Гартман Николай - Этика

удержимость» и является как раз онтологической необходимостью. Вывод та$ ков: все, что будет возможно онтологически, станет тем самым онтологически также и необходимо. Поскольку только возможное может быть действитель$ ным, все действительное должно одновременно быть также онтологически не$ обходимым.

Возможность и необходимость суть реляционные модусы. Они связывают су$ щее с другим сущим. Если во всяком реально возможном уже скрывается отно$ шение совпадения онтологической возможности и необходимости, то все дейст$ вительное связано со всеобщими отношениями бытия и их закономерностями, и нет никакого онтологически «случайного» действительного.

Это отношение модальностей дает радикальное отрицание индетерминизма, доказывая существование сплошной детерминированности мира. Если бы нрав$ ственная свобода была негативной свободой выбора, то вопрос о свободе решал$ ся бы отрицательно. И так как докантовская философия понимала ее как свобо$ ду выбора, то вся тяжесть такого вопроса перемещалась на альтернативу детер$ минизма и индетерминизма. Не удивительно, что здесь для каждого интеллекту$ ально честного исследователя перевес получал детерминизм. Этим объясняется всеобщий скепсис, широко распространенный в этике. Ибо без свободы нравст$ венность — нечто совершенно иллюзорное.

Тем самым величие кантовского достижения при решении «третьей антино$ мии» можно оценить по достоинству. Проблемная ситуация полностью меняет$ ся, если заменить негативную свободу на «свободу в позитивном понимании». Индетерминизм становится ошибочен не только онтологически, он оказывается таковым и с позиций этики. Его вообще не должно быть. Это рсщфпн шеыдпт, буд$ то нравственная свобода означает индетерминированность и может существо$ вать только в по крайней мере частично индетерминированном мире. Скорее, беспрепятственно она существует в тотально детерминированном мире. Ее единственное условие в таком мире заключается в том, чтобы детерминация мира не была монистической, то есть такой, которая относится к одному$един$ ственному, всевластному и всеохватывающему типу детерминации.

Но это условие отнюдь не противоречит онтологическому закону сплошной детерминации и вовсе не означает, что всякая определенность бытия должна быть одного рода, например причинно$следственного. Напротив, в мире есть неограниченное свободное пространство для проявления многообразных, на$ кладывающихся друг на друга типов детерминации, из которых высший в срав$ нении с низшим всегда имеет характер избытка детерминации, т. е. свободен «в позитивном понимании».

d) Проблемное притязание телеологической картины мира в вопросе о свободе

Кантовская теория свободы имеет, тем не менее, пробелы, причем в своих предпосылках. Она разворачивается из чисто каузальной антиномии, следова$ тельно, предполагает, что детерминированность мировых событий каузальная. Правда, в «Аналогиях опыта» для этого обнаруживается своего рода доказа$ тельство. Но это доказательство не идет дальше того, что в природе действует закон причинности; оно не доказывает, что он составляет единственный род природной связи. Но это второе доказательство по праву должно быть приве$

цесс не может обратиться «вспять по отношению к потоку времени». Содержа$ щееся на более ранней стадии с необходимостью воздействует на содержащееся на поздней. Более поздняя стадия, таким образом, предопределена через ран$ нюю лишь постольку, поскольку к ней уже не прибавляются никакие новые фак$ торы. Если же таковые прибавляются, то они модифицируют комплекс детерми$ нации, а тем самым и все дальнейшие стадии процесса. В этом состоит измене$ ние первоначальной направленности процесса. Такому изменению ничто не со$ противляется; в причинно$следственной связи нет сил, которые могли бы удер$ живать процесс в его первоначальном направлении. Здесь не имеется никаких «целей» процесса, которые как таковые были бы установлены заранее и обратно влияли бы на все стадии процесса.

