5. Партизанская и гражданская войны

Партизанская война есть народная вооруженная борьба, ведущаяся самостоятельно действующими отрядами на занятой противником территории. В ходе революции она возникает в двух случаях: либо когда революция уже фактически началась, но полной готовности для решительного сражения у нее пока нет; либо когда в решающем сражении революция потерпела поражение, но окончательно еще не завершилась. В обоих случаях революционная активность масс выражается в различных партизанских действиях против контрреволюционных сил.

В нашей стране партизанская война получила широкое распространение в период революции 1905–07 гг. в виде деятельности боевых рабочих дружин. Ленин уподобил ее «затяжному восстанию», которое в отличие от «восстания сразу» занимает длительный промежуток времени. Свой взгляд на содержание данного явления он изложил в подготовленном для IV съезда РСДРП проекте резолюции «Партизанские боевые выступления». Там отмечается:

1. Партизанские боевые выступления по своему характеру должны быть сообразованы с задачей воспитания руководителей масс во время восстания и наработки опыта наступательных, внезапных военных действий.

2. Главнейшей непосредственной задачей партизанских выступлений является разрушение правительственного, полицейского, военного аппаратов и беспощадная борьба с активно-черносотенными организациями, прибегающими к насилию над населением и к запугиванию его.

3. Допустимы также боевые выступления для захвата денежных средств, принадлежащих неприятелю, т.е. правительству, и для обращения этих средств на нужды восстания. Причем необходимо обратить серьезное внимание на то, чтобы интересы населения были возможно менее нарушаемы.

4. Партизанские боевые выступления должны проводиться под контролем партии и притом так, чтобы силы пролетариата не растрачивались понапрасну, учитывались условия революционного движения данной местности и настроение широких масс.

Ленин уделил пристальное внимание осмыслению использовавшихся в ходе партизанской войны форм борьбы. Ими были:

Баррикадные и уличные сражения. В свое время Энгельс на основе обобщения опыта баррикадной борьбы середины XIX в. пришел к выводу, что эра баррикад и уличных боев миновала навсегда, ибо защитники баррикад против современного войска устоять не могут. Ленин, изучив баррикадную борьбу в период декабрьского вооруженного восстания 1905 г., уточнил, что миновала не эра баррикадных сражений, а только эра старой баррикадной тактики, когда баррикады обороняются, а правительственные войска наступают. Декабрьское восстание, пишет он, выдвинуло новую баррикадную тактику, состоящую в деятельности подвижных мелких рабочих дружин. И она показала возможность успешной открытой вооруженной борьбы народа даже против современной военной техники и военной организации. Да и сам Энгельс сделал свой вывод с оговорками, указав на необходимость выработки здесь новой революционной тактики и отметив, что хотя баррикады и устарели, они снова могут оказаться нужными, когда армия станет на 1/3–2/5 социалистической, и дело дойдет до ее выступления на стороне народа.

Террор. Выше сказано, что марксизм-ленинизм, отрицая индивидуальный террор, признает необходимость в классовой борьбе всенародного террора, связанного с массовым революционным движением трудящихся. Именно такой террор и характерен для партизанской войны. Он представлял собой не месть, а военные действия и направлялся против шпионов, провокаторов, предателей. Вместе с тем Ленин указывал, что, беря на вооружение всенародный террор, революционные социал-демократы должны тщательно организовывать и контролировать его, подчиняя интересам классовой борьбы трудящихся и беспощадно отсекая возможные босяческие извращения этой формы партизанской войны.

Экспроприации («эксы»). Под ними понимается принудительное отчуждение собственности. Большевики допускали осуществление в партизанской войне «эксов»с тем, чтобы, во-первых, отчуждение личной собственности не производилось совсем, и, во-вторых, чтобы отчуждение казенной собственности производилось непременно под строгим контролем партии при употреблении, как уже отмечено, полученных средств на нужды восстания.

