Православное духовенство о гражданской войне.

Проблемы, так или иначе связанные с участием духовенства в Гражданской войне, плохо освещены в историографии. Напомним, что и мы не ставим цели рассмотреть все аспекты деятельности Церкви в эту эпоху. Мы будем затрагивать различные аспекты этого большого спектра проблем только с целью выявления взглядов духовенства на некоторые явления общественной жизни той поры.

Дальнейшее нарастание противоречий в официальной Церкви, выразившееся в различных позициях разных групп духовенства и проявившееся в несогласованности их действий, являлось следствием системы их воззрений, определяющими чертами которых мы считаем непоследовательную аполитичность и консервативные и декадентские настроения. Эволюцию этих черт мы и рассмотрим подробнее.

"В условиях гражданской войны, перекроившей своими фронтами почти всю территорию бывшей Российской Империи, при невозможности регулярной связи с церковным центром, находившимся в Москве, в различных областях страны, занятых белыми армиями, стали возникать органы церковного управления, временно осуществлявшие власть над несколькими епархиями."¹⁷² Первые такие организации стали возникать в Сибири. Позже, в 1920 г. патриарх принял постановление о предоставлении епархиальным архиереям права решать на местах все церковные дела в случае прекращения связи с Центром¹⁷³. Возникла возможность самостоятельных действий отдельных иерархов.

1. Настроения духовенства в годы Гражданской войны.

"Испытаем и исследуем пути свои, и обратимся

к Господу. Вознесем сердце наше и руки к Богу,

сущему на небесах: мы отпали и упорствовали;

Ты не пощадил. Ты покрыл себя Гневом и преследовал нас,

умерщвлял, не щадил; Ты закрыл себя облаком,

чтобы не доходила молитва наша; сором

и мерзостью ты сделал нас среди народов…"

(Плач, 3:40-45)

Рассмотрим рост упаднических настроений в среде духовенства. Именно они определяли картину мира большей части священнослужителей. Более того, можно предположить, что условия постоянно увеличивающейся разрухи сделали благоприятной почву для нарастания апокалиптических настроений в народных массах. Ощущение безысходности в народе в годы гражданских войн - довольно типичное явление.

В августовском послании 1918 г. патриарх Тихон призывал народ исключительно ко всеобщему покаянию в великом грехе перед Богом. "Грех, тяготеющий над нами, - (…) вот сокровенный корень нашей болезни, вот источник всех наших бед и злоключений,"¹⁷⁴ - считал патриарх. "Грех, разжег повсюду пламень страстей, вражду и злобу, и брат восстал на брата, тюрьмы наполнились узниками, земля упивается неповинной кровью, проливаемою братской рукой, оскверняется насилием, грабежами, блудом и всякою нечистотою. (…) Грех вызвал сатану из бездны (…) О, кто даст очам нашим источники слез, чтобы оплакать все бедствия, порожденными нашими всенародными грехами и беззакониями…"¹⁷⁵ Те же идеи присутствуют и в Послании Временного Высшего Церковного Управления на Юго-востоке России, составленного С. Н. Булгаковым для проведения знаменитых "Дней покаяния" в Крыму в сентябре 1920 г.: "Осмердела земля наша, зачумлен воздух, омрачается свет солнечный гноем ран души нашей…"¹⁷⁶ Под грехом в посланиях понимается отход от православия, то, что народ поддался "соблазну чувственных земных благ"¹⁷⁷, забыв о Боге. "Народ наш (…) уподобился Навуходоносору, поклонившись себе…"¹⁷⁸ Мы усматриваем в этих формулировках намек на материалистическое мировоззрение большевиков. Только в годы Гражданской войны высшие церковные иерархи поняли всю опасность атеистической власти для Церкви. Не поэтому ли они стали все активнее вливаться в ряды белых армий?..

Из приведенных отрывков видно, что послания пронизаны не просто упадническими, но своего рода мистическими идеями. Все более проявляется какое-то подсознательное стремление разжечь чуть ли не религиозный фанатизм. Известно, что при обсуждении проекта Крымского крестного хода в сентябре 1920 г. предлагалось организовать грандиозный крестный ход через линию фронта до Москвы (!) с призывами к покаянию, но, этот проект, конечно, даже в церковной среде сочли поистине безумным, "детским"¹⁷⁹. Но сам факт возникновения такого проекта свидетельствует о степени какой-то необъяснимой религиозной экзальтации в рядах духовенства. Все проблемы материальной жизни предлагается решить в духовной сфере, путем раскаяния. Не отрицая "первенства духа над материей", заметим, что все же для решения конкретных социальных проблем нужно все же проявить какую-то конкретную активность, а не просто исступленно каяться всей страной. Никаких путей выхода из "братоубийственной брани" Церковь не предлагала, сводя все к покаянию. При этом мы хотим подчеркнуть, что мы вовсе не осуждаем Церковь, ведь изначально она и должна исцелять людские души. Это не вина, а беда и трагедия ее, что ее руководители не осознали значения ситуации… Поэтому забота Церкви о спасении душ и самосохранении сменилась исступленными призывами "мужаться в скорби своей"¹⁸⁰ и "исторгать прощение Неба согрешившей земле"¹⁸¹.

