9.4. Сша: глобальная монополия

Глобализация - это Америка (У.Б.Клинтон)

В силу объективно доминирующей на всяком нерегулируемом рынке тенденции к концентрации единый глобальный рынок испытывает сильнейшую тягу к складыванию единой глобальной монополии. В ее роли, как это ни парадоксально, все больше выступает не коммерческая организация, но целое общество - США, ставшие основным двигателем глобализации и, соответственно, главным приобретателем выгод, приносимых ею человечеству. Формирование подобной совокупной, огосударствленной монополии - по сути дела, империи, - является вершиной, объективным завершением процессов концентрации производства, монополизации рынков и влияния на них (включая информацию и технологии), сращивания корпоративных структур с государственными. В 90-е годы крупнейшая экономика мира росла наибольшими среди развитых стран темпами (табл. - подтвердить!). Доля США в валовом мировом продукте близка к 30%, доля в собственности (в акционерном капитале) составила около 50%, а в новейших технологических разработках - около 80%. Чем более значим тот или иной показатель развития, тем выше в нем доля США. Однако количественное доминирование США - сущий пустяк по сравнению с вытекающим из него качественным доминированием: правила и стандарты, действующие для американских компаний, распространяются и на их неамериканских партнеров. Это происходит как вследствие относительного удобства американских правил (помогающему американскому бизнесу опережать конкурентов) и естественного в бизнесе следования обычаям экономически более мощного партнера, так и вследствие политики США по распространению своих деловых стандартов. Осознаваемая в мессианских терминах распространения «американского образа жизни» как единственно справедливого и достойного, эта политика направлена на повышение конкурентоспособности США за счет насаждения их стандартов. Они наиболее соответствуют американскому образу мысли и действия и именно поэтому, облегчая экспансию американского общества, затрудняют и сдерживают развитие его потенциальных конкурентов - тем сильнее, чем больше их культура отличается от американской. Благодаря многолетней успешной «экспансии стандартов» речь уже длительное время идет даже не о преобладающем влиянии на ряд международных рынков, но о прямом установлении их правил, о придании национальному законодательству и национальным традициям США международного, глобального характера. Сегодня американское общество - это уже не только наиболее сильный участник глобальной конкуренции, но и «играющий судья». За счет чего оно добилось столь завидного положения?

