32. Поэтика сказа в творчестве Лескова.

Лесков – писатель-экспериментатор, как бы избегает обычных для литературы жанров. Если он даже пишет роман, то в качестве жанрового определения ставит в подзаголовке «роман в трех книжках» («Некуда»), давая этим понять читателю, что это не совсем роман, а роман чем-то необычный. Сказ – очередной его эксперимент. Рассмотрим поэтику сказа на примере повести «Левша» (ещё примеры сказа Лескова - «Леон дворецкий сын», «Запечатленный ангел», «Очарованный странник»). Сказ — вид литературно-художественного повествования, подражающий фольклорным произведениям стилем, специфической интонацией и стилизацией речи для воспроизведения речи сказителя устных народных жанров или живой простонародной речи вообще. Традиции сказа заложены ещё Гоголем. Сказ отличается от сказки тем, что в основе сказа  лежит легенда, возникшая в свою очередь на основе реального события (Лесков создал «Левшу», опираясь на предания тульских мастеров)

Повествование в «Левше» выглядит как устный рассказ, в котором автор, незнакомый с иностранными словами, коверкает их самым неожиданным образом. Настоящее богатство произведения — это особый язык повести, который пересыпан каламбурами и словами, возникшими в фантазии писателя, своеобразной народной этимологией: нимфозория, мелкоскоп, клеветон и др. «Словечки» и «термины», искусственно создаваемые в языке произведений Лескова самыми различными способами (здесь не только народная этимология, но и использование местных выражений, иногда прозвищ и пр.), также ставят перед читателем загадки, которые интригуют читателя на промежуточных этапах развития сюжета. Лесков сообщает читателю свои термины и загадочные определения, странные прозвища и пр. раньше, чем дает читателю материал, чтобы понять их значение, и именно этим он придает дополнительный интерес главной интриге. Особенности лесковского сказа: объёмность или лубочность (от «лубок» - вид изобразительного искусства, которому свойственна доходчивость и ёмкость образа), гротескность.

Как мы уже выяснили, Лесков отличается особым мастерством языка. При этом имеется в виду не стиль вообще, а именно язык – т.е. самый словесный состав, самый словарь его произведений. Высказывалась мысль, что Лесков – писатель более всего для филологов. Однако это мнение принимала отрицательный характер у современных Л критиков.

Среди главных писателей второй половины 19 в., заботившихся преимущественно об идейной и психологической стороне, Л выглядел писателем «вычурным», склонным к языковой «чрезмерности», к употреблению «погремушек диковинного краснобайства» (о чём говорила Михайлова) и пр. А.В. Амфитеатров пишет: «Конечно, Л был стилист природный… Но скитания по России, близкое знакомство с местными наречиями, изучение русской старины … много прибавили, со временем, в эти запасы словесного богатства… Но чувство меры, вообще мало присущее таланту Л, изменяло ему и в этом случае. Иногда обилие подслушанного, записанного, а порою выдуманного…служило Л не к пользе, а ко вреду, увлекая его талант на скользкий путь внешних комических эффектов, смешных словечек и оборотов речи».Почти то же говорит и М. Меньшиков, упрекающий Л в «стремлении к яркому, выпуклому, причудливому, резкому – иногда до чрезмерности».

С другой стороны, Горький называл Лескова «волшебником слова» и отмечал, что «так мог писать только насквозь русский человек, слившийся с духом живого разговорного языка, проникший в психологию подневольного, неказистого, но артистически талантливого и знающего себе цену труженика».

Позднейшая эпоха признала в нем «мастера», но все же с наклонностью к языковой «чрезмерности». Так он и остался вне системы – как что-то оригинальное, но слишком причудливое.