Все это изменяется в целевой связи. Она вступает в действие с установлением конечной цели. Средства обратно детерминированы исходя из цели. Можно сравнить с этим приведенный в первой части категориальный анализ целевой связи (гл. 20 b$е). Связь между начальной и конечной стадиями здесь троякая: во$первых, с опережением хода времени заранее устанавливается цель, во$вто$ рых, начиная от цели, навстречу ходу времени последовательно определяются средства от последнего к первому, и в$третьих, вновь последовательно, но теперь уже от первого средства через весь заранее определенный ряд по ходу времени процесс направляется к намеченной цели. Первую стадию в отношении природ$ ной телеологии можно пропустить. Как получается, что вообще цели процесса определены заранее, в данном случае значения не имеет (хотя метафизически это отнюдь не безразлично, но лишь для вопроса категориальной структуры). Третий этап, реализация, важен только во вторую очередь; она направлена вдоль потока времени, имеет каузальную структуру, в которой ряд средств функциони$ рует как ряд причин. Дело же заключается исключительно во втором этапе — об$ ратно направленной детерминации от цели к средствам. Она и составляет собст$ венно категориальную новизну целевой связи.

Спрашивается: оставляет ли эта обратная детерминация в стадиях процесса ка$ кое$то место для добавления иных детерминант, то есть для позитивной свободы?

Ход размышлений будет таким. Новая добавленная детерминанта означает внутри уже наличествующего комплекса детерминант изменение направленно$ сти процесса. Он изменяет свое направление вместе с ней, устремляется к че$ му$то совершенно иному. Но что значит изменение направления в телеологиче$ ском процессе? Оно может значить только одно: что цель упущена. Это гово$ рит, что сама телеология процесса прекращена, разрушена, остановлена. Таким образом, целевая связь иначе относится к добавлению факторов, она не может их в себя вобрать. Ее система детерминант на любой стадии полностью закрыта и сопротивляется этому приросту. Если же действительно допустить какое$то прибавление гетерогенных детерминант, то возможны два варианта. Либо но$ вая детерминанта сильнее, чем целевая связь; тогда процесс изменяет направ$ ление, связь прекращается. Или же сильнее целевая связь; тогда она преодоле$ вает нарушение, выравнивает происходящее отклонение, опять направляет процесс на заранее намеченную цель. В обоих случаях нет включения гетеро$ генных детерминант в ненарушаемую при этом изначальную детерминацию, а оно$то только одно и может исполнить смысл позитивной свободы. В первом варианте детерминация нарушена, во втором инородная детерминанта исклю$

В этом заключено великое рсщфпн шеыдпт, от которого «Критика чистого разу$ ма» на самом деле освободила этику.

Глава 70. Каузальный детерминизм и финальный детерминизм

а) Метафизические парадоксы

Новая проблемная ситуация, перед которой мы встаем, содержит в себе нечто глубоко парадоксальное. Индетерминизм, к помощи которого всегда прибегают, чтобы иметь возможность спасти нравственную свободу, оказался не только ме$ тафизически ложным, но и лишним. Выяснилось, что каузальный детерминизм, которого больше всего опасались, совершенно неопасен; финальный же детер$ минизм, который дольше всего господствовал в философских теориях, и кото$ рый считали безобидным, есть подлинное зло, уничтожающее человеческую свободу.

Здесь необходимо переучиваться с самого начала. Это может произойти толь$ ко в том случае, если удастся проследить категориальные контексты, которые здесь выступают определяющими, до их основания как такового.

Почему, собственно, ожидают обратного отношения обоих типов детермина$ ции к свободе воли? Это легко сказать. Причинно$следственная связь с давних пор находила убежище в тех метафизических теориях, где со свободой воли было хуже всего, прежде всего материалистических. Наоборот, там, где в истории фи$ лософии появляется более строгое понятие свободы, оно большей частью как$то связано со всеобщей мировой телеологией.

