движется в своем неповторимом своеобразии художественная мысль писателя.

Но, конечно, формирование стиля не может быть вполне понято лишь в пределах данного произведения или творчества того или иного 348 писателя. Нужно иметь в виду традиции, наследие предшествующих стилей, ту стилевую среду эпохи, в которой складывается стиль, сти­левые тенденции этого времени.

Больше того: глубоко понять стиль — значит увидеть его в связях с духовной жизнью страны, с художественным сознанием человечест­ва. Ибо стиль служит тому познанию и пересозданию мира, которое вдохновляет литературу. <...> <...>

А.Н. Соколов ТЕОРИЯ СТИЛЯ (1968)

<...>

<...> Стиль — это система, все элементы которой находятся ме­жду собою в единстве.

<...> Однако понятия единства, общности, системы недостаточны для определения сущности стиля. В художественном произведении единство, общность, системность наблюдаются во многих разрезах. Не только элементы стиля, но и компоненты иного порядка, например содержание и форма, элементы художественной структуры, не говоря уже о таких сторонах художественного произведения, как идей­но-эмоциональное содержание или образная система, отличаются в подлинном искусстве глубоким единством. В чем специфика стиле­вого единства? Чем стилевая общность отличается, например, от жанровой общности, объединяющей отдельные образцы данного жанра, или от общности композиционных приемов художественного произведения? В чем своеобразие стилевой системы по сравнению с воплощенными в произведении системами идей, образов, художест­венных средств?

<...>

Где нет художественного закона или закономерности — нети сти­ля в собственном смысле слова. Наоборот, когда соотношение эле­ментов художественного целого достигает такой степени единства, со­ответствия, внутренней необходимости, взаимообусловленности, то можно говорить о художественном законе этого соотношения; когда в художественной системе становятся необходимы именно эти элемен­ты и недопустимы другие — пред нами стиль. Именно это и являет­ся тем «родом» (genus), который отличает систему стиля как систему sui generis. Именно эту художественную закономерность мы и назы­ваем стилем. Стиль как эстетическое явление есть прежде всего под­чиненность всех его элементов некоторому художественному закону, который их объединяет, придает целому его целостность, делает необ­ходимым именно такие детали стилевой системы.

<...>

Понять стиль — значит прежде всего понять проявившуюся в нем художественную закономерность или, другими словами, его художест­венный смысл. В суждениях об искусстве мы постоянно имеем дело с художественным смыслом стиля, хотя и не всегда отдаем себе в этом отчет. Так, воспринимая то или иное произведение искусства, мы ино­гда говорим о теплых или холодных тонах колорита в живописи, о мяг­ком и жестком рисунке в графике, о певучей или резкой мелодии в му­зыке, о плавном или «спотыкающемся» ритме в поэзии, об экспрес­сивной или сдержанной игре актера и т. п. В подобных суждениях еще не затрагивается идейно-образное содержание произведения. Но уже в некоторой мере осмысляется содержательная сторона формы. Здесь мы еще не переходим в область идей, а остаемся в художественной сфере. Но в художественном перед нами начинает раскрываться его смысл.

<...>

Проникновение в художественный смысл стиля — дело нелегкое, требующее от интерпретатора и чувства стиля, и глубокой интуиции, и широкой художественной культуры. Не потому ли исследователь сти­ля обычно так быстро «перескакивает» от идейного содержания к стилевой форме, минуя богатый, неисчерпаемый, но не без труда по­стигаемый художественный смысл этой формы. Здесь вступает в свои права язык искусства, на котором «излагается» смысл стиля. Но в ин­терпретации стиля мы не можем ограничиться эмоциональным язы­ком, не можем стать на позиции интуитивистской эстетики, которая благоговейно, но бессильно останавливается перед красотой искусст­ва и готова ограничиться восприятием стиля, чувством стиля, не пере­водя его в сферу понятийных категорий. Глубокий научный анализ стиля чуждается и унылого рационализма, и алогичного интуитивиз­ма. Смысл стиля логичен и «словесен». Это — духовное в чувствен­ном. Задача исследователя — понять и выразить словами «логос» стиля.

Изложенное выше понимание стиля позволяет утверждать, что этим словом обозначается не какой-либо «предмет», не какой-то компонент художественной структуры вроде образа или сюжета, а отношение компонентов. В этом смысле стиль следует назвать поня­тием функциональным. А это помогает понять, почему можно с одина­ковым правом говорить о стиле произведения, творчества, направле­ния и стиле разных видов искусства. Различная предметная соотне­сенность рассматриваемого понятия не является препятствием для определения его общего смысла, не лишает его однозначности.

<...>

<...> Стиль — категория не только эстетическая, но и идеологи­ческая. Необходимость, в силу которой закон стиля требует именно такой системы элементов, не только художественная и тем более не только формальная. Она восходит к идейному содержанию произведе­ния. Художественная закономерность стиля основывается на законо­мерности идейной. Поэтому полное понимание художественного смысла стиля достигается только при обращении к его идейным осно­вам. Вслед за художественным смыслом стиля мы обращаемся к его идейному значению.

<...>

Между полюсами стильности и бесстильности существует ряд пе­реходных ступеней. Возможна различная мера стильности в конкрет­ном художественном произведении, в творчестве художника, в на­правлении. Эта мера определяется большей или меньшей выдержан­ностью той художественной закономерности, полнота которой дает стиль. <...>

<...>