9.4.1. Ключ к успеху: симбиоз государства и бизнеса

Стратегическое технологическое превосходство США над остальным миром, описанное в параграфах …. , …. и ….. , реализуется формально не связанными друг с другом, а на деле образующими единое целое финансовыми, информационными и политическими рычагами, управляемых многократно осмеянной, но тем не менее самой эффективной бюрократией мира, превратившей самосовершенствование (в частности, совершенствование системы государственного управления) в постоянный процесс, не мешающий выполнению повседневных функций. Прежде всего, США обеспечивают свои интересы в глобальной конкуренции при помощи доминирования в ряде формально независимых международных организаций. В военно-политическом плане это НАТО, в экономическом - МВФ, ВТО и, в меньшей степени, Мировой банк. Контроль США за МВФ, как особенно ярко показали переговоры России с ним в 1998-1999 годах, носит абсолютный характер и обеспечивается даже не столько максимальным взносом США в ее уставной фонд, сколько составом ее высших руководителей. Назначенные на свои посты прошлым (а иногда и позапрошлым) поколением европейских политиков, топ-ме-неджеры МВФ из «политических комиссаров» своих правительств, присланных отстаивать национальные интересы, переродились в заматерелых бюрократов, держащихся за места и всецело преданных «главному акционеру» - США. Недаром в жестких дискуссиях о замене директора-распорядителя МВФ М.Камдессю, ушедшего из-за невыносимого даже для этого тренированного бюрократа давления США, их категорическим условием было сохранение в неприкосновенности всего высшего менеджмента МВФ. Роль международных организаций в обеспечении конкурентоспособности США исключительно велика. Однако ключевой причиной их поистине оглушающего успеха, особенно в 90-е годы, представляется не просто тесное взаимодействие государства с базирующимися на территории США и занимающими в целом доминирующее положение в мире ТНК. Главную роль сыграло успешное превращение в один из безусловных национальных приоритетов их укрепления и «выращивания» обычных национальных американских корпораций до наднационального уровня и, далее, до уровня мирового доминирования. Эта политика является едва ли не наиболее эффективным способом национального развития, так как в среднем более половины прибыли, получаемой ТНК за рубежом, репатриируется, то есть вывозится в страну их базирования, в данном случае - в США. Именно концентрация ТНК на территории США - и, соответственно, в юрисдикции американского государства - является одной из наиболее непосредственных причин коммерческого доминирования США в современном мире. Американские ТНК являются сегодня, как представляется, практически безусловным лидером: 35 из них входят в число 100 крупнейших (на Европу приходится 42, на Японию - 21, на остальные регионы мира - 2). При этом они осуществляют четверть мирового объема инвестиций, сами получая их пятую часть. ДИНАМИКА 500 крупнейших !!!! Это предопределяет изначальную ограниченность и ущербность любой борьбы с доминированием США как страны в отрыве от ее делового сообщества. Ведь ключевую роль в ее лидерстве играют уже не национальные, в той или иной мере контролируемые национальным государством, но наднациональные коммерческие структуры, находящиеся в тесном и многообразном симбиозе с ним. Сегодня подобный симбиоз представляется условием поддержания национальной конкурентоспособности. Именно благодаря ему система национального управления США влияет на весь мир, оказываясь наднациональной по характеру своего воздействия. В результате американская внешняя политика не то что не отделена от внутренней, но является простым отражением американской внутренней политики в окружающем мире. Осознание этого вызывает в США даже дискуссию о том, а нужна ли им вообще внешняя политика как отдельная сфера деятельности. В самом деле: не будет ли более эффективным прямое, автоматическое, лишенное специализированных дипломатических передаточных механизмов распространение внутренней политики США на остальное человечество? Несмотря на сложные и изменчивые формы симбиоза государства и бизнеса, его механизм прост. С одной стороны, государство использует транснациональные монополии как один из ключевых инструментов эффективной реализации своих национальных целей за пределами собственной территории. С другой стороны, сами эти цели вырабатываются государством под сильнейшим воздействием монополий и выражают их собственные интересы. Принципиальная новизна этой схемы состоит в том, что американскому государству удалось добиться весьма близкого, а в долгосрочном плане - почти идеального сходства между целями корпораций, ориентированными на повышение собственной конкурентоспособности, и целями общества, заинтересованного в закреплении той же самой конкурентоспособности, но уже на ином, формально более высоком, а на деле более низком, национальном уровне. Американские ТНК и государство, как правило, преследуют единые общенациональные цели, помогая друг другу решать соответственно преимущественно экономические и преимущественно политические задачи. При решении коммерческих задач государство выступает в роли «младшего партнера», а при деятельности во всех остальных направлениях в роли ведомого выступает бизнес. Неразрывная связь американских ТНКс государством реализуется прежде всего в постоянном взаимодействии его представителей с ФРС, Казначейством (Минфином), налоговой и таможенной службами. При этом прославленные американские лоббисты играют весьма ограниченную роль. Значительно более важен механизм постоянной ротации кадров между государством и бизнесом, при которой человек может, условно говоря, несколько раз подряд с поста министра уходить на пост вице-президента крупной корпорации и наоборот. Эта система обеспечивает единство интересов и взаимопонимание между коммерческим сектором и государственным управлением (конечно, это возможно лишь в условиях действенного ограничения коррупции). Данный порядок намного эффективнее японской системы, которая также предусматривает горизонтальную ротацию, но лишь в пределах отдельно взятого государства и отдельно взятой корпорации. Она создает достаточно эффективные классы профессиональных менеджеров и чиновников, однако эти классы оказывается отделенными друг от друга. В результате чиновники недостаточно знают реалии делового мира, который они регулируют, а менеджер корпорации - реалии государства, на которое он опирается. В США же горизонтальная миграция руководителей между государством и бизнесом стирает грань между чиновником и бизнесменом и выковывает качественно новый тип универсальных топ-менеджеров, эффективных и в коммерческом, и государственном секторе. Результат - если и не слияние крупных корпораций и государства (ибо их мотивы и интересы по-прежнему объективно различны), то во всяком случае формирование у них единых представлений о национальной конкурентоспособности. В итоге американское государство и американский бизнес участвуют в мировой конкуренции не как союзники, пусть даже близкие, но как единый организм, что качественно повышает эффективность их действий. Однако главным механизмом объединения государства и крупного бизнеса США в мировой конкуренции является даже не горизонтальная ротация топ-менеджеров, а деятельность американского аналитического сообщества.

