Цели Германии

Внешне и внутриполитическое положение Германии накануне войны 1914 – 1918гг. было сложным. Со всех сторон её окружали страны-конкуренты, страны-соперницы, не желавшие возвышения Германской империи. В то же время, бурный экономический и демографический рост не позволял Германии стоять на месте, она должна была развиваться, иначе её ждал непременный упадок, а, возможно, и гибель как самостоятельного государства. Естественно, что германское правительство стремилось спасти свою империю, искало пути выхода из сложившейся кризисной ситуации, однако путей этих было немного, и все они подразумевали активную внешнеполитическую деятельность, направленную на повышение авторитета Германии в мировом сообществе.

С началом вильгельмовской эпохи Германия перешла к мировой политике, которая представляла собой решительный разрыв с континентальной политикой Бисмарка. Для огромной политической и экономической динамики рейха небольшая Центральная Европа уже становилась слишком тесной, «промышленная, финансовая и торговая буржуазия, раздражённая политикой Англии, Франции и России, требовала экспансии»⁹¹. Следует, однако, заметить, что эта упомянутая экспансия могла выражаться и вполне мирными средствами, т.е. «экспансию», которую требовали пангерманцы, нельзя однозначно назвать агрессивной, нельзя сказать, что она была направлена на достижение господства надо всеми остальными государствами.

Более правдоподобной кажется борьба Германской империи за её «признание в качестве «мировой державы», имевшей соответствующие этому статусу интересы»⁹². Действительно, невозможно отрицать стремление немцев к переделу «уже поделённого мира», к овладению новыми колониями, но для достижения этих целей, сперва, требовалось получить соответствующее положение и его официальное признание другими державами. И правительство, и император, и, более того, «вся нация страдали от нестерпимой потребности признания», они считали себя «наделёнными правом господствовать и в то же время обманутыми, потому что остальной мир отказывался признать это право»⁹³. Таким образом, для получения статуса мировой державы Германии также требовалось иметь определённые предпосылки, которых в конце XIXв. ещё не существовало. Фактически, у рейха было два пути, об одном из которых говорит Б.М. Туполев – «господство над «Срединной Европой»⁹⁴, которое позволило бы создать плацдарм для дальнейшей экспансии, а второй путь активно проводил в жизнь Альфред фон Тирпиц – строительство военного флота, способного конкурировать с английским.

В современной историографии прочно установилась теория о желании Германской империи установить свою гегемонию в Европе. Так, о «гегемонистских замыслах»⁹⁵ рейха говорил Б.М. Туполев. В.Н. Виноградов, анализируя предполагаемое германским руководством послевоенное устройство Европы, также пришёл к заключению о планах подчинить себе или же максимально ослабить все соседние государства⁹⁶. В.С. Васюков прослеживал стремление Империи не просто к упрочению своего положения в Европе, «но и к постепенному завоеванию доминирующих позиций на континенте»⁹⁷ с самого её зарождения, т.е. с января 1871г. Однако современники Первой мировой, её участники с германской стороны видели в действиях рейха преследование благородных целей, какими были свобода, равноправие, мир. Понятно, что «государственно-настроенные немцы», как называл патриотов А. Тирпиц, никогда не признали бы необоснованных и несправедливых притязаний своей родины, тем более её агрессивных планов. Для них все устремления Германии были направлены на «достижение в срединной Европе положения Primus inter pares, в котором большинство европейских народов увидело бы гарантию их собственной полной свободы»⁹⁸.

Одним из ключевых понятий, которым оперировали реваншисты, рассуждая о целях Германии, было «европейское равновесие»⁹⁹. Именно его добивались немцы, «приступившие с помощью своего государства к завоеванию свободы и равноправия»¹⁰⁰. Таким образом, ближайшей целью было изменение расстановки сил в Европе и мире в пользу Германии¹⁰¹, но эта цель никоим образом не предполагала развязывание войны, так как рейх не был к ней готов, – «было безумием в таком положении давать врагам повод к войне»¹⁰².