За этой исторической связанностью мотивов явно стоит и систематическая. Та детерминация, которая — по меньшей мере, как тенденция — исходит из цен$ ностей, чистое долженствование бытия, в своей структуре заметно родственна целевой связи. Именно в долженствовании заключается проникновение к цели, ценности суть точки наведения идеальных тенденций. И там, где тенденция ста$ новится реальной, преобразовываясь, например, в ту или иную позицию, то или иное умонастроение или воление некоей личности, там из этой тенденции ста$ новится актуальной и связь с целью. В собственно волении всегда присутствуют ценностные материи, образующие содержание целей. Воля есть уже их категори$ альная форма согласно целевой связи, подобно тому как телеология человека есть то, что дает человеку превосходство над другими существами и возможность осуществления ценностей в реальном мире. Противостоит такому осуществле$ нию только тот факт, что все реальное уже приносит с собой свою каузальную де$ терминированность, которая с самого начала весьма ограничивает любые по$ пытки им распоряжаться. Если же представить, что причинно$следственная связь пронизывает и волю, то та оказывается парализованной, а телеология ее целей — с самого начала подлежащей механически действующей селекции со$ держаний. Но это значит, чем больше механизируют мир, тем больше ограничи$ вают телеологию человека — а вместе с ней его свободу воли; но чем больше те$ леологизируют мир, тем больше человек как телеологическое действующее су$ щество гомогенно в нем размещается.

Это — перспектива, которую осознанно или неосознанно представляют те$ леологически настроенные мыслители, пытаясь обосновать свободу воли. Наив$ ному взгляду она кажется чем$то само собой разумеющимся, и все же связывать свободу воли с телеологией — величайшее метафизическое заблуждение, кото$ рое только вообще возможно в этике. В заблуждение вводит очевидная гомоген$ ность целевой связи и воли (или долженствования), и столь же очевидная гетеро$ генность механизма причинно$следственного ряда и телеологии всякой ценно$ стно направленной тенденции. Но именно эти гомогенность и гетерогенность при более точном категориальном анализе изобличают лживость этой соблазни$ тельной и всегда принимающейся как нечто само собой разумеющееся предпо$ сылки.

Все, конечно, было бы по$другому, если сущность свободы уже заключалась бы в телеологии как таковой. Но тогда в сплошь телеологически детерминиро$ ванном мире не только человек, но и любое природное существо было бы «сво$ бодным». Но не в этом сущность свободы, даже и «свободы в позитивном пони$ мании». Телеология есть только один род онтологической детерминации — на$ ряду с причинностью и другими возможными. Свобода же — отнюдь не просто род детерминации, а специфическое отношение между, по меньшей мере, дву$ мя родами детерминации, а именно — отношение более высокой к более низ$ кой, поскольку обе сосуществуют в одном и том же реальном мире и распро$ страняются на одно и то же реальное событие. Среди существ, подчиняющихся низшему типу детерминации тогда присутствует то самое «в позитивном пони$ мании» свободное существо, которое, кроме того, подчинено и закону высшей детерминации.

b) Возврат к категориальным законам зависимости

Каузальный детерминизм, как и финальный детерминизм, где они принима$ ются абсолютно, то есть монистически соотносятся с целым мировой структуры, подвержены одной и той же ошибке, только с разными знаками. Оба делают мир однообразным, придают ему тип единства отношений, который исключает сво$ боду. Универсальный каузальный детерминизм превращает человека только в природное существо, принижает его; универсальный финальный детерминизм приравнивает природу к человеку, приписывает ей человеческое телеологиче$ ское качество. Обе теории приводят все к общему знаменателю. Они уничтожа$ ют тем самым особое положение человека как нравственного существа в мире. И тем самым они уничтожают его свободу; а с ней одновременно и саму нравст$ венность. Позитивный смысл свободного существа в детерминированном мире может, таким образом, заключаться ни в чем ином, как в его превосходящем по$ ложении, в том гетерогенном излишке детерминации, который составляет его преимущество перед прочими реальными существами.

Ошибка в обоих случаях состоит не в самой детерминированности, но в мо$ низме детерминации. Тем не менее род упущения в каузальном детерминизме иной, нежели в финальном детерминизме.