Пример 15.

Аналитическое сообщество: источник глобальной власти

Термин «аналитика» понимается в США шире, чем в России. В США крупные аналитические центры часто участвуют в реализации своих разработок, предоставляя тем самым «услуги по корректировке реальности полного цикла». Начиная с прогнозирования ситуации и ее оценки через определение механизмов корректировки, конкретных целей и методов их достижений они заканчивают свою работу прямым участием в реализации этих методов, в том числе и в управлении теми или иными кризисами. Термин crisis management, вопреки дурному переводу, означает не «антикризисное управление», то есть управление, направленное на предотвращение кризисов или исправление их последствий, а «управление кризисами», то есть их использование как инструмента преобразования. В основе американской «аналитики полного цикла» лежит системный анализ, позволяющий математически анализировать процессы развития, включая кризисы. Именно опора на современные методы математического анализа отличает «аналитику полного цикла» от public relations, использующего «теневые» методы. Разница видна, например, при сопоставлении трилогии А.Азимо-ва «Установление» (в которой мощь стратегической аналитики фантастически преувеличена) и кинофильма «Плутовство, или когда хвост виляет собакой», в котором показана интуитивное и успешное из-за огромных ресурсов и локальной задачи применение методов «теневого» public relations. Характерно, что авантюрный характер интуитивной работы порождает ряд провалов и приводит в итоге к гибели одного из героев. Аналитическое сообщество США выросло из антикризисных подразделений корпораций, вынужденных преодолевать кризисы сначала на уровне предприятий, затем - на уровне отраслей (отраслевых монополий), а с Великой Депрессии 1929-32 годов - и на общенациональном уровне. Соответственно, оно сохранило теснейшую связь с корпорациями, финансируясь ими и обслуживая в первую очередь их интересы. Группа стратегического анализа - такая же неотъемлемая часть каждой серьезной фирмы США, как юридическая группа или бухгалтерия. В то же время на деньги корпораций аналитическое сообщество обеспечивает «сопровождение» деятельности политических партий, служа их аналитическими структурами. Победа того или иного политика на выборах ведет к переходу в его аппарат многих сотрудников этих структур. Они понимают, что пришли в госаппарат временно, и сохраняют «производственную базу» в аналитических структурах, формально не являющихся частью государства.

Аналитические структуры становятся подлинным «мозгом» государства. Решения, реализуемые госаппаратом, разрабатываются на деньги коммерческих организаций при помощи коммерческих технологий управления и, соответственно, с коммерческой же эффективностью, что повышает эффективность государства. С другой стороны, аналитические структуры оказываются важнейшим звеном, соединяющим корпорации и государство в единое целое. Существенно, что это звено состоит не только из лоббистов, отстаивающих краткосрочные интересы корпораций, как принято думать, но в очень большой степени - из стратегических аналитиков, ориентирующихся на глобальные процессы и ценности. Таким образом, аналитическое сообщество служит важнейшим элементом «цемента», который скрепляет симбиоз американского государства и корпораций, обеспечивает взаимную защиту ими интересов друг друга и, тем самым, исключительную конкурентоспособность США. Американский путь отличается от характерной для неразвитых стран «олигархии» тем, что сращивание государства и корпораций идет на уровне не только лоббистов, но в наиболее важной части - на уровне стратегических аналитиков, то есть на базе не узкокорыстных интересов корпораций, а на основе долговременных стратегических интересов. Вместо того, чтобы сначала порознь выработать системы корпоративных и государственных интересов, а затем приспосабливать их друг к другу при помощи громоздкой, прожорливой и эгоистичной политической машины (включающей и лоббистов), США при помощи аналитического сообщества с самого начала вырабатывают систему национальных интересов как единое целое, объединяющее интересы бизнеса и государства. Это смягчает противоречия и повышает осознанность развития, а с ним - и эффективность общества как участника глобальной конкуренции.