Разрушительная неадекватность либеральных рецептов

Неожиданно выяснилось, что на считавшуюся эталоном пиночетовскую Чили не похожа не только Россия с ее монополизмом, высокой территориальной дифференциацией и жестко патерналистской ориентацией населения, но даже Польша, по сей день считающаяся эталоном либеральных реформ. Польские аналитики, принимавшие непосредственное участие в реформах, прямо указывали, что главной причиной успеха было не афишируемое, но решительное и последовательное игнорирование значительной части рекомендаций и даже прямых требований МВФ, носивших откровенно вздорный характер. Польшу очень часто пытаются представить как первый опыт применения либеральных экономических рецептов на постсоциалистическом пространстве. К сожалению, это не так. Первый опыт применения этих рецептов благодаря лукавству комментаторов, страху участвовавших в этом лиц и простой отвычке думать и по сей день остается вне поля зрения современной общественности. Между тем, если бы чисто экономическим аспектам этого первого опыта было бы уделено внимание, все постсоциалистическое развитие если и не Европы, то, по крайней мере, России могло бы пойти по-другому. Ибо первым объектом полномасштабного применения либеральных рецептов в их последовательном виде - монетаристской «шоковой терапии» - стала Югославия, «самая капиталистическая из социалистических стран мира», полностью забытое ныне правительство которой под руководством блестящего инженера Анте Марковича в 1989-1990 годах в считанные месяцы не только прекратило гиперинфляцию, но и стабилизировало цены. Переход к рынку, казалось, был победоносно и цивилизованно завершен, - и Югославия стала мечтой широких кругов иностранных инвесторов, и без того воодушевленных волшебным рыночным преображением социализма. Югославия оказалась на пороге инвестиционного бума и процветания, - того самого, которым напрасно грезили в следующем десятилетии все «либеральные фундаменталисты» - и на этом самом пороге была разорвана в клочья сильнейшими центробежными тенденциями, внезапно и кардинально усиленными во многом вызванными к жизни именно успешным развитием рынка. Этот трагический урок так никогда и не был осмыслен, а уже через десятилетие осмыслять этот урок оказалось некому: страна рухнула, не выдержав его тяжести.

Несоответствие применявшихся к нашей стране либеральных рецептов ее реалиям усугубило последствия распада СССР и усилило «бегство мозгов», идей и технологий. Вызванное этим взрывное увеличение в развитых странах числа квалифицированных специалистов, эффективность которых качественно выросла из-за освобождения от бюрократических и политических ограничений, резко ускорило технологический прогресс и содействовало превращению информационных технологий из наиболее перспективной в еще и наиболее мощную отрасль экономики. Таким образом, по иронии судьбы первоначальная неадекватность либеральных механизмов освоения развитыми странами постсоциалистического экономического пространства, ускорив мировой технологический прогресс и наступление глобализации, изменила саму модель этого освоения. В результате либеральные рецепты, первоначально разработанные для небольших стран как инструменты индустриального, «развивающего» освоения, стали выполнять функции «разрушающего» освоения постиндустриальной, информационной эпохи (см. раздел 7.2.2.). Однако это произошло только в начале 90-х годов. Во второй же половине 80-х даже самые крупные корпорации еще и не помышляли о самостоятельном освоении постсоциалистического пространства и тем более - СССР. Подобные программы зарождались и разрабатывались на уровне государств и были направлены не столько на обеспечение экономической экспансии (она, конечно, предполагалась, но лишь как инструмент достижения цели, а не как сама цель), сколько на оцивилизовывание соответствующих регионов. В отношении нашей страны возникло два проекта такого рода (по ходу дела появился и третий, но его не успели даже начать осуществлять), которые потерпели крах уже к середине 90-х годов.