20.4. Основные периоды развития святости в эпоху безбожного гонения на рпц в XX в.

21. Канонизация святых в Русской Православной Церкви после 1988 г. (2 часа).

21.1. Работа Комиссии Священного Синода РПЦ по канонизации святых.

21.2. Канонизация новомучеников-исповедников Российских. Канонизация императора Николая II и его семьи.

21.3. Канонизация местночтимых святых. Собор Тульских святых.

21.1. Доклад митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, председателя синодальной комиссии по канонизации святых

Как митрополит Крутицкий и Коломенский, представляю вопрос об общецерковном прославлении преподобного Афанасия Высоцкого, Серпуховского чудотворца († 1395, память 12/25 сентября). На мое имя поступили обращения пяти Преосвященных архиереев, поддерживающих эту инициативу. Множество чудес происходит при обращении к преподобному Афанасию. Серпуховский Высоцкий монастырь, где почивают мощи святого, ежедневно посещает большое количество богомольцев, со всех концов страны поступают в обитель прошения совершить молебен перед мощами святого. Почитание его как святого сомолитвенника преподобного Сергия Радонежского в Московской епархии началось еще в глубокой древности и теперь приобрело общецерковный характер.

Преосвященный Варсонофий, архиепископ Саранский и Мордовский, представил на имя Его Святейшества материалы о почитании в Русской Православной Церкви преподобного Феодора Санаксарского (Ушакова; 1719—1791, память 19 февраля/4 марта и 21 апреля/4 мая) и праведного воина Феодора (Ушакова; 1745—1817, память 23 июля/5 августа и 2/15 октября), прославленных в лике местночтимых святых Саранской епархии соответственно в 1999 и 2001 годах. Ходатайство архиепископа Варсонофия поддержали шесть Преосвященных архиереев.

Совместно с Преосвященным архиепископом Екатеринбургским и Верхотурским Викентием ходатайствую об общецерковном прославлении двух сподвижников, великих делателей Иисусовой молитвы преподобных Василиска Сибирского († 1824, память 29 декабря/11 января) и Зосимы (Верховского; 1768—1833, память 24 октября/6 ноября). Преподобный Василиск прославлен в лике местночтимых святых Екатеринбургской епархии в январе 2004 года, а преподобный Зосима — в лике местночтимых святых Московской епархии в 2000 году. Святость их жизни и высота совершенного подвига засвидетельствована многими современниками. Память о преподобных старцах с благоговением почитается в различных местах нашего Отечества, где они совершали свои подвиги: в Рославльских и Брянских лесах, в Коневском Рождества Богородицы монастыре, в Кемеровской епархии. По свидетельству Преосвященного архиепископа Кемеровского и Новокузнецкого Софрония, на место подвигов преподобных, находящееся в глухом таежном урочище в 50 верстах к северу от города Новокузнецка, постоянно совершается паломничество православных Кузбасса, Сибири и других регионов России. Жития преподобных Василиска и Зосимы были переведены на английский и греческий языки и получили широкое распространение среди православных в Греции, на Кипре, а также в Северной Америке, где, например, житие преподобного Зосимы было издано уже три раза.

Преосвященный архиепископ Симбирский и Мелекесский Прокл ходатайствует об общецерковном прославлении Христа ради юродивого блаженного Андрея (Огородникова; † 1841; память 21 мая/3 июня и 27ноября/10 декабря). Прославление святого в лике местночтимых святых Ульяновской, ныне Симбирской епархии, состоялось в 1998 году. В Комиссию с прошениями в поддержку просьбы Преосвященного архиепископа Прокла обратились семь Преосвященных архипастырей.

Преосвященный Вениамин, епископ Люберецкий, викарий Московской епархии, представил на имя Его Святейшества материалы о почитании в Русской Православной Церкви преподобного Пимена Угрешского (Мясникова; 1810—1880, память 17/30 августа), прославленного в 2000 году в лике местночтимых святых Московской епархии. Ходатайство епископа Вениамина поддержали девять Преосвященных.

Церковным народом с особой любовью почитаются преподобные, блаженные и Христа ради юродивые Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского монастыря, жизнь и служение которых протекли под особым водительством и молитвенным заступничеством преподобного Серафима Саровского.

Канонизация преподобных жен Дивеевских Александры, Марфы и Елены в лике местночтимых святых Нижегородской епархии состоялась в декабре 2000 года. Мощи подвижниц пребывают в Богородице-Рождественском приделе Казанской церкви Дивеевского монастыря, на поклонение которым ежедневно приходят сотни паломников. Почитание первоначальницы Дивеевской обители схимонахини Александры (Мельгуновой; † 1789; память 13/26 июня), а также схимонахини Марфы (Милюковой; 1810—1829; память 21 августа/3 сентября) и монахини Елены (Мантуровой; 1805—1832; память 28 мая/10 июня) было начато еще при жизни преподобного старца Серафима и завещано всем его почитателям. Со дня своей праведной кончины преподобные жены Дивеевские пользуются непрекращающимся народным почитанием.

