Неврозы и нервно-психические заболевания

Все приспособительные процессы имеют тесную связь с условно- и безусловно-рефлекторной деятельностью нервной системы. Головной мозг, по И. П. Павлову, является специаль­ным органом приспособления организма. Теория центроэнцефа-лической системы (Penfield, Jasper) усматривает высший уро­вень интеграции и приспособительной деятельности нервной системы в ретикулярной формации ствола мозга.

Так или иначе проблема приспособительных функций и ре­акций в области физиологии и патологии не может ни ставить­ся, ни решаться без учета связей функциональных систем тела с нервной системой независимо от решения вопросов, касаю­щихся уровней интеграции.

И все же официальный перечень нозологических форм че­ловека отнюдь не возглавляется нервно-психической группой больных. Возникает мысль о наибольшей приспособленности и тренированности нервной системы, о том, что нервная система в принципе лишь «уравновешивает», «регулирует», что к пато­логическим процессам она непричастна или причастна лишь кос­венно, поскольку была уже заранее дезорганизована. Но думать так — это значит идеализировать нервную систему, фактически отрывать ее от организма, болеющего всегда как целое, т. е. при самом тесном участии нервной системы, вместе с ней. Вывод о наибольшей приспособительности нервной системы, о ее непри­частности к патологии навеян старыми клинико-морфологичес-кими классификациями болезней, изолирующими и отрывающими различные органы и функциональные тела друг от друга.

Относительно небольшая нервно-психическая заболеваемость человека объясняется скорее тем, что нервная система не явля­ется исполнительной системой в отношении основной массы фун­кции тела. Окончательный эффект регуляторной, приспособи­тельной деятельности осуществляется чаще всего за ее преде­лами, а именно в исполнительных органах прямого назначения.

Этими исполнителями являются: сердечно-сосудистая система, эндокринный аппарат и все органы тела, определяющие пита­ние, двигательные акты, размножение, обмен веществ и т. д. Ведь и рефлекторная деятельность, изучавшаяся И. П. Павловым на слюнной железе, не была просто деятельностью нервов — это была деятельность железы.

Еще у И. М. Сеченова мы находим тезис, согласно которому проблема высшей нервной деятельности рассматривается как трехфазный рефлекс; при этом началом рефлекса считается чув­ственное раздражение, продолжением его.— головной мозг {ана­лиз и синтез), а заключительной фазой — мышечная деятельность, вернее, любые движения. Тезис И. М. Сеченова, являющийся ключом к познанию психической деятельности, может и должен быть перенесен на все формы рефлекторной приспособитель­ной деятельности. Но этот тезис одновременно выносит саму функцию или изменение этой функции за пределы нервной си­стемы как морфологического понятия.

Функции «движения» — это и есть все исполнительные фун­кции, как-то: сокращение мускулатуру с внешними действиями, речь, мысль, частота и сила сердечных сокращений, секреция тех или иных желез, обменные сдвиги и т. д. Другими словами, окончательный эффект действия рефлексов (безусловных, инс­тинктивных, условных) будет находиться в функциональных си­стемах и органах тела, большей частью не относящихся к соб­ственно нервной системе.

Не менее прочны, столь же реальны обратные связи испол­нительных органов тела,' соматики с нервной системой, с пси­хикой. Это касается и классических нервных или психических заболеваний, фактически всегда имеющих тот или иной, патоге­нетически нередко решающий висцеральный¹⁰ компонент. Этот компонент часто оказывается исходным, порождающим не толь­ко первую фазу чувственного раздражения {по И. М. Сеченову), но и стойкие психические расстройства.

Сказанное может создавать непреодолимые затруднения при решении вопроса, что в этиологии и патогенезе нервных болез­ней нервное (или психическое) и что не нервное, соматическое.

Правомерно ли, однако, ставить такой вопрос? Не слишком ли усердно мы анатомируем организм, создавая соответствую­щие классификации болезненных форм, исходя в основном из субъективных впечатлений, основывающихся на клинической и морфологической симптоматике?