Смоленск

"…//стр.11 Засим 19 октября (1602 года - О.Л.) мы прибыли в Смоленск, отстоящий на две немецких мили от леса Вата (Vata), или Границы (Ranitza oder Granitz), где нас встречали, и представляющий собою большой, широко раскинувшийся город, выстроенный из дерева. Он лишь шесть лет, как окружен //стр.12 каменною стеною, весьма богат жителями (volkreich) и лежит на реке Днепре (Neper), или Борисфене, которая делит город на две части. Он некогда принадлежал короне польской, и уступлен московитам во времена польского короля Стефана Батория, дабы упрочить мир между поляками и московитами…"

Голод 1602 года в Московии и Литве

Г.Тектандер описывает голод зимы 1602-1603 гг., свидетелем которого стал в Москве. "… //стр.18 Хлеба - ячменя, овса и пшеницы, у них иногда бывает в изобилии; если же он как-нибудь не родится, то для московов (Moscis) наступает такой голод, какой случился при нас, что многие тысячи людей в городе и окрестностях Москвы умерли от голода. Почти //стр.19 невероятно, но нам доподлинно известно, что печения (Kuchen), называемые у них пирогами, приготовляемые приблизительно так же, как у нас пфанкухены (Pfannkuchen) и которые обыкновенно начиняются разного рода мясом, неоднократно продавались в городе у булочников с человеческим мясом; что они похищали трупы, рубили их на куски и пожирали. Когда это обнаружилось, то многие из них подверглись судебному наказанию за это. Другие ели, хотя этому почти нельзя верить, но это действительно было так, с большого голода, нечистых животных - собак и кошек. В деревнях также никто не был в безопасности; мы сами по дороге видели много прекрасных сел, совершенно обезлюденных, а кто не умер голодной смертью, те были убиваемы разбойниками…"

Об аналогичном голоде 1602 г. в Литве дает подробные сведения белорусская Баркулабовская летопись (лл. 164-166): "Хворых, голодных, пухлых многое множество - страх видети гневу божого".

Шляхтич Христофор Павловский и другие жители Речи Посполитой в составе посольства Стефана Какаша

Летом 1603 года посольство готовилось в Астрахани к отплытию в Персию Каспийским морем.

Г.Тектандер:

"…//стр.27 Мы были уже готовы к дальнейшему путешествию, и корабль и все необходимое для плавания по морю были готовы, и мы хотели уже отплыть, как к нам явился польский дворянин, по имени Христофор Павловский, хорошо знающий польский, немецкий, латинский, испанский и другие языки. Он желал вернуться в Польшу с острова Ормуса (Ormusz) через Московию, а так как здесь никого, кроме посольств, не пропускали, а задерживали, то он просил моего господина, Императорского Посла, помочь ему продолжить свой путь. Мой господин принял его к себе на службу, и он отправился с нами обратно в Персию. В день Св. Марии Магдалины (22 июля - прим. А.Станкевича) мы сели на персидское торговое судно и отправились в Персию //стр.28 через Каспийское море, которое имеет в ширину 300 немецких миль и находится на расстоянии двух дней пути от вышепомянутого города Астрахани, откуда можно проехать до самой морской гавани по реке Волге, которая впадает десятью рукавами в море. Мы плыли 31 день и прибыли, несмотря на то, что выдержали сильную бурю и грозу, продолжавшиеся два дня и две ночи, 8 августа (публикатор никак не разъясняет очевидную хронологическую нестыковку - О.Л.) в Ленкоран, отстоящий на одну милю от моря, в персидской провинции Гилян. Эта местность красива и приятна на вид, но климат в ней слишком тепел и нездоров, благодаря близости моря. Мы тут пробыли около 10 недель, в крайне бедственном положении, ибо ничего не имели для нашего пропитания и должны были есть исключительно одну невкусную баранину и хлеб из риса и пить нездоровую воду из Каспийского моря. Виноград и другие плоды там растут в изобилии, но персы не смеют приготовлять вина и, еще менее, пить его. Они вялят виноград и продают его в таком виде или же едят сырым (roh). Вследствие сего мой господин и все бывшие с нами, в количестве 8 человек, заболели, а Павловский, первый, скончался…"

Т.е. Павловский умер до кончины Стефана Какаша, а именно до 25 октября 1603. (стр.28)

Перед смертью Какаш дал наказ своим спутникам, где между прочим упомянул и о похоронах Павловского: "Любезные слуги Георг Тектандер и Георг Агеласт! Прежде всего, прошу вас похоронить меня со свечами и христианскими молитвенными песнопениями, подобно тому, как я похоронил вашего товарища Христофора Павловского, как вы это сами видели". (стр.29).

Далее мы узнаем, что в составе посольства были и другие жители Речи Посполитой.

