4.Кельтский эпос( уладцкий цикл). Саги о Кухулине и его единоборстве с врагами отчизны. Анализ одной саги.

Одним из самых значительных художественных памятников эпохи раннего средневековья стал кельтский эпос. Его творцами были кельты, народность, населявшая территорию современной Ирландии, южную часть Англии и север Франции. Примерно до начала VIII в., до скандинавских вторжений, кельты, жившие на отшибе Европы, сохраняли архаическую стадию культуры, общинное землепользование, натуральное хозяйство, пережитки группового брака, матриархата. Хотя в V в. кельты подверглись христианизации, но она не пустила глубоких корней. Кельты оставались верны языческим традициям, верили в племенных богов, в природные силы и духов, во всякого рода магические заклинания, зароки, табу. Самая древняя часть кельтского эпоса — уладский цикл, рожденный сказителями из племени уладов, живших в северной части Ирландии, на территории современного Ольстера. Главный герой цикла — Кухулин, в нем находим черты народного заступника: благородство, смелость, готовность отдать жизнь за своих близких. Он гибнет как герой, великодушный и отважный. Вместе с ним его верная подруга Эмер, воплощение кельтского женского идеала.

Для кельтского эпоса, тесно связанного с фольклорной традицией, характерны элементы фантастики, богатство и красочность сюжетов и какая-то особая непосредственность, наивность, «детскость» восприятия мира.

5.Испанский героический эпос, его основа и темы. История создания «Песни о моем Сиде» ( историческое событие и художественный вымысел)

Испанский эпос во многом близок французскому, а искусство испанских эпических певцов-хугларов — имеет много общего с искусством французских жонглеров. Сходным является не только ассонансированный стих, но и ряд стилевых формул — эпических «общих мест». Испанский эпос также базируется в основном на историческом предании; еще больше, чем французский, он сосредоточен вокруг темы реконкисты, войны с маврами. Учитывая сильное влияние французской культуры на испанскую в XI в., когда оформился испанский эпос, Г. Парис предположил, что испанский эпос возник непосредственно под влиянием французского, в подражание ему. Эта точка зрения, однако, в последнее время полностью отброшена. Прежде всего метрика испанского эпоса, как показал Р. Менендес Пидаль, представляет собой не искажение французского десятисложника, а неравносложный (асиллабический) ассонансированный стих, в принципе более архаический, чем французский, так и не совершивший перехода от ассонансов к точным рифмам.

Дистанция между «героическим веком» реконкисты и эпохой расцвета эпического творчества в Испании очень невелика, гораздо меньше, чем между «эпическим» временем Каролингов и временем распространения «chansons de geste». Сама реконкиста была в Испании народным движением, в котором участвовали и в успехе которого были заинтересованы широкие слои населения. В испанском эпосе почти полностью отсутствует фантастика, в том числе и христианская, да вообще всякая гиперболизация. Редкая в эпической поэзии точность в передаче исторических реалий сочетается с обилием бытовых деталей, с изображением довольно пестрого народного фона. Сами идеалы испанского эпоса имеют отчетливую демократическую окраску.

Политические события и отношения широко отразились в испанском героическом эпосе, тремя основными темами которого являются: 1) борьба с маврами, имеющая целью отвоевание родной земли; 2) раздоры между феодалами, изображаемые как величайшее зло для всей страны, как оскорбление нравственной правды и измена родине; 3) борьба за свободу Кастилии, а затем за ее политическое первенство, которое рассматривается как залог окончательного разгрома мавров и как база национально-политического объединения всей Испании. Во многих поэмах эти темы даны не обособленно, а в тесной связи между собой. Испанский героический эпос развивался аналогично эпосу французскому. Его основу также составили краткие эпозодические песни лирико-эпического характера и устные неоформленные предания, возникшие в дружинной среде и вскоре сделавшиеся общим достоянием народа; и точно так же, примерно в X в., когда начал складываться испанский феодализм и впервые наметилось чувство единства испанской нации, этот материал, попав в руки жонглеров-хугларов, путем глубокой стилистической переработки оформился в виде больших эпических поэм. Расцвет этих поэм, в течение долгого времени являвшихся «поэтической историей» Испании и выражавших самосознание испанского народа, приходится на XI—XIII вв., но после этого еще два столетия они продолжают интенсивную жизнь и замирают лишь в XV в., уступая место новой форме народного эпического предания — романсам.

Герой поэмы — кастильский рыцарь Родриго (Руй) Диас де Бивар, выдающийся деятель Реконкисты, прозванный мусульманами Сидом, а христианами — Кампеадором (Воителем, Ратоборцем).

Поэма создавалась на протяжении 12 в. (первая версия — 1140, последняя — конец столетия). От времени жизни Сида ее отделяют всего лишь десятилетия. Созданию поэмы предшествовали латинская монастырская хроника «История Родерика Ратоборца» (1110), латинская поэма «История Родерика», возникшая еще при жизни Сида, а также начинавшиеся складываться тогда же народные предания о Сиде и небольшие песни о его деяниях. Сохранившаяся рукописная копия поэмы предназначалась для чтения вслух, о чем свидетельствуют пометки переписчика на ее полях. Авторы поэмы (один или двое, о чем в науке до сих пор идут споры) явно учитывали вкусы и духовные запросы аудитории — жителей полувоенных приграничных поселений.

Историзм как отличительная черта классического героического эпоса проявляется в «Песне о моем Сиде» в значительно большей степени, нежели в какой-либо из старофранцузских героических поэм, на которые во многом ориентировался автор «Песни». Тем не менее, историческая реальность подверглась в ней существенным изменениям, обусловленным, прежде всего, законами эпического повествования, диктовавшими определенное расположение событий, умалчивание об одних и выдвижение на первый план других (в «Песне» ничего не говорится о службе исторического Сида у сарагосского эмира). Кроме того, события общенациональной значимости — Реконкисты — увидены автором поэмы из своего «угла» — небольшой пограничной области на юго-востоке Кастилии, хорошо ему известной. Завоевание Сидом двух небольших мусульманских городов, расположенных неподалеку от христианско-мусульманской границы, — Кастехона и Алькосера — описывается со всевозможными подробностями, а о завоевании им Валенсии, предваряемом девятимесячной осадой города, в «Песне» говорится в нескольких строках.