Лучше всего это можно увидеть, если воспользоваться категориальными зако$ нами зависимости, как они были указаны выше в иной связи (при рассмотрении закономерности ценностной таблицы, гл. 63 с). Так как типы детерминации

явно имеют характер категориальных структур, то эти три закона — основной ка$ тегориальный закон (закон силы) и его два короллария (закон материи и закон свободы) — необходимо должны в них оказаться, коль скоро в мире имеют место два или более типов детерминации и в силу этого образуется отношение наслое$ ния. Эти три закона применительно к данной проблеме, должны специализиро$ ваться следующим образом:

1.Закон силы: высший тип детерминации зависим от низшего, но не наобо$ рот. Высший, стало быть, всегда более обусловлен и в этом смысле более слаб. Низший же, напротив, более элементарен, более фундаментален и в этом смыс$ ле более силен. Инверсия этого отношения вполне мыслима in abstracto, но ни$ когда не может быть обнаружена в сущности типов детерминации.

2.Закон материи: каждый низший тип детерминации является для высшего, над ним возвышающегося, только материей. Так как низший является более сильным, то зависимость более слабого типа детерминации от более сильного доходит лишь до того, что свободное пространство его более высокого оформле$ ния ограничено определенностью и своеобразием материи.

3.Закон свободы: каждый высший тип детерминации в сравнении с низшим есть совершенно новая оформление, над ним возвышающееся (категориальная новизна). Как таковой он имеет поверх низшей (материальной и более сильной) определенности неограниченное свободное пространство. То есть несмотря на свою зависимость от низшего типа детерминации высший по сравнению с ним свободен.

Причинно$следственная связь явно есть низший тип детерминации, целевая связь — высший. Это обнаруживается уже в простоте первой и сложности (трех$ этапном процессе) последней. Кроме того, целевая связь представляет собой не$ сравнимо более полный, строгий, законченный вид зависимости, что подтвер$ ждается в категориальном анализе, который показывает невозможность изме$ нить направленность целевой детерминации, без ее разрушения. Система детер$ минант на всех стадиях целевой детерминации является замкнутой, недополняе$ мой, в отличие от каузальной системы, которая открыта. Допуская на любой ста$ дии любые гетерогенные детерминанты, она оказывается гораздо менее пред$ определенной, только минимальной детерминацией, которая хоть и абсолютно устанавливает и никогда не изменяет того, что она уже детерминировала, но не связывает это установление с заранее определенным результатом.

Такова новая проблемная ситуация. Теперь нам остается делать выводы.

с) Онтологическая зависимость целевой связи от причинно$следственной

Прежде всего из сказанного вытекает то, что в отношении наслоения причин$ но$следственной и целевой связи,— как оно реально имеет место в целом мире этической действительности,— причинно$следственная связь представляется более элементарной и фундаментальной, целевая же связь свободно господству$ ет над ней (как над своей материей).

Первое легко увидеть. На третьем этапе целевая связь сама принимает каузаль$ ную форму; в реализации цели средства являются причинами, цель же — следст$ вием. В этом проявляется основной категориальный закон: целевая связь зависи$ ма от причинно$следственной связи, целевая связь может быть только там, где

уже существует причинно$следственная. Активное воление и поступок, структу$ ра которых именно целевая, вообще становятся возможны лишь в мире, который детерминирован сплошь каузально. Бессильная тоска, правда, и занятие чисто внутренней позиции возможны также и в некаузальном мире. Но уже воление включает детерминацию средств, исходя от цели (выбор средств «для» цели). Как могло бы найтись определенное средство для определенной цели, если бы ком$ плекс причин в последней не влек за собой определенное следствие,— а именно, следствие, которое намечено в цели и ради которого одного выбрано «средство»? Обратная детерминация (второй этап в целевой связи), следовательно, уже имеет своей предпосылкой прямо направленную каузальную детерминацию; она уже заранее имеет ее в виду. Отбор средств в ней есть уже изначально отбор причин —

аименно, причин желаемого (поставленного целью) следствия.

