3. Партии, институционализация партийной системы и консолидация демократии.

В выше рассмотренном контексте следует еще раз проанализировать зарубежный и отечественный опыт перехода к демократии и роль в нем того или иного типа политических партий. Мировой опыт перехода от авторитаризма к демократии свидетельствует о том, основными типами партий, обеспечивающих достижение стабильной демократии и консолидации общества являются массовые и "всеохватывающие" партии, и никогда партии "картельного типа". В качестве примера можно напомнить опыт стран Южной Европы, осуществивших переход к демократии в 70-80-е годы ХХ столетия. Созданное Андреасом Папандреу еще в 1974 году Всегреческое социалистическое движение (ПАСОК) сумело не только осуществить переход к демократии в 70-е годы, но и сохраняет власть в своих руках и в настоящее время (правда, в 1989-1993 годах греческое правительство формировала правоцентристская партия Новая демократия). Причиной этого все в Греции традиционно считают боязнь возвращения правых к руководству страной. В Испании в ноябре 1975, после смерти Франко, королем был провозглашен Хуан Карлос. Был легализован ряд политических партий и профсоюзы. В декабре 1978 вступила в силу новая конституция, а спустя 4 года в 1982 г. к власти пришло правительство, сформированное Испанской социалистической рабочей партией, под руководством которой, собственно говоря, и были сделаны основные шаги к созданию демократической политической системы. Аналогичные процессы происходят и в странах Центральной Европы.

В случае с Россией имеет место попытка осуществить переход к демократии с помощью политических образований, объединяющих несколько клиентел, мало пригодных для осуществления политической деятельности в условиях становления демократии и развития гражданского общества. Большинство таких образований похожи на партии картельного типа, среди которых выделяется одна, обладающая, исключительными ресурсами (административными, финансовыми, информационными), которая "назначается" (номинируется) правящей. Смысл возникновения партии картельного типа за рубежом в условиях стабильной и консолидированной демократии состоит в том, чтобы создать "механизм распределения государственные посты между профессиональными группами политиков, основывающимся на непосредственной связи политика и избирателя без посредства партийной организации, на широкой коалиционной основе, на сокращении дистанции между лидерами и избирателями, на больших государственных субсидиях партийной деятельности"3. Попытки создания аналогичных партий в России преследуют только одну цель: создать механизм распределения государственных постов между профессиональными группами административно-политической и экономической элиты, минимально зависящий от воли избирателей. Никакой цели создания непосредственной связи между политиком и избирателями, государством и гражданским обществом, и тем более сокращения дистанции между ними в принципе не ставится. Но партии картельного типа не могут консолидировать демократию, они сами есть продукт ее эволюционного развития. Такие партии в условиях неконсолидированной демократии являются дополнительным источником политической и социальной нестабильности. Они не столько интегрируют социально-экономическое и политическое пространство, сколько создают видимость интеграции. Они не столько способствуют росту демократической легитимности, сколько порождают тенденцию к делегитимации всего политического режима, поскольку своими действиями формируют в обществе и в политике убеждения во временности существующих институтов и норм. Институционализация отношений внутри партии картельного типа между различными профессиональными группами административно-политической и экономической элиты носит, как свидетельствует опыт России, временный характер. Различия интересов групп с неизбежностью ведут к нарушениям картельного соглашения, к борьбе между различными фракциями экономической и административно-политической элиты.

Следствием этого является внесение новых изменений в финансовые, гражданские и избирательные нормы с целью временного достижения относительно преимущества одной фракции над другими. Как известно разрозненные "институциональные процессы могут продолжать сосуществовать друг с другом без всеохватывающей интеграции". Именно это мы наблюдаем сегодня в России. Поэтому избирательная и партийная системы не могут достичь институциональной стабильности, и следовательно, быть признанными в обществе в качестве легитимных. "Легитимация создает новые значения, служащие для интеграции тех значений, которые уже свойственны различным институциональным процессам. Функция легитимации, - пишут Бергер П. И Лукман Т. - заключается в том, чтобы сделать объективно доступными и субъективно вероятными уже институционализированные объективации". Сегодня все больше очевидно, что для Президента Российская Федерация закон "О политических партиях" является частью реформы системы государственных институтов власти и государственного управления, наряду с образованием федеральных округов, реформой Совета Федерации РФ, приведением регионального законодательства в соответствие с федеральным, перераспределением бюджета между федеральным центром и регионами. Осуществление данной реформы отдано в руки национальной бюрократии, которая не заинтересована в осуществлении контроля со стороны каких-либо иных структур, кроме как самого Президента и его администрации. Административно-правовой код создания большинства политических партий, выигрывавших все парламентские выборы в России не вызывает больше сомнений. В рамках созданного в России политического пространства с помощью современных политических технологий конструируются политические партии (или партия), целью которых является максимизация собственной прибыли в результате победа на очередных парламентских выборах. Говоря словами Ж.Бодрийяра "цель не полагается в итоге, а наличествует изначально, зафиксированная в коде".

Такой порядок действия с точки зрения бюрократии делает нецелесообразным развитие институтов гражданского общества. Поэтому эти партии прежде всего выражают интересы государства, точнее его бюрократического аппарата, и в меньшей степени интересы гражданского общества. Национальная бюрократия, освободившись в 1991 г. от политического контроля КПСС, не горит желанием вновь становится под контроль какой-либо политической организации, представляющий интересы общества, и которая не была бы подконтрольна ей самой. Поэтому как правящие, так и оппозиционные политическим партиям, говоря словами Ж.Бодрийяра с точки зрения государства отводится место симулякра политического участия. Поэтому партии и партийная система в России и не легитимизируются в обществе, которое их отвергает, по причине их искусственного происхождения. Непартийные институты гражданского общества (общественные движения, некоммерческие организации, малый и средний бизнес), осуществляющие самостоятельную независимую от государства деятельность, не признают в большинстве политических партий равноправного партнера, видя в них прежде всего институты управляемые государством и нередко симулирующие политическую активность в рамках сложившегося политического режима. Поэтому политические партии, особенно возникшие в посткоммунистический период, не имеют твердой социальной базы и вынуждены постоянно маневрировать, ища поддержку у различных групп населения.