Особую известность Серафимо-Дивеевский монастырь получил и благодаря сонму святых жен, подвизавшихся в подвиге юродства ради Христа: блаженных Пелагии (Серебренниковой; 1809—1884; память 30 января/12 февраля), схимонахини Параскевы (Паши Саровской; † 1915; память 22 сентября/5 октября) и Марии (Фединой; † 1931; память 26 августа/8 сентября). Из всех подвигов христианского жительства подвиг юродства ради Христа — один из самых трудных. Священномученик Серафим (Чичагов) в составленной им «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря» о служении дивеевских блаженных сказал: «Назначение блаженных в обители: спасать души монашествующих от натисков врага человечества, от искушений и страстей, им ведомым по прозорливости...» Смирение, с которым блаженные Пелагия, Параскева и Мария пронесли подвиг Христа ради юродства, обильные благодатные дары Духа Святого, явившиеся в них преизобильно, чудеса по их молитвенному предстательству при жизни и после кончины, — все это дало основание для их канонизации.

Вопрос о прославлении дивеевских блаженных в лике местночтимых святых Нижегородской епархии рассматривался Комиссией 1 октября 2001 года. Дав положительное заключение, члены Комиссии тогда отметили, что «есть основания ставить вопрос об их и общецерковном прославлении на ближайшем Архиерейском или Поместном Соборе».

Святейший Патриарх благословил совершить прославление дивеевских блаженных как местночтимых святых Нижегородской епархии во время празднования 250-летия со дня рождения преподобного Серафима и освящения восстановленной Казанской церкви Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского монастыря, что и было совершено сонмом архипастырей 31 июля с.г.

Благословение рассмотреть вопрос о причислении к лику общецерковных святых блаженной Матроны Московской (Никоновой; 1881—1952, память 19 апреля/2 мая), местночтимой святой Московской и Тульской епархий, исходит от Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия. Ее прославление в лике местночтимых святых Московской епархии состоялось в 1999 году. С тех пор почитание блаженной приобрело общецерковный характер. Ежедневно Покровский монастырь в Москве, где покоятся мощи праведницы, посещает около 5000 паломников, а в дни памяти святой — не менее 20 000 человек. На поклонение святой едут из многих стран. Почти во всех храмах Русской Православной Церкви имеется ее образ, многие епархии и монастыри обратились к Святейшему Патриарху с просьбой получить частицы святых мощей блаженной Матроны. В самой Покровской обители собраны многие сотни свидетельств о чудесной помощи, полученной богомольцами по молитвам к святой старице.

Поскольку критерии канонизации местночтимых и общецерковных святых одинаковы, разница лишь в границах почитания святого, учитывая, что чин их канонизации уже был совершен, предлагается, в случае общего соборного согласия на причисление сих подвижников к лику общецерковных святых, вторично этого чина не совершать.

Считаю необходимым остановиться на начавшейся еще в 1990-е годы кампании вокруг имен царя Ивана Грозного и Григория Распутина, участники которой настойчиво требуют канонизации этих лиц в сонме святых.

Образы Ивана Грозного и Григория Распутина преподносятся как символы особой «народной» религиозности, которая противопоставляется «официальной религиозности» Церкви.

Инициаторы этой канонизации не могут не сознавать, что само обсуждение такого прославления способно вызвать (и уже вызвало) смущение среди православных верующих, ведет к соблазну и дискредитации самой идеи канонизации святых.

В течение минувшего времени синодальная Комиссия по канонизации святых изучала данный вопрос. Оценивая общие итоги пропагандистской кампании в поддержку канонизации царя Ивана Грозного, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, сторонникам канонизации не удалось представить ни одного нового источника, опираясь на который можно было бы поставить под сомнение сложившуюся в исторической науке традицию в целом отрицательного изображения царствования и личности Ивана Грозного.

Во-вторых, в среде почитателей Ивана Грозного не появилось исследований, которые могли бы опровергнуть наличие традиционно инкриминировавшихся Ивану Грозному злодеяний и пороков. В данном случае прежде всего имеются в виду многотысячные и чаще всего безвинные жертвы опричного террора, разрушавшая страну внутренняя и внешняя политика второй половины его царствования, гонения и убийства, в том числе и впоследствии канонизированных священнослужителей Церкви, а также собственного сына. Речь также идет и о многоженстве, в результате которого последние десять лет своей жизни царь был отлучен от причастия Святых Христовых Таин.

В-третьих, сторонники канонизации Ивана Грозного навязывают церковному народу идею о святом царе, ставшем жертвой невиданного в мировой истории четырехвекового «клеветнического заговора», участниками которого объявляются иностранные дипломаты и опричники, русские летописцы и агиографы и опиравшиеся на них в своих исследованиях все крупнейшие русские церковные и светские историки последних трех веков.

В-четвертых, почитателям Ивана Грозного не только не удалось найти в Русской Церкви «прикровенно» совершившейся канонизации «оклеветанного» царя, но и обнаружить достоверные свидетельства его почитания как святого в русском церковном народе.

