2. Семейная ферма и плантация: проблемы капиталистической организации труда в этих условиях.

Север, с его умеренным климатом и относительно однородными природными условиями, благоприятствовал зерновым культурам (пшеница, кукуруза, овес), требовавшим сезонного сельскохозяйственного цикла. При дефиците рабочих рук это привело к распространению мелкой семейной фермы. Субтропический климат Юга, с теплой зимой, жарким и влажным летом, длинным вегетационным периодом (до 250 дней), позволял выращивать, помимо зерновых (фермерских) культур, плантационные (табак, рис, хлопок, сахарный тростник, индиго). Для них требовались круглогодичные работы, что вызвало — при недостатке рабочей силы — рабство. Различия между Севером и Югом еще больше усилились в начале XIX в., когда промышленный переворот повлек за собой индустриализацию Севера и укрепление плантационной рабовладельческой системы.

Фермер всегда был потенциальным товаропроизводителем, и лишь особая американская социальная среда (неразвитость рынка, дорог, городов, промышленности) принудила его на время перейти к натуральному хозяйству. С изменением условий фермер из потенциального товаропроизводителя быстро превратился в реального.

Иное дело Юг, где зависимость от природной среды сохранялась значительно дольше, а потому неадекватность капиталистического духа материальным условиям стала надолго его отличительной чертой.

3. Сущность плантационного рабства и его эволюция.

На Юге среда вызвала к жизни плантационное хозяйство, а с ним рабство, несовместимое с капиталистическим духом английских переселенцев. Противоречива сама рабовладельческая плантация; порожденная торговым капиталом и ориентированная на мировой капиталистический рынок, она работала ради прибыли, т.е. была по своей природе капиталистической, но использовала из-за дефицита рабочей силы труд рабов. Отсюда некоторые элементы натурального хозяйства в жизни плантации. Рабовладелец добивался максимальной отдачи от дорогостоящих рабов, а потому плантация производила все необходимое для своих обитателей (пищу, одежду, инвентарь). «Натуральность» рабовладельческой плантации и ее направленность на мировой рынок тормозили развитие внутреннего рынка: на Юге медленно развивались промышленность, города, транспорт, а фермеры не могли перейти к товарному производству. Специфический характер приобрели индустриализация и урбанизация в регионе. Промышленность базировалась в основном на рабском труде, города, особенно нижнего Юга, являлись скорее местом жительства плантаторов, чем торгово-промышленными центрами. Южное общество было столь же противоречивым, явно не укладываясь в модель ни буржуазного, ни рабовладельческого. Плантатор являлся одновременно землевладельцем, рабовладельцем и капиталистом, но весьма своеобразным, ибо вкладывал большую часть капитала в рабов и не заботился о развитии торговли, промышленности в регионе. Он был не инвестором, а спекулянтом, играющим на рынке рабов и недвижимости, т.е. представителем торгового капитала. Столь же своеобразными были и южные промышленники, имевшие или нанимавшие рабов; фермеры-рабовладельцы, которые сами работали на земле и использовали труд рабов, освободив свои семьи от полевых работ. Такую ферму уже не назовешь чисто семейным предприятием. Однако и капитализм влиял на рабство. Жизнь рабов в городах, в семьях белых или рядом с ними, рост квалификации, образования повышали их самосознание, вырабатывали дух свободы, подтачивая институт рабства. Раба рассматривали как дорогую собственность, требующую ухода наравне с мулом, машиной, и стремились наиболее эффективно использовать. Рабство американского Юга оказалось самым жестоким, поскольку в рабе не видели человека, лишая его права на личную жизнь, столь ценимую белыми американцами. Погоня за прибылью вынуждала плантаторов контролировать весь быт рабов: сон, еду, одежду, семейные отношения.

5. Значение гомстед-акта 1862 г.

Многие полагали, что если народ получит землю в собственность, к которой сможет приложить свой труд, то он не только накормит себя, но у него появятся излишки сельскохозяйственных продуктов. Вырученные за них деньги позволят приобретать больше товаров и машин. Расширится промышленное производство и увеличится поступление налогов в казну. Но некоторые опасались, что раздача бесплатных гомстедов обесценит земельные массивы, приобретенные ими в Великой долине Запада для спекуляции.

6 мая 1862 г. билль прошел Сенат (33 – за; 7 – против), и на следующий день Грили торжественно объявил, что долгожданный билль принят Конгрессом.

Закон о бесплатном наделении земельным участком действительного поселенца оценивался прессой как одна из наиболее полезных и жизненно необходимых реформ за всю историю цивилизации.

Принятие небывалого в истории закона открыло для заселения и цивилизационного освоения новые миллионы акров. Тем самым в стране начала действовать новая система распределения государственного земельного фонда, которая предусматривала создание миллионов небольших фермерских хозяйств.

Получение в полное и вечное владение заветного участка – землю жизненной мечты – давало надежду, что людям удастся обрести экономическую независимость путем простого ухода на земли Запада и миновать «прелести» смрадных городских трущоб, вызванных к жизни ходом капиталистической индустриализации. Вслед за возраставшим с каждым годом (даже за время войны) потоком переселенцев следовали представители власти, строились отделения банков, салуны, питейные заведения, церкви, школы, железные дороги и телеграфные линии. Новые транспортные возможности способствовали вовлечению развивавшихся хозяйств к региональным и национальному рынкам. Проведение на Западе каждой новой железнодорожной линии сокращало транспортные расходы фермеров по доставке продуктов в города и в то же время поднимало цены на прилегающие к дороге земельные участки.

Разумеется, закон о гомстедах принес значительное облегчение новым поселенцам хотя бы тем, что отпала необходимость платить за участок (за 160 акров минимум 200 долларов).

По закону о гомстедах тысячи скваттеров и их сыновья, воевавшие в армии Союза, становились собственниками обрабатывавшейся ими «незаконно» уже несколько лет земли. В одиночку и группами солдаты стремились еще до увольнения из армии оформить гомстед на свое имя.