В конечном итоге значение партизанской войны в ходе революции заключается в том, что она истомляет противника непрерывными стычками, колеблет его войско, обучает, воспитывает и закаляет революционную армию, дает народным силам время для подготовки к решающей битве.

Наибольшее выражение насилие в классовой борьбе получает через гражданскую войну. Гражданская война есть организованная вооруженная борьба за государственную власть между классами и социальными слоями, характеризующаяся общенациональным размахом и особой ожесточенностью. В своем отношении к гражданской войне марксизм-ленинизм исходит из того, что кто признает классовую борьбу, не может не признавать и гражданской войны. Во всяком антагонистическом обществе она представляет естественное, при известных обстоятельствах неизбежное продолжение, развитие и обострение классовой борьбы. Все великие революции подтверждают это. В такие периоды коммунисты обязаны стоять на точке зрения гражданской войны. Любое моральное осуждение ее недопустимо. Коммунисты должны возглавить трудящихся и сделать все для их победы над угнетателями. Яркий пример тому – гражданская война в России в 1918–1920 гг. Большевики подняли против контрреволюционных сил самые широкие слои трудящихся, организовали и возглавили их. И благодаря победе в этой войне было сохранено, упрочено первое в мире государство рабочих и крестьян, создана возможность перехода к мирному развернутому социалистическому строительству.

Характеризуя в целом роль и значение вооруженной борьбы в революционном движении трудящихся, Ленин писал: «Это – тяжелая школа, и полный курс ее неизбежно содержит в себе победы контрреволюции, разгул озлобленных реакционеров, дикие расправы старой власти над мятежниками и т.д. Но только отъявленные педанты и выжившие из ума мумии могут плакаться по поводу поступления народов в эту мучительную школу; эта школа учит угнетенные классы ведению гражданской войны, учит победоносной революции, концентрирует в массах современных рабов ту ненависть, которую вечно таят про себя рабы забитые, тупые, невежественные, и которая ведет к величайшим историческим подвигам рабов, сознавших позор своего рабства»¹.

Глава шестая. ОППОРТУНИСТИЧЕСКИЕ ИЗВРАЩЕНИЯ

СТРАТЕГИИ И ТАКТИКИ КОММУНИСТОВ

Будучи объективно врагом марксизма-ленинизма в международном рабочем движении, оппортунизм (с его правой и левой разновидностями) неизбежно представляет собой серьезное препятствие и в вопросах проведения принципиально выдержанной, подлинно коммунистической стратегии и тактики борьбы.

1. Правооппортунистические извращения стратегии

и тактики пролетарского движения

Поскольку правый оппортунизм заменяет теорию классовой борьбы теорией социального мира, он всецело признает только легальные формы деятельности и полностью отвергает нелегальные. Ленин писал, что правоопортунистические вожди настолько развращены и отуплены буржуазной легальностью, что не могут даже понять мысли о необходимости в известные периоды нелегальной работы. Причем в ходе использования буржуазной легальности правые оппортунисты не заботятся о сохранении революционной сути пролетарской работы и неизбежно сводят ее на нет. Марксисты же, не зарекаясь от подзконной деятельности, во-первых, используют ее для развития революционного сознания и революционной борьбы масс, а во-вторых, учитывают пределы буржуазной легальности и обязательность, при определенных обстоятельствах, перехода к нелегальным формам борьбы.

Абсолютизация легальности неизбежно и закономерно приводит к тому, что фактически единственное средство осуществления общественных преобразований правый оппортунизм видит в социальных реформах. Он по сути своей – течение глубоко реформистское. Позицию его Ленин обозначил так: не нужно революционной тактики, нужны только реформы; пролетарская партия социальной революции должна быть превращена в мелкобуржуазную партию социальных реформ. Подобная позиция фактически есть отказ от борьбы за уничтожение капитализма и переход к социализму. Ибо социальные реформы, осуществляемые на почве буржуазной законности, вывести общество за рамки капитализма не могут. Признавать только реформы и отрицать революцию, отметил Ленин, означает сказать рабочему: борись за улучшение своего положения как раба, но не посягай на уничтожение рабства. Ограничиваясь реформами, правые оппортунисты опускаются до роли больничных сиделок капитализма, продлевая ему жизнь. При реформистской тактике в условиях буржуазной власти реформы неизбежно превращаются в средство укрепления данной власти и разложения пролетарского движения. По-иному не может быть, ибо орудие осуществления реформ правые оппортунисты видят в государстве – институте, выросшем на почве капитализма и охраняющем интересы господствующего в нем класса.