Такие настроения не могли не сыграть роли в том, что Церковь не повела себя адекватно в создавшейся ситуации. Ведь вряд ли люди пойдут за учителями, ведущими на верную гибель. Уже потом, размышляя над неуспехом уже упомянутого крестного хода, митр. Вениамин писал: "Да, мы оказались бряцающим кимвалом (1 Кор. 13:1), которого почти никто не слышал…"¹⁸² А отмеченное им же огромное стечение народа на этот ход объясняется не столько религиозным порывом, сколько надеждой "на авось": может, хоть это поможет справиться с голодом и разрухой.¹⁸³ И действительно, религия, а тем более Церковь, были уже не так близки массам.

Важен и еще один момент. Все послания Собора и патриарха по структуре и содержанию, несомненно, напоминают некоторые библейские тексты. Выяснение происхождения тех или иных библейских аллюзий, встречающихся в этих источниках, - задача для специального исследования. Отметим лишь, что это традиционный прием составления церковных речей, использовавшийся еще в Древней Руси¹⁸⁴. Но если в ту далекую эпоху людям были близки библейские символы, они были составной частью средневекового сознания, то в начале ХХ века ситуация принципиально иная. В рассматриваемую пору библейские аналогии уже не так близки народу. Все это воспринимается исключительно как упадничество, неверие в собственные силы.

Падение влияния Церкви на народ, всеобщее ожесточение, присущее любой революции, распространение атеистических взглядов - все сыграло свою роль в поражении Церкви в ее стремлении призвать людей к братолюбию, смирению и раскаянию в годы великой смуты… Да и Церковь никаких конструктивных способов выхода из кризиса предложить не могла.

2. Трансформации идеи аполитичности в годы Гражданской войны. Некоторые предпосылки распада тихоновской Церкви.

Как мы отмечали выше, потеря связи с патриархом в регионах породила известные расхождения между позициями патриарха и местных церковных деятелей.

Если массы не призывались Церковью более противиться Советской власти, то это не означало поддержку этой власти Церковью. Так, патриарх Тихон выпускает два обращения к СНК: по поводу Брестского мира (где он осуждает этот мир) и в связи с годовщиной Великой Октябрьской Социалистической Революции. В них он осуждает действия властей, призывает их не разрушать, а созидать родину, обвиняет большевиков в разжигании гражданской войны¹⁸⁵. Таким образом, можно видеть поворот "политики" патриарха в сторону активных контактов с властью, но не в плане сотрудничества, а в плане борьбы. Резкое осуждение политики большевиков - вот главное в этих посланиях. При этом он не снимает тезиса об аполитичности Церкви: "Не наше дело судить о земной власти…"¹⁸⁶ Патриарх, не отказываясь от прежних позиций, фактически вступает на путь политической борьбы. "Тихон находился в крайне затруднительном положении, пытался лавировать.."¹⁸⁷, ведь он был в Москве, в сердце Красной России. Это предопределило непоследовательность позиции официальной Церкви, которая приведет лишь к ужесточению антирелигиозного террора¹⁸⁸.

Патриаршие послания, обнародованные в июле и сентябре 1919 г. о невмешательстве в политическую борьбу¹⁸⁹ знаменуют собой начала нового этапа в развитии государственно-церковных отношений. Видя гибельность сношений с властью, тем более противостояния ей, патриарх стремится вновь проводить курс аполитичности по отношению к ней. Но это позиция церковного центра. На окраинах, занятых белыми, такая позиция была невозможна, ибо вожди белых в своих программах указывали, что с ними Церковь, что они за православие. Они сделали Церковь своим идеологическим оружием, и таким образом ввели ее в условия политической борьбы. Поэтому, несмотря на послание, духовенство активно участвовало в белом движении. В чем причины этого? В том только, что все церковники - черносотенцы? Думается, ответ мы найдем, проанализировав воззрения на это церковных деятелей.