Подробно и тщательно изучив все доводы сторонников канонизации царя Ивана Грозного, Комиссия пришла к выводу о том, что нет оснований ни для его прославления, ни для опровержения авторитетных общепризнанных выводов исторической науки.

Подобное следует сказать и о кампании в поддержку канонизации Григория Распутина.

Во-первых, немногочисленные сочинения, приписываемые Распутину, свидетельствуют не только о богословском невежестве сибирского «старца», но и о его приверженности духовным настроениям, свойственным сектантам мистическо-харизматического толка.

Во-вторых, материалы незавершившегося консисторского следствия по делу о принадлежности Г.Распутина к секте «хлыстов» оставляют открытым вопрос о его непосредственных связях с сектантами и о степени мировоззренческого влияния на него сектантской идеологии. При этом неоднократно отмечавшиеся современниками гипнотические способности Григория Распутина, которые в конце петербургского периода своей жизни он совершенствовал под руководством профессионального гипнотизера, могут свидетельствовать не о благодатной одаренности Г.Распутина, а о влиянии на него псевдомолитвенной экстатической религиозности мистических сект.

В-третьих, безнравственность Г.Распутина, выражавшаяся в безудержном пьянстве и разврате, была неоднократно и неопровержимо засвидетельствована многочисленными и весьма авторитетными современниками.

В своих обращениях на епархиальных собраниях к клиру и приходским советам города Москвы Святейший Патриарх Алексий неоднократно касался этой темы. В частности, он указывал: «В последнее время появилось довольно много цветных, прекрасно изданных, с позволения сказать, “икон” царя Ивана Грозного, печально известного Григория Распутина и других темных исторических личностей. Им составляются молитвы, тропари, величания, акафисты и службы. Какая-то группа псевдоревнителей Православия и самодержавия пытается самочинно, “с черного хода”, канонизировать тиранов и авантюристов, приучить маловерующих людей к их почитанию.

Неизвестно, действуют ли эти люди осмысленно или несознательно. Если осмысленно, то это провокаторы и враги Церкви, которые пытаются скомпрометировать Церковь, подорвать ее моральный авторитет. Если признать святыми царя Ивана Грозного и Григория Распутина и быть последовательными и логичными, то надо деканонизировать священномученика митрополита Московского Филиппа, преподобномученика Корнилия, игумена Псково-Печерского и многих других умученных Иваном Грозным. Нельзя же вместе поклоняться убийцам и их жертвам. Это безумие. Кто из нормальных верующих захочет оставаться в Церкви, которая одинаково почитает убийц и мучеников, развратников и святых?..»

«Перед нами не внутрицерковная дискуссия, — говорится в другом Обращении Святейшего Патриарха. — Все более очевидными становятся намерения организаторов — внести разделение в церковную среду».

21.2. Причисленные к лику святых

Опыт написания житий святых, новомучеников и исповедников Российских.

Проблемы жанра

(Текст доклада, прочитанного на XI Международных Рождественских образовательных чтениях

29 января 2003 года.

Имеется звукозапись доклада [список аудиофайлов доклада])

Соборное прославление святых новомучеников и исповедников Российских на Архиерейском Соборе в августе 2000 г. и подготовка к этому прославлению поставили перед РПЦ задачу составления житий новопрославляемых святых. В начале 90-ых гг. XX в. решение этой труднейшей задачи осложняли следующие факторы: Огромное количество пострадавших. По данным правительственной комиссии по реабилитации жертв политических репрессий только за 1937–38 гг. было арестовано около 165 тыс. православных священнослужителей и около 107 тыс. из них расстреляно [1, с. 23].

1. Отсутствие опыта подобной работы. В советское время мало кто предполагал, что в обозримой перспективе возможна такая канонизация. Единицы занимались сбором устного церковного предания, а работа в архивах была почти невозможна.

2. Недоступность архивов репрессивных органов. Только в начале 90-ых гг. прошлого века некоторые исследователи получили частичный доступ к архивам КГБ, и лишь в конце 90-ых гг., когда началась передача фондов со следственными делами в государственные архивы, стало возможным массовое ознакомление с этими документами.

3. Малоизученность церковных фондов XIX–XX вв. В советский период эта тема считалась неактуальной, поэтому исследования почти не проводилось или носили тенденциозный характер. Часть церковных фондов вообще была закрыта.

4. Психологический фактор. Грандиозность и важность предстоящего дела (я имею в виду соборное прославление новомучеников) в сочетании со всеми вышеперечисленными сложностями заставляли сомневаться в том, что такая канонизация возможна в ближайшие годы. Следствием этого стала определенная пассивность со стороны тех, кто мог бы приступить к подготовке канонизации новомучеников.

