Ю.М. Л о т м а н структура художественного текста (1970)

<...>

Событием в тексте является перемещение персонажа через границу семантического поля. Из этого вытекает, что ни одно опи­сание некоторого факта или действия в их отношении к реальному де­нотату или семантической системе естественного языка не может быть определено как событие или несобытие до того, как не решен во­прос о месте его во вторичном структурном семантическом поле, оп­ределяемом типом культуры. Но и это еще не окончательное решение: в пределах одной и той же схемы культуры тот же самый эпизод, буду­чи помещен на различные структурные уровни, может стать или не стать событием. Но, поскольку, наряду с общей семантической упоря­доченностью текста, имеют место и локальные, каждая из которых имеет свою понятийную границу, событие может реализоваться как иерархия событий более частных планов, как цепь событий — сю­жет. В этом смысле, то, что на уровне текста культуры представляет собой одно событие, в том или ином реальном тексте может быть раз­вернуто в сюжет. Причем один и тот же инвариантный конструкт со­бытия может быть развернут в ряд сюжетов на разных уровнях. Пред­ставляя на высшем уровне одно сюжетное звено, он может варьиро­вать количество звеньев в зависимости от уровня текстового развер­тывания.

Так понятый сюжет не представляет собой нечто независимое, не­посредственно взятое из быта или пассивно полученное из традиции. Сюжет органически связан с картиной мира, дающей масштабы того, что является событием, а что его вариантом, не сообщающим нам ни­чего нового.

Представим себе, что супруги поссорились, разойдясь в оценке абстрактного искусства, и обратились в органы милиции для состав­ления протокола. Уполномоченный милиции, выяснив, что ни избие­ний, ни других нарушений гражданских и уголовных законов не про­изошло, откажется составлять протокол ввиду отсутствия событий. С его точки зрения, не произошло ничего. Однако для психолога, мора­листа, историка быта или, например, историка живописи приведен­ный факт будет представлять собой событие. Многократные споры о сравнительном достоинстве тех или иных сюжетов, имевшие место на протяжении всей истории искусства, связаны с тем, что одно и то же событие представляется с одних позиций существенным, с других — незначительным, а с третьих вообще не существует.

<...>

<...> Событие мыслится как то, что произошло, хотя могло и не произойти. Чем меньше вероятности в том, что данное происшествие может иметь место (то есть, чем больше информации несет сообще­ние о нем), тем выше помещается оно на шкале сюжетности. Так, на­пример, когда в современном романе герой умирает, то предполагает­ся, что он может не умереть, а, скажем, жениться. Автор же средневе­ковой хроники исходит из представления о том, что все люди умирают, и потому сообщение о смерти не несет никакой информации. Но одни умирают со славой, другие же «дома» — это и есть то, что достойно быть отмечено. Таким образом, событие — всегда нарушение неко­торого запрета, факт, который имел место, хотя не должен был его иметь. Для человека, мыслящего категориями уголовного кодекса, событием будет законопреступное деяние, с точки зрения правил уличного движения — неправильный переход улицы.

Если с этой точки зрения посмотреть на тексты, то легко будет разделить их на две группы: бессюжетные и сюжетные.

Бессюжетные тексты имеют отчетливо классифицированный ха­рактер, они утверждают некоторый мир и его устройство. Примерами бессюжетных текстов могут быть календарь, телефонная книга или лирическое бессюжетное стихотворение. <...>

<...>

Сюжетный текст строится на основе бессюжетного как его отри­цание. Мир делится на живых и мертвых и разделен непреодолимой чертой на две части: нельзя, оставшись живым, прийти к мертвым или, будучи мертвецом, посетить живых. Сюжетный текст, сохраняя этот запрет для всех персонажей, вводит одного (или группу), которые от него освобождаются: Эней, Телемак или Дант опускаются в царство теней, мертвец в фольклоре, у Жуковского или Блока посещает жи вых. Таким образом, выделяются две группы персонажей — подвиж­ные и неподвижные. Неподвижные — подчиняются структуре основ­ного, бессюжетного типа. Они принадлежат классификации и утвер­ждают ее собой. Переход через границы для них запрещен. Подвиж­ный персонаж — лицо, имеющее право на пересечение границы. Это Растиньяк, выбивающийся снизу вверх, Ромео и Джульетта, пересту­пающие грань, отделяющую враждебные «дома», герой, порываю­щий с домом отцов, чтобы постричься в монастыре и сделаться свя­тым, или герой, порывающий со своей социальной средой и уходящий к народу, в революцию. Движение сюжета, событие — это пересе­чение той запрещающей границы, которую утверждает бессюжетная структура. Перемещение героя внутри отведенного ему пространст­ва событием не является. <...>

Таким образом, бессюжетная система первична и может быть во­площена в самостоятельном тексте. Сюжетная же — вторична и всегда представляет собой пласт, наложенный на основную бессю­жетную структуру. При этом отношение между обоими пластами всег­да конфликтное: именно то, невозможность чего утверждается бессю­жетной структурой, составляет содержание сюжета. Сюжет — «ре­волюционный элемент» по отношению к «картине мира». <...>