Иуж на третьем этапе целевой связи все дело заключается именно в том, что эти отобранные причины действительно вызывают поставленное целью следст$ вие. Из чего ясно следует, что финально руководимая, предусматривающая связь,— а с ней и воля, поступок и реальное творчество телеологического суще$ ства,— тем сильнее раскрывается, чем прочнее и абсолютнее каузальная детер$ минированность всех реальных процессов. Целевая связь, оторванная от при$ чинно$следственного основания, является пустой абстракцией, категориальной невозможностью. Только в сплошь каузально детерминированном мире она во$ обще онтологически возможна как другая, более высокая связь над причин$ но$следственной связью.

Уже одно это имеет исключительно важно для проблемы свободы. Воля, о свободе которой идет речь, по своей категориальной структуре телеологична. В каузальной антиномии дело шло о сосуществовании ее свободы воли со сплош$ ной причинно$следственной связью мира. Кантовское решение показало, что их сосуществование возможно. Теперь же сверх того получается, что сосуществова$ ние для свободной воли, то есть для вступления в действие более высокой (фи$ нальной) детерминанты, прямо$таки неизбежно необходимо. Точнее говоря: свободная воля, действующая финально, вообще возможна только в сплошь кау$ зально детерминированном мире. Причинно$следственная связь, рассматривае$ мая онтологически, относится к ней вовсе не антитетически. Она есть не препят$ ствие для свободы воли в реальном мире, но ее позитивное предварительное ус$ ловие. Она есть низший тип детерминации, над которой только и может возвы$ шаться высший. В не сплошь каузально детерминированном мире не только те$ леология «свободной воли», но и вообще всякая телеология,— независимо, явля$ ется ли провидение божественно абсолютным или человечески ограничен$ ным,— совершенно невозможна.

d) Категориальная свобода телеологии в отношении причинно$следственной связи

Второе следствие из отношения наслоения причинно$следственной и целе$ вой связей заключается в том, что вторая располагается над первой и, вмешива$ ясь в нее как нечто новое, категориально «свободна».

И это в онтологическом отношении усмотреть легко. Если большая сила при$ чинно$следственной связи связана с основным категориальным законом, то свободное пространство целевой связи над ней связано с законом свободы. Хотя

причинно$следственная связь есть для целевой необходимое условие, но только материальное условие. Отношение цели как таковое из нее никогда вытекать не может. Каузальные процессы не связаны с заранее намеченными целями, кото$ рые как точки аттракции имеют обратное влияние на процесс и направляют его в определенное русло. Если же такие цели заданы процессу извне, то их сила ат$ тракции действует как новая детерминанта вместе с каузальными детерминанта$ ми. Это значит: причинно$следственная связь открыта для установления целей и полностью им подчиняется, коль скоро цель может «использовать» данный в причинно$следственной связи комплекс причин как средство

С точки зрения целевой связи, в причинно$следственном контексте все «слу$ чайно». Причем не каузально случайно; скорее, все следствия шаг за шагом глу$ боко необходимы и, если не добавляются другие факторы, не могут выйти иначе, чем они выходят. Но эта чисто каузальная необходимость есть финальная слу$ чайность; реализуются ли в причинно$следственной связи какие$нибудь скры$ тые цели (причем иначе скрытые, чем в целевой) или нет — это для причин$ но$следственной связи действительно является чем$то совершенно внешним, и в этом смысле «случайным». Исход процесса слеп, не поддается предопределе$ нию. Непредвиденное и не предопределенное как раз и является тем, что не со$ ставляет никакой цели — телеологически случайным.

В том, что каузальная необходимость является телеологически «случайной», состоит категориальная свобода финальной детерминации посреди сплошь кау$ зально детерминированного мира. Это можно выразить и так: сплошь каузально детерминированный мир в себе еще телеологически не детерминирован; только лишь каузальный детерминизм, если не представлять его монистически абсо$ лютным и не направлять на некаузальные отношения, что противоречит здраво$ му смыслу, одновременно является телеологическим индетерминизмом. Здесь, таким образом, индетерминизм опять обретает свои права. Его легитимный смысл — просто свободное пространство, которым располагает высшая детер$ минация над данной низшей. И это как раз значит, что мир подчиняющихся только каузальной детерминации природных существ открыт для постановки цели и целенаправленной деятельности способного к телеологии (предвидению и предопределению) человека.