Тем не менее, начиная с прославления свт. Тихона патриарха Московского и всея Руси на архиерейском соборе в октябре 1989 г. и до соборного прославления на архиерейском соборе в августе 2000 г. велась напряженная работа, плодом которой стала поименная канонизация 13 новомучеников и исповедников Российских. В их числе – священномученики митр. Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский), митр. Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский), преподобномученицы Великая княгиня Елисавета и инокиня Варвара, священномученики Местоблюститель Патриаршего Престола митр. Крутицкий Петр (Полянский), митр. Серафим (Чичагов), архиеп. Фаддей (Успенский) и др. Эти канонизации имели колоссальное значение. Появился первый опыт составления житий, первый опыт их обсуждения в Комиссии по канонизации, церковная общественность постепенно стала осознавать важность прославления всего собора новомучеников и исповедников.

16 февраля 1999 г. Святейший Синод РПЦ принял решение о соборном прославлении новомучеников и исповедников Российских на архиерейском соборе. Это существенно изменило всю работу по подготовке канонизации. Если прежде вся работа велась исключительно силами Синодальной Комиссии по канонизации святых, то решение Синода обязало Правящих Преосвященных «провести тщательное документальное исследование материалов о новомучениках и исповедниках XX в., пострадавших в их епархиях» [2, сс. 8–11]. Епархиальные комиссии и группы исследователей начали работу по сбору материалов.

Первый сложнейший вопрос, который встал перед всеми исследователями — это вопрос о критериях святости применительно к новым мученикам. Новомученики Российские, подобно древним мученикам, пострадали за Христа, но было и существенное отличие — «…В языческой Римской империи Церковь была вне закона и уже сама принадлежность к ней каралась смертной казнью на юридических основаниях, а отречение обвиняемого в принадлежности к Церкви сохраняло вероотступнику жизнь и возвращало ему свободу. Российские новомученики, как правило, не стояли перед таким…ясным выбором». Их убивали или без суда, или по суду, но, предъявляя обвинения, прямым образом не связанные с исповеданием Христа, а в пору массовых гонений даже отречение от веры едва ли могло избавить от расправы. Поэтому погибали и люди, отпадшие от Церкви, и мы не можем считать мучениками всех погибших в то время. Для канонизации требуется серьезное исследование обстоятельств жизни и смерти каждого пострадавшего [2, сс. 171–172].

Изучая подвиг новомучеников, Синодальная Комиссия по канонизации святых в 1995 г. выработала одобренный Священным Синодом документ «Историко-канонические критерии в вопросе о канонизации новомучеников Русской Церкви в связи с церковными разделениями XX века». В этом документе отмечается, что, совершая канонизацию новомучеников, РПЦ опирается на примеры почитания «мучеников в первые века христианской истории», когда «необходимым условием почитания было исповедание ими правой веры» [2, с. 171].

Давая оценку расколам и разделениям, возникшим в нашей Церкви в 20-е годы, Синодальная Комиссия пришла к выводу о невозможности канонизации обновленцев, находившихся под контролем ВЧК, поправших многие каноны Церкви, а также стремившихся к пересмотру догматического учения Церкви; последователей григорианского раскола, которые пытались захватить власть высшего управления Церкви; самосвятов-липковцев и других позже возникших группировок украинских автокефалистов, которые имели преемственную связь с самосвятами.

Этот общий вывод не распространяется на тех, кто, на время присоединившись к обновленцам, потом оставлял раскол, через Покаяние возвращался в лоно Церкви и впоследствии становился жертвой антицерковных репрессий.

Иная оценка была дана Синодальной Комиссией так называемым «правым» расколам. В докладе отмечалось, что «В действиях «правых» оппозиционеров, часто называемых «непоминающими», нельзя обнаружить злонамеренных, исключительно личных мотивов. Их действия обусловлены были по-своему понимаемой заботой о благе Церкви. Как хорошо известно, «правые» группировки состояли из тех клириков и мирян, кто, не соглашаясь с церковно-политической линией Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия, прекращал возношение его имени за богослужением и таким образом порывал каноническое общение с ним. Но порвав с Заместителем Местоблюстителя, они, как и сам митрополит Сергий, главой Церкви признавали митрополита Петра — Местоблюстителя Патриаршего Престола» [3, сс. 15–16].

При массовом изучении следственных дел стало ясно, что участие в расколе далеко не единственная форма отпадения от Церкви в гонениях XX века. Отречение от сана, отречение от монашества, работа в органах НКВД в качестве секретных сотрудников также делают невозможным прославление этих клириков и мирян в лике святых.

Кроме того, при изучении обстоятельств жизни пострадавших, важное место занимают свидетельства о личном благочестии клириков и мирян. Чаще всего, если такие свидетельства находятся, они носят положительный характер, но в редких случаях мы сталкиваемся с различными пороками священнослужителей, которые несовместимы с идеалом христианского пастырства, такими как пьянство, драки, воровство (в последнем случае само осуждение могло даже быть не по политической, а по уголовной статье).

И, наконец, наверное, самая распространенная причина, по которой пострадавший член Церкви не может быть прославлен в лике святых — это лжесвидетельство в различных проявлениях: оговор товарищей по своему делу, самооговор, лжесвидетельство по другим следственным делам, а иногда лжесвидетельства по ряду дел. Следствием такого оговора зачастую становился арест, заключение и смерть ни в чем неповинных людей. Малодушие, проявленное в таких обстоятельствах, не может служить примером, а нельзя забывать, что «канонизация – это свидетельство святости и мужества подвижника, подражать которым призывает Церковь Христова своих чад» [3, с. 17].

