44. ТВорчество м.Е. Салтыкова-Щедрина

Творчество М.Е.Салтыкова-Щедрина очень многообразно. Посреди большого наследия сатирика чуть ли не наибольшею популярностью пользуются его сказки. Они завлекают читателя собственной жизненной правдой, лукавым юмором, осуждением зла, несправедливости, тупости, предательства, трусости, лени, прославлением добра, благородства, разума, верности, мужества, трудолюбия, злой насмешкой над угнетателями, сочувствием и любовью к угнетённым.

крупная группа сказок великого писателя посвящена теме: люд и господствующие классы. Трагическое положение закабалённого, ограбленного и бесправного мужчины показано Щедриным в притче «Коняга».

В притчах Щедрина мы встречаем традиционные сказочные виды зверей, птиц и рыб. В духе народных сказок писатель прибегал к аллегориям: в видах льва и орла он рисовал царей; в видах медведей, волков, коршунов, ястребов, щук – представителей высшей царской администрации; в видах зайцев и пескарей – трусливых обывателей. Образ Коняги в одноимённой притче – знак порабощенной родины и истерзанного угнетателями народа. «Целая масса живёт в нём, неумирающая, нерасчленимая и неистребимая».

Жизнь народа – непрерывный изнуряющий труд. Бремя невыносимой подневольной работы превращает труд в проклятие, в «ноющую боль», лишает жизнь радости. «Для всех поле – раздолье, поэзия, простор; для Коняги оно – кабала… Для всех природа – мать, для него одного она – бич и истязание».

В творениях Салтыкова-Щедрина рассыпано множество «крупиц из копилки народной мудрости»: «бабушка надвое сказала», «стыд глаза не выест», «живёт богато, со двора покато: чего ни хвались, за всем в люди покатись». В анализируемой притче время от времени одним лишь подбором пословиц и поговорок писатель характеризует собственных героев: «Коняге – солома, Пустоплясу – овёс», «Дело профессионалы боится», «Плетью обуха не перешибёшь», «Словно у Христа за пазушкой».

45. Проблема народа и власти в романе «История одного города» м.Е. Салтыкова-Щедрина

Жизненный и литературный путь М. Е. Салтыкова-Щедрина закономерно привел его к “Истории одного города”. Эту смелую, честную книгу, полную живого смеха и глубокой скорби, ненависти и надежд, великий писатель буквально выстрадал. Рожденный в богатой помещичьей семье, он провел детство и юность в усадьбе родителей, являясь невольным свидетелем крепостного быта. “Я вырос на лоне крепостного права, — вспоминал позднее сатирик, — все ужасы вековой кабалы я видел в их наготе”. Выпускник Царскосельского лицея 1844 года, член революционного кружка Петрашевского, ревностный поклонник Белинского, Михаил Евграфович Щедрин сразу примкнул к демократическому лагерю российской интеллигенции. Первые же антиправительственные повести решили дело: в 1848 году Салтыков, по личному распоряжению Николая I, был отправлен в Вятку. После ссылки началась активная литературная деятельность, в том числе в журналах “Современник” и “Отечественные записки”. К моменту написания “Истории одного города” для правящего режима России не было более грозного и ненавистного имени, чем “Щедрин” (псевдоним писателя — Н. Щедрин). 

    Сама “История” выстроена создателем намеренно нелогично, непоследовательно. Великий сатирик предпослал основному содержанию обращение издателя (в роли которого он выступает сам) и обращение к читателям якобы последнего глуповского архивариуса. Опись градоначальников, придающая книге якобы историографичность и особый смысл, состоит из 21 фамилии (от макаронника-изменника Клементия до майора Перехват-Залихватского, сжегшего гимназия и упразднившего науки). В самой “Истории” внимание к начальствующим особам явно неравнозначно: одним (Беневоленский, Брудастый, Бородавкин, Угрюм-Бур-чеев) посвящено много литературных страниц, другим (Ми-келадзе, Дю-Шарио) повезло меньше. Это видно и по структуре “Истории”; три вступительных раздела, одно заключительное Приложение (Оправдательные документы, содержащие градоначальствующие мыслительные и законопроектные упражнения) и всего 5 основных разделов для повествования о подвигах 21 управителя. 

    Никогда не было в Российской империи города под названием “Глупов”, никто не встречал таких диковинных, неправдоподобных начальников (с фаршированной головой, как у Ивана Пантелеевича Прыща). 

    М. Е. Салтыков-Щедрин показал себя блестящим знатоком эзопова языка, облек его в якобы летописную форму (летопись градоначальственных успехов охватывает около века, причем указываются, хотя и приблизительно года правления). Эта пародийность изложения позволяла писателю говорить о современности, обличать официальных лиц, не вызывая цензурного вмешательства и гнева вышестоящих. Не зря Щедрин сам называл себя “воспитанником цензурного ведомства”. Конечно, понятливый читатель угадывал за уродливыми картинами Глупова окружающую жизнь. Сила сатирического обличения Щедриным реакционных устоев, на которых держалась русская монархическая власть, была настолько мощной, что гротескно-фантастические образы книги воспринимались как самое правдивое изображение жизни. 

Выходит, что Щедрин смотрел далеко вперед. Он верил в крушение глуповского строя жизни, в победу идеалов разума, достоинства человека, демократии, прогресса, цивилизации. Его произведениям, включая и “Историю одного города”, предрекали великое будущее. Тургенев сравнивал Салтыкова-Щедрина со Свифтом, Горький признавался, что именно за данное произведение он “очень полюбил” писателя. Так и случилось. Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин стал одним из самых читаемых писателей в нашей стране и зарубежье.