Справедливая война

Все военные приготовления Германии с конца XIXв. и вплоть до начала войны не носили, как указывает Альфред фон Тирпиц, наступательного характера. Единственной целью увеличения вооружений была «почётная оборонительная политика», а флот строился в расчете на «оборонительную войну»²⁶⁰. Даже оперативные планы были составлены в оборонительном духе²⁶¹. Германское правительство полагало, что военная подготовка сможет обезопасить Германию, охладить пыл соперников и сделать нападение на неё рискованным предприятием²⁶². Рейх всеми силами старался показать свою миролюбивость: постоянно шёл на уступки в переговорах с Британией, гарантировал, что ему были «чужды какие бы то ни было агрессивные планы»²⁶³. И даже когда вспыхнула война, говорит А. Тирпиц, выражая позицию миллионов немцев, он был против любых аннексий на востоке и на западе²⁶⁴. Во всём народе господствовала уверенность в том, что никто из немцев не стремился к войне, все сознавали превосходство противника²⁶⁵.

Германия, таким образом, не желала войны, она для неё была бессмысленной и опасной, следовательно, по мнению гросс-адмирала, Германская империя не была её инициатором, напротив, она оказалась жертвой агрессии и была вынуждена обороняться. Однако следует заметить, что для войны 1914 – 1918гг. характерной чертой как раз и является то, что «все страны воевали под лозунгами защиты отечества и национального освобождения»²⁶⁶. Ни одна из них прямо не называла свои цели войны захватническими.

Агрессивность, которую приписывают Германской империи её противники, объясняется всё теми же политическими ошибками и просчётами, которые допустила немецкая дипломатия. Так, Альфред фон Тирпиц негодует, что решения о начале войны принимались слишком поспешно и необдуманно, - вышло так, что Германия первая объявила войну и России, и Франции. Адмирал, стремясь оправдать родную страну, говорит о германском менталитете, который не позволял «обороняться, не объявив войну», - «вне Германии подобный ход мыслей совершенно непонятен»²⁶⁷. Тем не менее, Тирпиц признаёт, что это было крупной ошибкой, так как Германия в глазах общественности становилась агрессором и, более того, рушились Германо-итальянский и Германо-румынский оборонительные союзы²⁶⁸.

Общее положение Германии даже в начале Первой мировой «являлось беспримерно неблагоприятным»²⁶⁹. Она была стиснута между сухопутными врагами и сразу же перешла в глухую оборону, «ощетинившись подобно ежу»²⁷⁰. Однако такая стратегия не могла обеспечить Германской империи победу, так как противники господствовали на море, что делало их практически неуязвимыми и сводило на нет все успехи на суше. В глазах А. Тирпица, такое начало войны было, с одной стороны, в корне неправильным, - требовались активные наступательные действия, а, с другой, это ещё одно свидетельство мирных намерений Германии, которая оказалась неготовой к ведению агрессивных боевых действий.

Положение Германии с каждым годом всё ухудшалось, требовалось заключить мирный договор хотя бы с одним из противников: в 1916г. «наступил момент, когда по примеру Семилетней войны сепаратный мир с царём окончательно сделался для нас вопросом жизни и смерти»²⁷¹. Германская империя желала прекращения войны, она готова была в любой момент откликнуться на предложение мира, основанного на соглашении сторон²⁷², однако Антанта отвечала «насмешками и известной завоевательной программой»²⁷³. За все годы войны, отмечает Тирпиц, не было ни одного часа, когда Англия была бы готова заключить мир, не равносильный гибели Германии²⁷⁴. Таким образом, длительность и разрушительность Первой мировой войны – это всецело вина Великобритании, её нежелания идти на компромисс. У Германской империи просто не оставалось выхода, кроме как продолжать оборону, так как перед германцами открывалось всего два пути: «либо англичане осуществят свою волю к уничтожению Германии, либо мы свою волю к жизни»²⁷⁵. На карту было поставлено само существование германского государства²⁷⁶.

Итак, даже если Тирпиц намеренно искажает информацию, даже если он намеренно старается оправдать Германию, всё равно, практически с самого начала Первой мировой Германская империя «противостояла ужасающему превосходству сил, боролась против всемирного антигерманского заговора, организованного англичанами, сохраняла много лет бодрость, несмотря на клеветническое отрицание нашего миролюбия и грубое уничтожение бесчисленных германских жизней во всех частях света, настигала врага на суше и на воде»²⁷⁷ с одной единственной целью – выжить.

Кроме того, Германская империя защищала не только себя, она исполняла историческую миссию – «защищала свободу Европы от возникающих по ту сторону морей гигантских держав». В глазах Тирпица, Первая мировая война была, «возможно, последней борьбой за свободу Европы против мирового капитализма англо-саксов»²⁷⁸. «Германия возвышалась и падала вместе с Европой, а Европа – вместе с нею»²⁷⁹.