Вышеперечисленные критерии, конечно, не исчерпывают всех возможных случаев. Поэтому ориентиром для агиографа, наверное, должно быть общее соответствие материалов, которыми он располагает об обстоятельствах жизни и смерти православного пастыря или мирянина, христианскому идеалу святости.

Особую сложность составляют случаи, когда недостойное поведение христианина проявляется либо в более ранних делах этого же клирика или мирянина, либо в делах в отношении других лиц. Поэтому крайне желательно, чтобы перед составлением жития исследователь выявил все следственные дела в отношении пострадавшего, а также дела, где он был свидетелем, и дела, содержащие упоминания о нем. На практике это, конечно, невозможно до изучения всего массива следственных дел, когда крупицы сведений об одном мученике, распыленные по многим следственным делам, будут собраны воедино, а также можно будет проследить связи между отдельными людьми.

В случае если после предварительного изучения документов не обнаружено вышеперечисленных препятствий для прославления мученика, агиограф приступает к составлению жизнеописания.

Перед началом этой работы исследователю необходимо ознакомиться с комплексом документов, состоящим из распоряжений высшей государственной власти. Эти документы хранятся в бывших партийных архивах и Архиве Президента Российской Федерации. Из этих документов мы можем узнать, кем и в какие годы планировались гонения на Церковь, их масштаб и продолжительность, способы проведения в тот или иной период правления безбожных властей, а также их смысл — почему затевались гонения и какие цели предполагали достигнуть гонители [1, с. 9]. Наиболее важные из этих документов опубликованы в предисловиях ко 2 и 3 книгам игумена Дамаскина (Орловского) «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия».

Начиная работу по составлению жития, агиограф вновь обращается к следственному делу мученика, которое становится главным, а иногда и единственным источником. Эти дела хранятся или в архивах ФСБ или, если уже произошла передача дел, то в Государственных архивах. Для Москвы и Московской области это фонд № 10035 Государственного Архива Российской Федерации. Документы следственного дела отражают причину, время и место ареста, следственный процесс, а также сведения о приговоре и его исполнении.

Не буду останавливаться на составе этих дел и анализе каждого вида документов. Этой теме посвящена подробная статья к.и.н. Зинаиды Петровны Иноземцевой и к.и.н. Светланы Николаевны Романовой «Дела по обвинению православного духовенства и мирян как исторический источник», которая опубликована в сборнике Российского общества историков-архивистов, посвященном 2000-летию Рождества Христова [4, сс. 112–131].

Хотелось бы остановиться на вопросе достоверности следственных дел этого времени как источника. В последние годы появились публикации, в которых ставится под сомнение возможность использования этих дел, а в частности протоколов допросов свидетелей и обвиняемых, в качестве исторических источников по причине их фальсификации составителями, а также вследствие применения пыток в ходе допросов.

Такой подход представляется необоснованным, т.к. следственное дело по определению, как продукт целенаправленной деятельности человека, является историческим источником, а задача исследователя состоит в том, чтобы, пользуясь методом источниковедческого анализа суметь оценить достоверность его отдельных документов. Надо сказать, что отечественная историческая наука накопила огромный опыт использования судебно-следственных дел различных исторических периодов, и она никогда не ставила под сомнение правомерность критического анализа этих источников и использования содержащейся в них информации. В примечаниях к уже упоминавшейся статье З. П. Иноземцевой и С. Н. Романовой приведен внушительный список подобных работ [4, сс. 128–129], причем это только работы по широко известным процессам, а исследований по частным следственным делам гораздо больше.

Как бы ни были тенденциозны записи протоколов допросов, в основном они представляют собой примерно то же, что и мученические акты древности. В римском суде, проходившем в присутствии стенографистов, судебные записи также имели вид протокола допроса. В них обозначалось имя проконсула, в области которого производился суд, год, месяц и день, а иногда и время дня суда, сам допрос, который представлял собой диалог между судьей, его служителями и обвиняемыми. По окончании допроса проконсул призывал прочитать его вслух, затем судья со своими асессорами выносил решение и читал приговор. Древние христиане часто выкупали эти записи, и именно они составили первые сборники житий — минологи. И в древности, и XX веке, мы видим одних и тех же действующих лиц: христиан и представителей антихристианского государства. Как в первые века христианства, так и в любую другую эпоху следствие стремится к обвинению и доказывает его либо с помощью свидетелей (или лжесвидетелей — вспомним суд синедриона над Христом), либо добиваясь признания обвиняемого. А подследственный может либо соглашаться с предъявленным обвинением, либо его отрицать.