Бывший монархист-националист митр. Евлогий, например, был, конечно, на стороне белого движения, ибо видел в Красной России только "веяние духа большевистской злобы и разрушения"¹⁹⁰. А всегда бывший беспартийным митр. Вениамин полагает, что духовенство шло к белым не в силу каких-то политических воззрений, а потому что бежали от красных¹⁹¹. Более того, учитывая религиозные стремления духовенства в первую очередь заботиться о спасении души, митр. Вениамин полагает, что туда во многом шли вообще не ради практической выгоды. Так он объясняет свой приход в армию Врангеля: "Все белое было мне знакомым своим прошлым, а главное - религиозным. (…) Я (…) не думал о конце или победах, (…) а шел на голос совести и долга. И в этом душевном решении не раскаиваюсь и теперь. Пусть это было даже практической ошибкой, но нравственно я поступил по совести…"¹⁹² Эти слова многое объясняют. Здесь выражено и стремление не предать свои идеалы, и естественное тяготение к монархическим группам, о котором мы писали выше. Здесь даже просматриваются какие-то упадническо-подвижнические мотивы (как бы противоречиво это не звучало), присущие вообще настроениям духовенства той поры.

Таким образом, причины фактического перехода в активную политическую борьбу разнообразны. Это не только намеренное стремление участвовать в политической борьбе¹⁹³ или банальное бегство от большевистского террора, но и стремление спасти если не тело, то душу.

Много позже Вениамин, размышляя над причинами поражения белых, понял некоторые из них. Он полагал, что главной причиной поражения белых было отсутствие у них четкой позитивной программы. Они были "против красных, против безбожников"¹⁹⁴. Более того, у белых "цели были - восстановление, в общем, прошлого, а не создания нового"¹⁹⁵, что, как полагал митр. Вениамин, невозможно, ибо историю назад не повернуть. "История народных масс тогда была красная, революционная, а идти против стихии таких колоссальных исторических штормов всегда было бесполезно и гибельно для меньшинства…"¹⁹⁶ "У нас не было руководящих идей…"¹⁹⁷ - с горечью добавляет митрополит. Он также считает, что не последней причиной поражения белого движения стало то, что вера многих белых генералов была "прохладной", показной¹⁹⁸.

Как мы понимаем сейчас, в этих идеях много верного. Но в эпоху гражданской войны духовенство не высказывало их, ибо не могло постичь суть происходящего. Оно шло за белыми генералами в надежде не столько на них или на себя, сколько на милость Божию, которую он проявит к впадающей в грех, но кающейся земле.

Остановимся еще на одном аспекте. В связи с войной связь с центральной патриаршей властью была столь слабой, что порой важные патриаршие указы доходили до мест с сильной задержкой. Этим также обуславливались противоречия между местными и официальной линиями поведения.

В своих воспоминаниях митр. Вениамин замечает, что патриаршее послание о невмешательстве духовенства в политическую борьбу 1919 г. дошло до Крыма только "во времена Врангеля"¹⁹⁹(!). Автор пишет, что на том этапе Церковь принимала довольно деятельное участие в политической борьбе против советской власти и в поддержании белого движения. "Прочитали мы его [Это послание. - Р. К.] на заседании (…)и постановили положить (…)"под зеленое сукно", не объявляя народу, чтобы не вызвать смущения. В оправдание свое мы решили, что этот указ касается тех областей, где существует советская власть, и не может распространяться на местности, где господствуют белые (…) Да и не могли мы исполнять такого указа, так как это белое движение отвечало и собственным нашим симпатиям, и интересам Церкви [Курсив мой. - Р. К.]"²⁰⁰. Это уже за границей, размышляя о прожитом, митр. Вениамин будет каяться за неисполнение воли Святейшего Тихона²⁰¹, а тогда он лишь "немного обеспокоило подобное (…) непослушание патриарху"²⁰². Итак, перед нами различие позиций Центра и окраин в вопросе о политической борьбе. Это вызвано не только идейными разногласиями, но и условиями гражданской войны.

Из приведенных цитат видно, насколько разошлись к 1922 г. дороги патриаршей Церкви и местных церквей. Это можно рассматривать как предпосылки откола от патриаршей Церкви многих частей.

Так же можно оценивать и следующий факт. Тот же Вениамин, будучи одним из немногих, кого все же "немного обеспокоило непослушание патриарху", полагал, что Тихон "ошибался не однажды, а дважды"²⁰³, когда анафеманствовал большевиков и когда осуждал Брестский мир. Учитывая противоречивость как воззрений Вениамина, так и позиций патриарха, нельзя сказать, что это два разных идейных направления. Но сам факт осуждения главы Церкви лояльным к ней человека свидетельствует о весьма шатком внутреннем устройстве Церкви. Внутреннего порядка в связи и с многими внешними факторами в структуре патриаршей Церкви не было. Патриарх в условиях Гражданской войны и атеистической власти не смог стабилизировать и направить в единое русло все противоречивые силы русской Церкви.

* * *

Можно заключить, что в годы Гражданской войны в Церкви в геометрической прогрессии увеличивались "разброд и шатание". Усиление декадентских, пораженческих настроений, невыполнение указов патриарха, не всегда осознанное, порой вынужденное участие в политической борьбе, отделение от нее ряда групп - все это было характерно для церковной жизни тех лет.