Единственной возможностью для Германии выжить и отстоять свои позиции была победа над Великобританией, которая обладала наибольшими средствами и наиболее упорной волей к войне. «Лондон всегда был политическим мозгом Антанты; он же стал и её военным мозгом»²⁸⁰. Все действия России и Франции находились в полной зависимости от решений Англии, она координировала их, указывала «верное» направление и подталкивала к продолжению военных действий против Германской империи. Необходимо было упорно противодействовать Британии, необходимо было «так прижать Англию, чтобы она сочла примирение более выгодным для себя»²⁸¹. Однако Германия не могла этого сделать в одиночку, у неё не хватало сил и средств для справедливой борьбы на равных с Великобританией. Выход был всего один – исправить прежние ошибки, начать мирные переговоры с Францией и, прежде всего, Российской империей²⁸², объединить усилия в общей борьбе с Англией. Фактически, «путь к миру на всём континенте лежал через Петербург»²⁸³ и, главное, существовал реальный шанс на примирение России и Германии, но «самоубийственная политика Бетмана и германской демократии создала польское государство, вновь разожгла вражду к нам России и толкнула её на революцию, а подводная война, начатая слишком поздно и при ухудшившемся положении, и дипломатические промахи вызвали объявление войны Америкой»²⁸⁴. Германцам осталось лишь возлагать надежды на внутренние факторы, экономическую борьбу, выдержку и патриотизм собственного народа.

Итак, для Альфреда фон Тирпица мировая война была, несомненно, войной оборонительной и справедливой. Германия защищала своё право на жизнь, тогда как Англия, пустившая кровь Европе, стремилась окончательно уничтожить Германскую империю как своего главного конкурента.

* * *

Германская империя совершила огромное количество политических ошибок, её руководители не видели общей картины, они не сознавали опасности, которая нависла над миром. Когда положение стало критическим, германская внешняя политика и дипломатия зашли в тупик, они стали метаться из стороны в сторону в поисках выхода из ситуации, но результат был совершенно противоположен их чаяниям. Своими необдуманными поступками и агрессивными жестами они, сами того не желая, настроили весь мир против Германии, убедили всех в агрессивности рейха.

Империя, в глазах Тирпица, стремилась к миру, но её действия были слишком хаотичными, чтобы убедить в этом мировую общественность. Противники Германии и, прежде всего, Великобритания, питавшие надежды быстро расправиться с нежелательным конкурентом, всячески обостряли ситуацию, подталкивали Германскую империю к совершению ошибок, провоцировали её на войну.

Сама Первая мировая война явилась неожиданностью для германского правительства, которое не предполагало такого резкого развития событий. Если бы Германия была агрессором, в 1914г. она бы вступила в бой подготовленной и повела решительное наступление на противников. Однако, как указывает гросс-адмирал, никаких наступательных действий германская армия и флот не планировали, все их приготовления была направлены на оборону. Соответственно, с началом войны германцы практически сразу же перешли в глухую оборону, стремясь остановить наступление трёх фронтов.

Единственной целью Германской империи в этой войне было заключением мира на основе соглашения сторон, но ни Россия, ни Франция, ни Англия не желали заключать мир с «агрессором» на равных условиях. Тройственное согласие требовало таких уступок, на которые рейх не мог согласиться. Таким образом, для Германии продолжение войны стало необходимостью, немцы сражались за жизнеспособность своего государства. Они стремились «сохранить экономическое процветание своей страны, спасти исконные земли, лежащие по Рейну, от упадка, свои ганзейские города от превращения в простые английские фактории, а весь свой национальный организм – от удушения, уготовленного ему Англией»²⁸⁵. Следовательно, для Германии эта война была справедливой – эта была война за жизнь.

По мнению Альфреда фон Тирпица, поражение Германии было обусловлено не только полным превосходством её противников, но и непониманием самой сущности мировой войны²⁸⁶. Ещё старый фельдмаршал Мольтке в 1890г. предсказал, что «следующая война может продлиться семь лет или даже тридцать, потому что ресурсы современного государства настолько огромны, что оно не признаёт себя побеждённым после одного военного поражения и не прекратит борьбы»²⁸⁷. Его племянник также периодически говорил кайзеру, что «это будет национальная война, которая закончится не решающей битвой, а после длительной утомительной борьбы со страной, которая не будет побеждена до тех пор, пока не будут сломлены её национальные силы»²⁸⁸. Однако Германский Генеральный штаб как будто не заметил этих поистине пророческих предсказаний и основывал все свои действия на ортодоксальной концепции решающей битвы и короткой войны. Немцам нельзя было ограничиваться сухопутными театрами войны, мировой характер конфликта требовал действий на всех фронтах, включая и морской. Гросс-адмирал, видя все ошибки германского командования, его неподготовленность к новым условиям войн, заключил, что «нация или её верхний слой ещё не созрели для такой войны»²⁸⁹.

Итак, наиболее яркой отличительной чертой войны 1914 – 1918гг. является её мировой характер, который не был присущ ни одной войне прошлого.