Могу сослаться на собственный опыт изучения следственного дела другой исторической эпохи — XVIII века. Это — так называемое второе следственное дело прославленного на архиерейском соборе 2000 г. священномученика Арсения Мацеевича митрополита Ростовского, которое хранится в РГАДА (Российский Государственный Архив Древних Актов), Ф. 6, оп. 1, д. 399. Второе дело над владыкой, в отличие от первого, велось не Синодом, а обычными следственными органами той эпохи. Руководила процессом сама императрица Екатерина II и генерал-прокурор князь Вяземский. Допросы вел прокурор В.В. Нарышкин. Состав документов в деле очень похож на дела XX века: доносы; протоколы допросов свидетелей и обвиняемого; протоколы очных ставок; переписка следственных органов; переписка владыки Арсения, изъятая у него; опись его личных вещей, конфискованных следствием; приговор и документы об его исполнении.

Власти придали делу характер политического процесса. Им было не важно, в чем конкретно обвинить непокорного митрополита, они стремились к его повторному осуждению и устрожению его заточения. В результате следствия митрополит был переведен из Николо-Корельского монастыря в страшный Ревельский каземат, где и скончался после четырехлетнего заключения.

Во время следствия архимандрит Антоний и другие свидетели под нажимом следователей проявили малодушие и начали оговаривать узника. А митрополит Арсений не только не согласился ни с одним обвинением, но еще и давал нравоучения прокурору Нарышкину, чем довел его до бешенства.

Возвращаясь к следственным делам XX века, мы можем также увидеть очень разное поведение обвиняемых на следствии. Одни, уже, как правило, имевшие опыт арестов и заключения, дают предельно сдержанные и лаконичные показания, не содержащие сведений о третьих лицах, и отрицают все ложные обвинения. Другие, не имевшие опыта общения с НКВД, нередко ищут способ защиты, аргументы в законодательстве, вступают в споры со следствием, также, не признавая собственной вины. А третьи оговаривают себя, других и Церковь [4, с. 121].

При этом вопрос о методах воздействия следствия, как правило, остается за рамками нашего исследования. Если только в самом деле нет дополнительных свидетельств о применении пыток в более поздних документах по пересмотру дела или если мы не располагаем свидетельствами самих мучеников и исповедников об этом. Мы знаем, что пыточные допросы в НКВД велись (как велись они и в древности), но это было далеко не всегда. Зачастую не менее страшными методами воздействия были психологическое давление следователей, режим нахождения в переполненных тюрьмах, неизвестность.

Иногда встает вопрос о подделке подписи под протоколами допросов обвиняемых. Хотелось бы отметить, что для следователей НКВД наличие признания обвиняемого не было необходимым условием для юридического оформления осуждения. Если обвиняемый не признавался, в ход шли показания лжесвидетелей. Двух таких показаний было достаточно для вынесения приговора. Конечно, нельзя полностью исключать возможность подделки подписи следствием, и в этом случае можно обратиться к методу графологической экспертизы. Но надо сказать, что те несколько раз, когда такая экспертиза проводилась, она подтверждала подлинность подписи обвиняемого.

Безусловно, никто из нас не может осуждать людей, не выдержавших мук, потерявших силы для сопротивления беззаконию, и, будучи невиновными, признавших обвинения [4, с. 122]. Члены нашей Московской епархиальной Комиссии всякий раз сталкиваясь с этим при обсуждении вопроса о прославлении того или иного пострадавшего клирика или мирянина, всегда единодушно подчеркивали, что мы не предвосхищаем суда Божия над человеком, не говорим о его посмертной участи, о том, что он не спасен, мы лишь не можем свидетельствовать о его мужестве и святости и не можем поставить его в пример для подражания всем чадам Православной Церкви. Тем более что подавляющее большинство таких же оклеветанных, униженных, подвергнутых физическим и моральным истязаниям пастырей и мирян РПЦ отрицали свою вину, не лжесвидетельствовали ни против себя, ни против ближних, ни против Церкви, и в этом нельзя не видеть проявления духовного величия и помощи Божией. Ведь мученик - это не просто мужественный сильный человек. Мученическая кончина – плод той духовной жизни, которую вел христианин до этого, это — плод любви ко Христу и такого смирения, когда христианин, не надеясь на свои силы, уповает лишь на Бога. Тогда только сбывается обетование Спасителя: «Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мф. 10, 19–20). Поэтому непризнание вины, зафиксированное в протоколе допроса обвиняемого, свидетельствует о присутствии Духа Божия в мученике или исповеднике, и здесь невозможна какая-то случайность или фальсификация.

Что касается показаний свидетелей, то их можно разделить на 3 основных группы:

1. Показания «штатных» свидетелей, которые состояли на службе в НКВД и получали плату за свою работу. Их показания имеют последнюю степень достоверности. Они зачастую даже не знали тех, о ком свидетельствовали, просто подписывая то, что от них требовалось.

2. Показания «свидетелей по должности» (председатель колхоза, председатель сельсовета) весьма тенденциозны, так как они тоже выполняли заказ органов НКВД, но вместе с тем эти показания могут нести и какую-то правдивую информацию (например, время появления священника на последнем приходе).

3. «Независимые свидетели» (соседи, сослуживцы) — это очень разные люди с различным образом поведения. Некоторые пытались соотнести свои показания с требованиями властей, другие говорили правду, третьи на повторных допросах, проведенных через 20 лет, указывали, что написанного от их лица в протоколе они никогда не говорили.