Марксисты, отметим еще раз, не отказываясь от реформ, подчиняют борьбу за них, как часть целому, революционной борьбе за социализм. Для марксистов реформы – побочный продукт данной борьбы. Их следует использовать в целях улучшения ее условий, развития классового сознания и усиления антикапиталистического натиска масс. Только оценивая каждую реформу с точки зрения общей революционной борьбы, можно избежать ложных шагов, позорных ошибок и превратить их в орудие разложения буржуазной власти, укрепления пролетарского движения. С другой стороны, поскольку реформы проводятся не доброй волей капиталистов, а вызываются революционными действиями масс, усиление действий будет способствовать большему соответствию реформ нуждам различных слоев трудящихся.

С реформистской сутью правого оппортунизма неразрывно связана такая характерная особенность его стратегическо-тактической линии, как принесение главных целей рабочего движения в жертву временным, частичным выгодам. Оппортунисты, пишет Ленин, – политики сегодняшнего дня, которые за минутными интересами борьбы не видят более глубоких ее интересов, за минутными задачами забывают завтрашние, более серьезные задачи. Это порождает беспринципность в действиях, получившую концентрированное выражение в ключевой правооппортунистической формуле: движение – все, конечная цель – ничто. Оторвав борьбу за реформы от борьбы за конечную цель, правые оппортунисты обрекли себя на постоянное ковыляние вслед за узко понимаемой, преходящей злобой дня, на действия, диктуемые самым близоруким, поверхностным, прагматическим расчетом. Наличие тщательно выверенной, целенаправленной и последовательно осуществляемой линии поведения для них абсолютно недоступно.

Склонность к классовому сотрудничеству, забвение коренных интересов пролетарского движения и беспринципность неизбежно делают политику правого оппортунизма соглашательской. Уже отмечено, что соглашательство ошибочно путать с соглашением. Соглашение – это договоренность, не нарушающая принципов, заключаемая во имя их конечного осуществления. Марксизм-ленинизм выступает за использование при необходимости таких договоренностей в революционной борьбе. Соглашательство же – это договоренность, нарушающая принципы, беспринципная договоренность, неизбежно связанная с отступничеством и предательством. Ленин указывал, что правый оппортунизм проповедует пролетариату не теорию непреклонной борьбы, а теорию уступчивости по отношению к капиталистам. Он часто выступает против революционного движения в союзе с буржуазными правительствами и партиями, используя самые различные формы этого союза. Соглашательство с буржуазией есть родовое свойство правого оппортунизма, ослабляющее пролетарское движение, мешающее ему и серьезно укрепляющее позиции его врагов.

Антиреволюционная сущность правых оппортунистов в полной мере проявляется и в их отношении к буржуазному парламентаризму. Они не только признают необходимость использования рабочими партиями парламентов, но и абсолютизируют этот вид деятельности. То есть считают парламентскую борьбу единственной, при всяких условиях главной формой классовой борьбы. Ленин охарактеризовал такую позицию, как выражение парламентского кретинизма. Парламентский кретин, указывал он,– человек, ничего не видящий, кроме буржуазного парламента, считающий парламентаризм единственным, исключительным, исчерпывающим путем.