Г.Тектандер:

"…//стр.30 Засим, 26 октября, я отправился с Робертом Ширлем далее в Казбин (Caspin), первый персидский город, если ехать отсюда, куда и прибыл через 5 дней пути. […] Мне пришлось расстаться здесь еще с четырьмя моими товарищами, из коих два были московиты, а остальные поляки, на смерть заболевшими, несмотря на то, что персы тщательно ухаживали за ними и снабжали их всем нужным…"

Тектандер оставил их еще живыми, что ясно из последующих слов: "Четверо наших людей остались там полумертвыми…" (стр.31) Судьба этих людей неизвестна.

Источниками, проясняющими то, как в австрийском посольстве оказались жители Речи Посполитой, являются два письма, которые Ст.Какаш отправил в Вену из Москвы в ноябре 1602 года^[8]. Этих писем нет в книге Георга Тектандера. Они были опубликованы Ш.Шефером (Ch.Schefer) в изд. французского перевода книги (Iter persicum, ou description du voyage en Perse, entrepris en 1602, par Etienne Kakasch de Zalonkemeny… Paris, 1877). А.Станкевич перевел только два из четырех писем с франц. на русский (оригиналы их на немецком) и опубликовал в качестве Приложения к повествованию Г.Тектандера (стр.46-54).

Первое письмо Ст.Какаша к барону Вольфу Унферцахту (Москва, 25 ноября 1602 г.):

"…//стр.51 Я посылаю настоящее письмо до Полоцка с одним из моих служителей, уроженцем этого города и оставившим там жену. Полоцк - укрепленный город, принадлежит Польскому государству. Он был отнят у московитов королем Стефаном. Я направляю мои письма к патеру Михаилу Слубовскому, ректору Полоцкой семинарии, который перешлет их иезуитам в Краков. Я бы охотно взял вышепомянутого слугу с собою в Персию: он хорошо говорит по-московски и оказал мне здесь большие услуги, как переводчик. Я его нанял проездом через Краков, на один год, за крупную сумму, но скрыл от него, равно как и от остальных всех слуг (что дало повод ко многим неприятностям) мое намерение ехать в Персию, а теперь он не соглашается на это путешествие, из-за жены своей. Я даю ему 10 дукатов на дорожные расходы, сверх того, что я накупил для него. Итак, нас всего восемь человек или, вернее, десять, если считать двух московитов…"

Этим жителем Полоцка, как видно из другого письма, был Матвей Афанасьевич Нероновский.

Второе письмо Ст.Какаша к барону Вольфу Унферцахту (Москва, 26 ноября 1602 г.):

"//стр.52 Сегодня, рано утром, часа два тому назад я имел прощальное свидание с канцлером^[9] и хотел уже отправляться, а бывший у меня слугою Матвей Афанасьевич Нероновский уже садился на лошадь, чтобы везти мои письма, как вдруг явился слуга от канцлера и от его имени попросил меня отложить на два дня отъезд моего слуги, ибо великий князь пожелал дать ему письмо от себя к его величеству римскому императору. Я попросил тогда отсрочки и для себя, на полчаса, чтобы написать Вам и сообщить, что со мною делается, но мог исполнить это лишь после того, как мой слуга вернулся от канцлера и принес мне разрешение на это. Предложение канцлера (отвезти письмо Б.Годунову к Рудольфу ІІ в Прагу - прим. А.Станкевича) меня несколько смутило, ибо мой слуга намеревался ехать лишь до Полоцка. По зрелом обсуждении я решил, что самое лучшее, на что я могу решиться, это - уговорить моего слугу, чтобы он отвез письмо великого князя, вместе с моими, в самую Прагу, на что он согласился, но на следующих условиях: 1-е, что я выхлопочу для него, при посредстве папского нунция в Польше, освобождение от взноса тридцатой доли, так как он занимается торговлей, и от времени до времени ездит в Ригу за покупками. Находясь в затруднительном положении, я был вынужден обещать ему это, надеясь на благорасположение нунция. Я напишу об этом его преосвященству господину нунцию, а также и его преосвященству епископу Краковскому Бернгарду Мациевскому, который нередко оказывал мне знаки благоволения. В случае, если мой посланный исполнит свое обещание, и доедет сам до Праги, то я прошу Вашу Милость достать ему рекомендательное письмо от его преосвященства нунция Филиппа Спинелла к его преосвященству Клавдию Рангони, нунцию в Польше. Чрез это он легче достигнет того, чего желает, если только Ваша Милость не найдете иной какой, лучшей, награды для него.

//стр.53 Второе его условие то, что его величество, всемилостивейший государь мой соблаговолит пожаловать ему подарок, в знак того, что доволен им, и даст ему денег на путевые издержки, а также и на пропитание его, как во время пути, так и во время пребывания его в Праге.

Полоцк находится в 240 милях от Праги…"