Просвещение

Именно Пётр I начал впервые отправлять молодых дворян на учёбу за границу. Но, по словам Фоккеродта, успехом это не увенчалось. Поэтому император задумал создать академии и училища непременно в своей стране. И здесь петровская задумка потерпела поражение. «Смешная сторона этих заведений и плохие успехи такого обучения у русского юношества до того бросались в глаза, что эти училища не могли просуществовать долго».²³ Но дворянство должно было быть знающим, разбирающимся в мореплавании, математике. Поэтому на родителей возлагалась теперь такая забота, как поиск частных учителей для своих детей, если они выбирали домашнее обучение.

Пётр I полагал, что русское дворянство вывезет из Европы столько полезных знаний, сколько в своё время набрал и он, посетив западные страны. Превыше всего Петр ставил военное дело, в котором видел основу своего государства. Десятки знатной молодёжи были отправлены на такого рода учёбу, которая не вызывала у них ни малейшего интереса. Русскому дворянину морская служба была чужда. Были, конечно же, и положительные стороны. Не буду отрицать, дворянство становилось образованным сословием, в котором просыпался интерес к знанию. Но общая любовь Петра к флоту и навязывание её окружающим воспринималось «в штыки» русским служилым сословием.

Реформа в области культуры и быта

Как мы видим, Пётр I посодействовал тому, что русские стали чаще общаться с иностранцами. Расширение торговых и культурных связей с другими странами отразилось на процессе обновления быта. Невзирая на яростное сопротивление церкви, новшества входили в жизнь людей XVIII в. или, точнее сказать, вводились.

Петровские требования, касающиеся одежды нового образца, затронули именно дворянское сословие по большей части (а так же чиновников и городских жителей²⁴). Это объяснялось тем, что именно вышеперечисленные сословия первыми попадутся на глаза европейским гостям, а значит, они-то и должны произвести общее впечатление о России, пусть сначала будут оценены иностранцами «по одёжке», но зато не покажут империю в свете варварской страны с чертами застойности. Тем более что не так уж и много было противников укороченных сюртуков, которые позаимствовал Пётр у немцев. Ведь главным минусом подобной одежды русское дворянство выделяло тот факт, «что немецкий сюртук, особливо в таком холодном климате, не так хорошо прикрывает, как русский, но все же столько же требует сукна».²⁵ Поэтому с одеждой Петру досталось хлопот немного, чего нельзя сказать о бритье бород. Духовенство не принимало это нововведение и воспринимало его как уступку западным еретикам, хоть именно за духовенством император и сохранил привилегию на ношение бороды.²⁶

Противились такому положению и обычные жители, ведь борода для них была не атрибутом внешней красоты, а символом православия, т.е. такой позиции придерживалось общество лишь по религиозным соображением. А такого рода аргумент как отказ от петровского видения мира вполне приемлем и объясним, на мой взгляд. Да и противостоять ему труднее, нежели если бы дворянское недовольство было вызвано непривычностью нового образа в одежде. Наверное, этим и объясняется позволение Петра I оставить приверженцам старины бороды при том условии, что будут платить они за это большую пошлину. «И они платят ее <пошлину> каждый год охотно и добровольно».²⁷

Сказалось влияние реформ Петра на русских обычаях, например, венчание невесты с закрытым лицом.²⁸ Меняется и общее положение женщин. В допетровское время жизнь их была, можно сказать, затворнической. Теперь же женская половина приобретала некую свободу, девушки начинают выходить «в свет».

Перемены во внешнем облике русского народа были важны наравне с изменением в сознании людей, которого добивался император. Пётр I навязывал новую моду, не церемонясь со своими подданными. Не всегда это проходило безболезненно. Всё новое всегда воспринимается с осторожностью, а в консервативной России XVIII в. к этому добавилась ещё и опаска и предвзятость со стороны дворянства (да и остальных сословий тоже).