В начале XXв. германская внешняя политика зашла в тупик, она попеременно ориентировалась то на Россию, то Англию, стараясь заручиться нейтралитетом хотя бы одной из держав¹⁰³. Однако такая политика «маятника», наоборот, негативно сказалась на межгосударственных взаимоотношениях, показала слабость и неуверенность Германии. Даже Тирпиц критиковал её за неспособность добиться хоть какого-то успеха, хотя и советовал «всячески сохранять мир, благодаря чему мы ежегодно выигрывали, тогда как в случае войны мы могли бы выиграть мало, зато рисковали потерять всё»¹⁰⁴. «Мирное завоевание положения мировой державы»¹⁰⁵ было гораздо перспективнее военного, так как неагрессивное экономическое опережение Англии, по словам гросс-адмирала, превратило бы немцев в «действительно мировой народ, созревший для союза с сильнейшей великой державой будущего (Америкой - прим. авт.)»¹⁰⁶. Требовалось лишь десять – пятнадцать лет, чтобы «обогнать все другие нации и занять прочное место в мировой политике, сводящейся в конечном счёте к экономической политике»¹⁰⁷. Война же перечеркнула все имевшиеся «возможности для установления равновесия сил»¹⁰⁸. Интересно, что в 1901 году, по мнению Л.Гарта, существовала реальная возможность заключения союза с Англией, но в этот период Германия ориентировалась больше на Россию и была убеждена в неприемлемости для неё связи с Великобританией¹⁰⁹. В этом случае можно говорить о политической ошибке германского руководства. В 1912 году ещё раз представился случай добиться нейтралитета Англии в обмен на отказ от новеллы о военно-морских силах, на что Тирпиц готов был пойти ради равноправия в мировой политике и свободы морей¹¹⁰. Однако в этот раз уже английская сторона в ходе переговоров выставила такие требования, которые воспринимались немцами, как вассальная зависимость, и которые, соответственно, не могли быть одобрены Германией¹¹¹.

Неопределённость во взаимоотношениях двух стран, таким образом, не была преодолена ни в 1901, ни в 1912 годах, и главной причиной такого положения вещей была англо-германская конкуренция, когда ни одна из держав не хотела уступать: и Англия и Германия ожидали, что противник отступит, если посильнее на него надавить. Великобритания ощущала своё превосходство на море, превосходство в колониальной сфере, тогда как Германия предвосхищала экономическую победу, которая должна была придти к Империи через несколько лет мирного развития¹¹². Несколько лет мирного развития – это та самая «опасная зона», которую стремился пройти Альфред фон Тирпиц и не поссориться с Англией¹¹³. Однако антагонизм между двумя державами: постоянное желание Германской империи «завоевать духовную и материальную независимость от англосаксов»¹¹⁴, поднять всю Европу на борьбу «против мирового капитализма англичан»¹¹⁵, и английское стремление не допустить экономического расцвета Германии, её чрезвычайного военного усиления, сорвали все планы гросс-адмирала. Именно в этих условиях Англия и Германия, история взаимоотношений которых прежде не знала крупных военных конфликтов, постепенно превращались в злейших врагов¹¹⁶.

Стремление к равноправию, миру можно назвать теоретическими целями германского руководства, однако внимание следует уделить и практическим целям Германии, которая планировала достигнуть статуса мировой державы путём заключения выгодных союзов, «справедливого» передела мира и ускоренной колонизации.

Итак, несмотря на то, что Германия вырвалась вперёд в своём экономическом и военном развитии, она «запоздала к дележу колоний и «сфер влияния» и выступала инициатором кардинального передела мира, включая Европейский континент»¹¹⁷. Надежда принять участие в «почти уже заканчивавшемся разделе мира»¹¹⁸ ещё теплилась в сердцах германских патриотов. Необходимо отметить, что стремление перекроить карту Европы и мира было в духе дипломатии и внешней политики всех великих держав того времени, но политика Германии выделялась среди них выросшим до мирового масштаба экспансионизмом¹¹⁹. Со слов Л.Гарта, «англичане так привыкли к колонизации, что слепо уверились, будто это дело лишь «Джона Буля», и не могли понять, как могут возникать такие же стремления у кого-либо другого, кроме традиционных соперников – Франции и России»¹²⁰, как вдруг на мировой арене появился новый могущественный конкурент – амбициозная Германская империя.

А. Тирпиц объяснял необходимость передела мира жизненными потребностями Германии, которая, не имея колоний и оставаясь маленьким государством в центре Европы, была обречена на прозябание в качестве «бедного маленького народа»¹²¹, если бы не создала силу, способную перетянуть чашу весов на её сторону.