Таким образом, протоколы допросов свидетелей содержат как реальную информацию, не навязанную следствием, так и недостоверную или просто фальсифицированную. Поэтому их использование при составлении жития без критического анализа и проверки недопустимо [4, с. 122].

Вторым, и не менее важным источником при составлении жития может стать устное предание, которое «во все времена было наиболее существенным источником для истории Церкви: его наличие и достоверность были всегда важны для членов Церкви, не заинтересованных даже в самом незначительном его искажении» [1, с. 8].

Особое значение устное предание приобретает при составлении житий мучеников, пострадавших в начале гонений (с 1918 г. до первой половины 20-ых гг.). Ранние гонения почти не оставили нам письменных источников, т.к. следствие в те годы практически не велось. В отдельных случаях сохранились только ордер на арест и приговор к расстрелу, а порой нет и этого. Поэтому воспоминания очевидцев становятся единственным источником для прославления этих святых.

При составлении житий пострадавших в более поздний период, агиограф также должен попытаться найти свидетельства очевидцев. Это могут быть родственники, духовные чада, иногда это уже не сами очевидцы, а те, кто слышал их рассказ и сохранил его. Такие воспоминания — бесценный источник, способный наполнить житие яркими красками, показать, какие внутренние мотивы двигали поступками людей, рассказать об их духовной жизни. Но этот уникальный источник также нуждается в детальной проверке, поскольку родственники и близкие часто бывают необъективны и могут вольно или невольно искажать информацию.

В исключительных случаях в распоряжении исследователя попадает семейный архив, который может содержать письма (в том числе из заключения), дневники, фотографии, записанные проповеди и другие богословские труды. Конечно, все это существенно обогащает текст жития.

Касаясь темы сбора свидетельств очевидцев, хотелось бы отметить, что эта задача не терпит отлагательства, потому что если архивные фонды могут ждать своих исследователей, то огромная часть истории, носителем которой являются свидетели и участники исторических событий, может быть безвозвратно утеряна с их смертью.

Следующим шагом исследователя после изучения следственного дела и поиска очевидцев может стать обращение к фондам центральных и местных архивов, содержащим самую различную информацию о жизни РПЦ во второй половине XIX–XX вв. Здесь набор архивных фондов может быть очень разным в каждом конкретном случае.

Работа с архивами при написании житий неизбежно ставит вопрос о координации действий различных групп исследователей, авторов-одиночек, научных коллективов кафедр истории России, истории Русской Церкви, архивоведения учебных заведений РПЦ, и, там где это возможно, светских ВУЗов и научных коллективов. Очевидно, что при написании одного жития, очень неэффективно ведется архивный поиск, оставляя за рамками конкретного исследования огромное количество «попутной» информации. Гораздо правильнее было бы идти в обратном направлении - от изучения архивных фондов по истории РПЦ, составляя алфавитные, географические и другие указатели, подготавливая публикации документов и т.д. Эта огромная работа потребует трудов не одного поколения историков-архивистов, но только она сможет собрать всю мозаику воедино и даст целостную картину, которую невозможно получить при изучении отдельных дел. Именно по причине необъятности трудов в этой области представляется важным хоть как-то координировать усилия всех, кто работает над изучением истории РПЦ этого периода.

Пока не введены в научный оборот архивные документы, всегда существует опасность искажения истории. Недобросовестные публицисты и историки за последнее десятилетие издали большое количество книг и статей по некоторым проблемам церковной истории, основанных не на фактах, а на весьма сомнительных свидетельствах, а зачастую вообще сознательно сфальсифицированных. В результате такого недобросовестного и ненаучного подхода широкой церковной общественности были, по сути дела, навязаны различные мнения по отдельным эпизодам истории РПЦ. И уже совершенно недопустимой является та ситуация, когда подобными методами современного PR пользуются для того, чтобы оказать давление на священноначалие и добиться канонизации какого-либо лица.

И последний вопрос, который хотелось бы поднять в этом докладе — это вопрос жанра в современной агиографии. Среди более 400 житий заслушанных Московской епархиальной Комиссией, при всем многообразии подходов различных авторов, можно выделить два основных принципа написания жития. Первый — проложный, когда агиограф следует традициям древних мученических актов, излагает только события жизни святого как они есть, и второй — публицистический, схожий с житиями более позднего времени, когда автор пытается самостоятельно осмыслить события, дать им свою оценку, а при недостатке фактов решается делать свои предположения. Зачастую вместе с этим писатель увлекается излишним психологизмом и литературным украшательством. Всякий раз, сталкиваясь с житиями, написанными в этом стиле, наша комиссия, принимая положительное решение о возможности прославления святого, единодушно высказывалась о необходимости серьезной литературной правки такого жития.