Данная позиция правых оппортунистов получила воплощение в идеологии так называемого парламентского социализма. Его сторонники полагали, что недостатки буржуазной демократии можно устранить парламентской деятельностью социалистов без революции, что основным средством разрешения конфликта между трудом и капиталом должны служить избирательная урна и принимаемые парламентом законы. Ленин подверг парламентский социализм критике. Он писал, что ограничивать борьбу классов деятельностью внутри парламента, считать внутрипарламентскую борьбу высшей, подчиняющей себе все остальные формы, значит фактически переходить на сторону буржуазии против пролетариата. Приверженцы подобных взглядов, по мнению Ленина, погрязли в предрассудках, взращенных десятилетиями мирного развития капитализма и буржуазного парламентаризма. В представительных учреждениях они проводили непоследовательную, изменническую политику. Отходя от марксистской методологии анализа общественных явлений, они вольно или невольно подкрашивали буржуазную демократию, буржуазный парламентаризм, изображая дело так, будто капиталисты решают государственные вопросы волей большинства населения, а не волей капитала. Это вело к прямому обману рабочего класса, дезорганизации пролетарского движения.

Анализируя практику парламентского социализма в западноевропейских странах, Ленин вскрыл его наиболее негативные черты. Так, во время Первой мировой войны верхушка парламентских социалистических вождей оказалась в стане шовинистов. Она на словах выдавала себя за представителей рабочего класса, а фактически превратилась в лакеев своей национальной буржуазии, поскольку изображала империалистическую войну справедливой и способствовала тому, чтобы народ проливал кровь за чуждое ему дело. В условиях послевоенного революционного подъема парламентская тактика социал-шовинистов трансформировалась в социал-предательство международного пролетариата, ибо они стремились сохранить атрибуты внутрипарламентской борьбы периода спокойного развития капитализма и тем ограничивали действия пролетариата рамками исключительно парламентской оппозиции. Ленин отмечал, что когда история поставила на очередь дня вопрос о разрушении парламентского строя и переходе к социализму, ограничиваться буржуазным парламентаризмом – это позорно изменять пролетариату, оказываться в стане его классового врага, быть ренегатом. Он указывал, что главным содержанием парламентской тактики оппортунистов было блокирование с буржуазией в целях противодействия пролетариату и в интересах капиталистов.

Отвратительной, по мнению Ленина, чертой парламентского социализма является министериализм. Этим термином обозначили ситуацию, когда социалисты становились министрами буржуазных правительств, но не могли оказывать должное влияние на проводимую данным правительством политику. Ленин писал: «...Получается всегда такая вещь, при всевозможных ‘‘коалиционных’’ министерствах с участием ‘‘социалистов’’, что эти социалисты, даже при условии полнейшей добросовестности отдельных лиц из их числа, на деле оказываются пустым украшением или ширмой буржуазного правительства, громоотводом народного возмущения от этого правительства, орудием обмана масс этим правительством. Так было и с Луи Бланом в 1848 году, так было с тех пор десятки раз в Англии и Франции при участии социалистов в министерстве, так было и с Черновыми и Церетели в 1917 г., так было и будет, пока держится буржуазный строй и сохраняется в неприкосновенности старый, буржуазный, чиновничий, государственный аппарат»¹. Последний и существует для того, чтобы обслуживать, укреплять буржуазный строй. Проводить же реформы, не уничтожающие, а хотя бы серьезно ограничивающие капиталистические порядки, он абсолютно не способен.

Министериализм, парламентская практика правых оппортунистов обусловили и такое отмеченное Лениным явление, как обуржуазивание парламентариев-социалистов. В их среде значительные размеры приобрел типичный для буржуазного парламентаризма бесстыжий карьеризм, корыстное использование теплых парламентских местечек. Власть осознанно и настойчиво ведет линию на то, чтобы задобрить, подкупить представителей трудящихся в парламенте, развратить их привычками буржуазного образа жизни. В результате происходит постепенное приручение части парламентариев-социалистов, врастание их в капиталистическую государственную машину. Фактически они делаются игрушкой в руках буржуазии, а то и прямыми ее прислужниками.