Здесь обнаруживается свобода человека как онтологическая функция его своеобразного положения в отношении наслоения двух типов детерминации. Положение человека двойственно; он подчиняется двойной детерминации. Как природное существо он детерминирован вплоть до своих склонностей и антипа$ тий, и в этом смысле на него постоянно оказывают воздействие силы природы. Как «личность» же он является носителем другой детерминации, которая проис$ ходит из идеального царства ценностей. В ценностном чувстве он обнаруживает, что определен и требованием долженствования ценностей. И именно эта опре$ деленность влияет на целенаправленную деятельность. Человек может сделать целью только то, что он ощущает как ценность. Делая это своей целью, он пре$ вращает его в реальность. Таким образом, человек позитивно создает то, что ни$ когда не могла бы создать каузальная необходимость. Благодаря своей целена$ правленной деятельности, то есть благодаря своей категориально высшей форме детерминации, которая вступает в действие в нем, он оказывается существом, превосходящим природные стихии, в чьих руках слепые и бесцельные силы ста$

новятся средствами видимых и заранее устанавливаемых целей. И косвенно, в задействовании личности для реализации увиденных объективных ценностей (ценностей ситуации), и в способности направить для этой реализации лишен$ ные воли события, человек достигает более высоких, собственно нравственных ценностных качеств.

е) Инверсия категориального закона свободы в каузальном монизме

Лишь теперь во всей остроте можно показать, что ошибка обоих детермини$ стических монизмов заключена не в детерминизме, а именно монизме детерми$ нации, и что тем не менее способ упущения в них противоположный. Сейчас оказывается, что каждая из этих теорий нарушает один из категориальных ако$ нов зависимости, другой же исполняет. Таким образом, ошибки дополняют друг друга.

В монистическом каузальном детерминизме,— то есть в универсальном меха$ нистическом взгляде на мир — основной категориальный закон исполнен, закон же свободы нарушен. Это становится ясно, как только понимаешь, что эти зако$ ны означают. Ибо здесь в области, которая однозначно содержит в себе целевую связь, в области этической действительности, превосходство причинно$следст$ венной связи в «силе» преувеличено до крайности, до безраздельного господ$ ства. Таким образом, всякий раз исполняется бóльшая сила низшей детермина$ ции. Но это не только сила чего$то элементарного, условия, материи, но и абсо$ лютное превосходство, в котором совершенно пропала самостоятельность выс$ шей детерминации. Закон свободы нарушен. Этот закон означает, что причин$ но$следственная связь обусловливает целевую связь лишь постольку, поскольку материя обусловливает форму, но сами цели определить не может. Они остаются свободными. В монистическом каузальном детерминизме причинность мыслит$ ся отнюдь не только как материя целевой реализации, но и как содержательно определяющее в ней, или как нечто осуществляющее отбор возможных целей в колебаниях человеческой склонности.

Так, по меньшей мере, полагают соответствующие теории. Механистическое мировоззрение согласно всей своей установке не может ухватить обстоятельство, что ценностное чувство имеет собственный, совершенно автономный закон от$ бора — закон иерархии. При такой позиции нельзя даже видеть автономию са$ мих ценностей и телеологической детерминации, которая из них исходит. По$ этому везде, где имеет место рефлексия по поводу ценности и долженствования, такая позиция поражена ценностным релятивизмом: ценность для нее зависит от «оценки», последняя же считается функцией естественной склонности, жела$ ния, удовольствия; а те, в свою очередь, представлены подчиненными физиче$ ской причинности.

Тем самым категориальный закон свободы полностью поставлен с ног на го$ лову. Целевое безразличие («случайность») причинно$следственной связи не осознается; низшая детерминация, которая, по сути, должна быть сильнее, пред$ ставляется как определяющая высшую, то есть вопреки самой своей природе де$ лается высшей детерминацией. Действительно же высшая детерминация тем са$ мым делается категориально несвободной.