"Отношение ко мне в бандере - исключительное"

Кроме русских и испанцев, в Испанском легионе было много представителей других национальностей: немцев, итальянцев, бельгийцев, французов, англичан и т.п. Основными конкурентами русских относительно воинской славы были французы, представители которых регулярно отмечались среди сержантского состава Испанского легиона, и англичане, некоторые из которых достигли офицерских чинов. Например, в Англии большую известность получил факт участия капитана Кемпта в составе Испанского легиона в течение двух лет в гражданской войне, вернувшегося в 1938 г. домой. К русским отношение не только испанцев, но и представителей других наций было самым замечательным. Об этом свидетельствует Али Гурский: "отношение ко мне в бандере исключительное, со стороны как офицеров, так и солдат. Русских рядом - никого, и я говорю только по-испански (а с бандарином-знаменщиком - по-немецки), благодаря чему делаю успехи в языке. Когда я был в деревне, ко мне бросился на шею один легионер: "Друг, брат, пойдем пить вино!" Спрашиваю его: "Почему я тебе брат?" - "Так ведь ты - русский, а я - итальянец, оба в легионе, значит, теперь братья!" Пришлось согласиться. "Но т.к. ты - хороший русский, то и плати за вино". Пил - и он пил, а вечером я его отнес в его роту. Очень милый человек!" По письму одного русского легионера, "мы, русские, здесь себя зарекомендовали так, что нас, как боевой элемент, ценят все, начиная от начальника легиона генерала Ягуе и кончая простым легионером. Этим и объясняется то, что нас не содержат в одной бандере. Но почти все русские в бандерах назначены начальниками в "лассы" - личными ординарцами. Во время очень серьезных боев командиры приказывают ординарцам находиться при них и никуда уже не посылают. Капитан знает, что русский ординарец его не бросит до конца и в случае ранения или смерти всегда вынесет из огня". Пример подвига русского легионера Кемпельского лишний раз доказал это. Кемпельский, будучи назначен ординарцем при командире, находился при наступлении в батальоне иностранного легиона. Красные открыли по легионерам сильный ружейно-пулеметный огонь. Тут и там падали раненые и убитые. В это время Кемпельский увидел, что его командир ранен, а рота легионеров, не выдержав губительного огня, отступила и залегла. Раненый командир остался лежать на "нейтралке". Кемпельский, схватив ручной пулемет, выбежал далеко вперед и с криком: "Легионеры! Выносите своего капитана, я вас прикрою!" - стал поливать из него республиканцев. Те сосредоточили весь огонь на нем. Через несколько минут боя он, раненый, упал, однако снова поднялся и продолжал стрелять, прикрывая отходивших легионеров с раненым командиром, пока не упал, изрешеченный вражескими пулями, мертвым. Русские легионеры писали, что тот капитан, который был обязан Кемпельскому своей жизнью, выздоровел, "и когда теперь ему представляют русского, то он снимает фуражку, подходит, жмет руку, говоря: "Благодарю вас за Кемпельского, который пожертвовал собой, чтобы спасти своего капитана. Каждый русский - родной член моей семьи!"