Передел мира, что очень важно, открывал германцам новые рынки сбыта своих промышленных товаров, а «это увеличение экономического значения Германии укрепляло и политические позиции, а также влияло на все другие отрасли германского экспорта»¹²². Если бы рейх отступился от этой цели, если бы не завоевал себе новых рынков, его экономика неизбежно потерпела бы коллапс¹²³. Передел мира, таким образом, мог носить и чисто экономический характер, - рынки сбыта можно было заполучить, обойдясь без территориальных захватов. Однако германцы считали, что экономического передела будет мало, - «требовалось приобрести колонии», так как Германия не сможет «существовать без расширения своих границ»¹²⁴. Эта идея возникла и получила быстрое развитие после отставки Бисмарка, который полагал, что «для Германии колонии будут невыгодной и бесполезной обузой»¹²⁵. По мнению «железного канцлера», Германская империя занимала слишком невыгодное положение в Европе, которое требовало от неё, прежде всего, проведения активной континентальной политики, но никак не колониальной и мировой. Фактически, на колониальные захваты германцев подвигло не желание правительства заполучить новые территории, а общественное мнение, формируемое, в частности, созданным в 1891г. крайне агрессивным Пангерманским союзом. «Пангерманцы» требовали создания обширной колониальной империи: присоединения к Германии стран Прибалтики, Бельгии, Люксембурга, установления сферы немецкой политической и экономической гегемонии на Балканах, в Центральной Европе, на Ближнем и Среднем Востоке¹²⁶. Под их нажимом «примерно с 1894г. колониальные захваты стали одной из главных целей внешней политики Германии». Новая «мировая» политика отныне старалась распространить своё влияние и на такие области, которые англичане считали своей монополией¹²⁷, что ставило рейх в уязвимое положение, ведь владение колониями «в конечном счёте зависело от доброй или злой воли британского соперника», который всегда мог «блокировать германское побережье, отрезав все пути для внешней торговли, что парализовало бы германскую промышленность, нуждающуюся в импортном сырье»¹²⁸. Подобная опасность подталкивала Германию к наращиванию своих вооружённых сил, призванных подкрепить германский авторитет на мировой арене. Это провоцировало Англию к ответным действиям, - круг замыкался, и эскалация конфликта оказывалась неотвратимой.

Создание колоний подкреплялось также стремлением создать военно-морские базы, которые бы явились «предпосылкой для ведения крейсерской войны»¹²⁹, т.е. они значительно увеличивали военно-морскую мощь Германской империи. Сюда же надо добавить и желание укрепить и расширить связи метрополии с заграничными немцами-эмигрантами: «за границей так много немецкой крови, которую надо удержать за нами или вновь оживить»¹³⁰.

Удивительнее всего, что Германии почти что удалось достигнуть мирного урегулирования конфликта с Великобританией, - в 1914 году англо-германское соглашение о колониях было практически уже подписано¹³¹. Весь трагизм ситуации заключался в том, что «парафированное англо-германское колониальное соглашение» было передано английскому послу для подписания как раз в день объявления войны¹³².

Особенностью кануна Первой мировой войны стала возросшая роль флота, который непосредственно влиял на «союзоспособность» страны и являлся «индикатором мощи империй»¹³³. Соответственно, одной из важнейших целей, «к которой стремился рейх в усложнившихся политических условиях нового времени», являлась «политика союзов и уклонения от всякого рода международных конфликтов»¹³⁴. Союзная политика состояла в объединении нескольких, возможно, незначительных морских держав, какими были Россия, Италия, Германия в конце XIXв., с намерением сложить воедино их военно-морские силы и сломить всемогущество сильнейшего флота, коим являлся английский¹³⁵. Именно эту цель преследовала программа военно-морского развития Альфреда фон Тирпица, строившего флот, который не мог сразиться и выйти победителем из битвы с Великобританией, но который делал Германскую империю способной привлечь к себе союзников во всём мире¹³⁶.

Тем не менее, и здесь Германская империя не смогла добиться успеха. В 1898 – 1901гг. потерпели неудачу попытки Англии установить союзнические отношения с Германией¹³⁷, которая не пошла на сближение со своим главным конкурентом. Также и завет Бисмарка «дружить с Россией» и договор «Перестраховки», воплощавший этот завет, были забыты Вильгельмом. Договор не был продлён в 1890г., что повлекло за собой быструю переориентацию России на альянс с республиканской Францией¹³⁸. Разрыв с Российской империей, по словам Барбары Такман, явился «первой и самой худшей ошибкой»¹³⁹ правления нового кайзера. А. Тирпиц также сожалел об ухудшившихся отношениях с Россией, которая, хоть и не являлась очень выгодным военным союзником^140,141, но всё же могла быть полезна в случае войны с Великобританией. Ещё одной фатальной ошибкой была изначальная незаинтересованность Германии в сближении с США¹⁴², хотя возможность такого сближения реально существовала.

В конечном счёте, «политическое руководство так и не сумело своевременно привлечь союзников»¹⁴³, - Германия осталась в одиночестве перед Тройственным согласием. Тройственный союз, конечно, существовал, но, по мнению Тирпица, ни Австро-Венгрия, ни Италия не представляли реальной силы и не могли оказаться существенную помощь Германской империи.

Итак, следует свести все устремления Германии воедино и сформировать единую систему целей и задач рейха перед войной 1914 – 1918гг. Первостепенной задачей было усиление германских сухопутных и военно-морских сил, которое было способно обезопасить страну от внешней угрозы и поднять её авторитет в мировом сообществе. Возрастание немецкого авторитета влекло за собой повышение привлекательности Германии среди других держав, что способствовало заключению выгодных союзов. Без союзников рейх не мог обойтись, так как ему не хватало собственных сил для победы над морским гегемоном – Англией. В результате, конечной целью Германской империи было завоевание статуса «мировой державы» путём создания военно-политического блока и коллективной победы над колониальным монополистом.