7.2.3. Удешевление однородных товаров

Все более необратимое отставание развивающихся стран от развитых возникает далеко не только из-за вымывания из них наиболее ценных в новых условиях ресурсов. Важную роль играет и падение полезности относительно устаревающих, традиционных ресурсов и технологий, которые (или возможность получения которых - например, при разработке полезных ископаемых) эти общества унаследовали от «до-информационной», индустриальной эры. Ведь важнейшим с точки зрения практической политики результатом каждого нового этапа развития человечества (в том числе и в первую очередь его технологического развития) является относительное обесценение всех «старых» технологий и продуктов их применения по мере распространения новых. Данное обесценение тем глубже, чем более примитивными являются «старые» технологии (то есть чем меньше в цене их продукта доля, созданная профессиональным трудом и формированием сознания потребителя) и чем менее монополизированными и более конкурентными являются доминирующие рынки продукции этих технологий. В соответствии с этим правилом за счет распространения информационных технологий «при прочих равных условиях» в общем случае происходит относительное обесценение в первую очередь однородных, биржевых товаров, рынок которых либерализован в наибольшей степени и в наименьшей степени доступен контролю со стороны производителей. Наиболее заметен этот процесс на примере нефти, являющейся «кровью» современной экономики. Для понимания масштаба ее долговременного удешевления следует обратить внимание на уровень падения ее цены с начала 80-х годов, - с начала новой структурной перестройки экономик развитых стран, породившей микропроцессор, компьютер и в 90-е годы выведшей на авансцену мировой истории информационные технологии. В начале 80-х годов мировая цена нефти достигала 34 долларов за баррель. С учетом инфляции доллара ее цена, несмотря на все значительные конъюнктурные колебания, никогда за все последующее время не превышала этот уровень. За последние два десятилетия доллар обесценился почти вдвое; 27 долларов за баррель нефти предвоенным летом 2002 года - это всего лишь 13,6 доллара образца 1982 года, первого года с относительно низкой после структурного кризиса рубежа 70-х - 80-х годов инфляцией. При изучении динамики цен на сырьевые товары не следует забывать и о 1979-1981 годах: за эти три года инфляция в США составила 39,5%! Перед нападением США и Великобритании на Ирак мировая цена на нефть временно приподнялась. Возможно, новые потрясения, равно как и усилия добывающих стран, когда-нибудь еще смогут вернуть цену нефти на достаточно высокий уровень. Однако в сопоставимых ценах, учитывающих обесценение доллара, этот подъем все равно может быть лишь незначительным и временным. Ведь развитые страны, страдая от удорожания нефти, смогут, опираясь на свое технологическое преимущество (в том числе в сфере технологий high-hume), заставить значительно менее развитые страны-производители снизить цены. При этом реализация их технологического преимущества будет лишь внешним выражением несравнимо более глубокой причины удешевления сырьевых и вообще всех однородных товаров: это складывание качественно нового - информационного - технологического уклада, который самим фактом своего появления начал неуклонное обесценение предшествующих укладов.

Пример 14

Удорожание нефти в 1999-2003 годах: исключение, подтверждающее правило

Взлет мировых цен на нефть, начавшийся весной 1999 года и закрепивший их на относительно высоком уровне на четыре долгие года, смог стать длительным и относительно значимым потому, что США использовали его как инструмент борьбы с наиболее опасными стратегическими конкурентами - развитыми странами Европы и периодически приподнимающейся после десятилетнего экономического кризиса Японией. При всей незначительности количественной разницы между уровнем развития США и остальных развитых стран она носит принципиальный, качественный характер: США уже перешагнули порог, отличающий «информационное» общество от традиционного, индустриального, а остальные развитые страны, лишь собираются сделать это. В результате на первом этапе (по крайней мере до конца 1999 года) удорожание нефти создавало для развитых стран Европы и Японии значительно более серьезные проблемы, чем для США, и, увеличивая разрыв между ними, объективно способствовало укреплению глобального конкурентного лидерства последних. В 2000 году высокие мировые цены на нефть поддерживались во многом в рамках президентской избирательной кампании в США. Влиятельные структуры, связанные с республиканской партией, с удовольствием «валили» администрацию Клинтона, провоцируя при помощи дорогой нефти обострение экономических проблем (вплоть до крушения «новой экономики» в апреле 2000 года). Наряду с разгулом коррупции в пореформенной России (что трактовалось как ее «потеря»), демократической администрации ставилось в вину и резкое обострение палестино-израильского конфликта, поддержавшее высокие цены на нефть. Это внезапное обострение выглядело весьма подозрительно, если учесть, что республиканская партия США исторически имеет значительно большее влияние на Ближний Восток, чем демократическая. При этом крупнейшие нефтяные корпорации США, наиболее тесно связанные с республиканской партией, еще и получали за счет высоких мировых цен на нефть дополнительные прибыли. После президентских выборов в США новая, республиканская администрация была кровно заинтересована в снижении цен. Дорогая нефть уже тогда ощутимо сдерживала экономическое развитие и, более того, была единственным доступным управлению фактором смягчения нараставшего структурного кризиса американской экономики. Интересы прореспубликанских нефтяных корпораций уже не играли роли, так как речь шла о целом, а не о частности, - о всей Америке. Однако процесс уже приобрел не контролируемый американцами динамизм. Сверхдоходы арабских стран - экспортеров нефти, в первую очередь Саудовской Аравии, способствовали росту их самосознания, укреплению их инициативы и самостоятельности, более твердому следованию собственным интересам. Усиление противоречий внутри самого Запада - между США и Европой, наиболее явно проявившееся в дестабилизировавшей Европу агрессии 1999 года против Югославии - воодушевило руководство богатых арабских стран ничуть не меньше, чем поступление дополнительных доходов от экспорта нефти. В наиболее прямой форме это проявилось во всплеске исламского фундаментализма (увенчавшегося захватом талибами Афганистана) и, в меньшей степени, увеличении финансирования антиглобализма как западного движения, отрицающего западные ценности. Поддержание высоких мировых цен на нефть на протяжении 2001-2002 годов представляло собой результат и внешнее проявление «молчаливого восстания» арабского мира против господства потребляющих нефть развитых стран. Нападение США на Ирак готовилось ими как солидарный ответ Запада всему арабскому миру. Он заключался далеко не только в «акции устрашения» и даже не в сокращении влияния богатых арабских стран на мировой рынок нефти за счет перехода нефтяных и газовых запасов Ирака под контроль крупнейшего экспортера - США. Второй задачей войны, не менее важной, чем свержение Хусейна и переход Ирака под американский контроль, многие аналитики считали уничтожение подлинного центра арабского сопротивления - ОПЕК, которая должна была быть не просто дезорганизована, но ликвидирована раз и навсегда как организация.

Подводя итог, следует отметить, что общее снижение реальных мировых цен на сырье и, в более широком смысле, на продукты относительно мало интеллектуального труда, станет, по-видимому, наиболее долговременной тенденцией развития мировой экономики, более или менее значительные отступления от которой останутся в целом частными флуктуациями. В этом смысле США, активно «сбрасывавшие» за рубеж, в «осваиваемые» страны не столько экологически, сколько «интеллектуально грязные», то есть слишком простые, производства, оставляя себе производство относительно наиболее дорогих новых технологий и принципов управления, максимально застраховали себя от негативных последствий собственного технологического рывка.