Известно, что в Церкви в разные исторические эпохи существовали разные жанры житийной литературы, и, как правило, они соответствовали духу своего времени. Скупые сказания о мучениках первых веков, целиком основанные на подлинных проконсульских актах, после окончания гонений в IV веке сменили «Жития отцов», описывавшие их святую жизнь и научавшие христианским добродетелям. В более позднее время, а особенно в иконоборческий период, который, по мнению выдающегося русского византиста академика Ф.И. Успенского, является «наиболее выразительным проявлением византинизма» [5, с. 554], в агиографии начинает преобладать риторическое направление, расцвет которого приходится на деятельность Симеона Метафраста (X век). В этой традиции гораздо меньшее внимание уделяется фактической истории, а предпочтение отдается «похвале» святого, причем в житии преобладает общая риторика, большое значение имеет литературная сторона, изощренная форма, появляется некоторый литературный шаблон, который переносится из жития в житие, допускается вымысел. Житие становится более похожим на нравоучительную проповедь в день памяти святого, чем на рассказ о его реальной биографии.

В истории Русской Церкви мы также встречаемся с разными жанрами агиографии. Первые жития свв. Бориса и Глеба, Феодосия Печерского, составленные преп. Нестором, и некоторые другие ранние жития отличает простота изложения. Они имеют характер проложной «памяти» о святом, написаны сжатым и простым языком. Фактическая сторона занимает в них главное место и не обращается в материал для нравственно-риторического рассуждения. С конца XIV–начала XV вв. развитие житийной литературы на Руси принимает иной характер. В это время на русскую агиографию начинает влиять византийская традиция, и многие последующие писатели опираются именно на эти образцы. Наиболее распространенные до революции Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского, составленные на основании предшествующих русских миней, трудов Симеона Метафраста и многих других (в том числе и западных) источников, также принадлежат к этой риторической традиции. Нельзя не отметить, что жития, составленные в этом жанре, вызывали серьезную критику церковных писателей и историков как до революции 1917 г., так и в наши дни.

Конечно, нельзя ставить знак равенства между современными авторскими житиями, написанными в духе церковной публицистики, и витиеватыми византийскими образцами, но определенное родство между ними (вернее, между их недостатками), существует.

Сейчас, после разрыва в церковном предании, вызванном гонениями XX века, перед нами стоит вопрос: к каким традициям в агиографии мы должны вернуться? Очевидно, что при выборе нужно руководствоваться сотериологическим принципом. Ведь, в конечном счете, жития пишутся именно для того, чтобы помочь христианам в деле спасения, дать назидательный пример, вдохновить на подвиг.

Исходя из этого принципа, можно сделать вывод о том, что в наши дни правильнее обратиться к историческому, «проложному» образцу, поскольку:

1. Именно так первоначально были составлены жития древних мучеников, а подавляющая часть современных житий — мученические.

2. Особенности восприятия современного человека таковы, что информационный текст, основанный на фактах, легче усваивается умом и даже сердцем, чем благочестивая риторика, а искусственное подражание стилю другой эпохи выглядит как лукавство.

3. При «проложном» изложении личность писателя как бы скрыта от читателей, агиограф только собирает факты и излагает их наподобие летописца. При авторском подходе в житии присутствуют размышления автора, отражающие его духовное устроение, и если в этом устроении не все благополучно, есть опасность заразить своими духовными недугами многочисленных читателей.

4. Жанр, который допускает подмену фактов домыслами, пусть даже из самых благочестивых соображений, дает повод внешним упрекать христиан во лжи.

5. Жанр должен быть адекватен исторической обстановке, в которой мы живем. К исторической публицистике можно переходить только тогда, когда основная масса фактов эпохи не только поднята и изучена историками, но и стала достоянием церковной общественности. Тогда на основании всем известных и доступных фактов писатель может выражать и свое мнение. В современных условиях, когда архивы открылись лишь 10 лет назад, и мы, по сути дела, лишь начинаем изучать факты, любое навязывание своей точки зрения недопустимо. Это ведет к искажению реальности. Встает очень серьезный вопрос адекватности нашего религиозного сознания. При переходе от фактов к личным мнениям и предположениям, легко впасть в мечтательность и оказаться за рамками церковно-исторической действительности.

ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РОССИИ ТИХОН (БЕЛЛАВИН Василий Иванович), 19.01.1865–07.04.1925.

Родился в погосте Клин Торопецкого у. Псковской губ. Окончил С.-Петербургскую ДА (1888), кандидат богословия. 14.12.1891 принял монашеский постриг и 22.12.1891 рукоположен во иеромонаха. 19.10.1897 хиротонисан в С.-Петербурге во епископа Люблинского, викария Варшавской епархии. С 1898 – епископ Алеутский и Аляскинский; в 1905 возведен в сан архиепископа. С 1907 – архиепископ Ярославский и Ростовский, с 1913 – Литовский и Виленский. 23.06.1917 избран на Московскую кафедру, 13–14.08.1917 возведен в сан митрополита. Председатель Поместного Собора 1917–1918. 05.11.1917 на Соборе избран Патриархом Московским и всея России, интронизован 21.11.1917; 10–16.06.1918 посетил Петроград. Подвергался домашнним арестам в 11–12.1918 и, неоднократно, в 1920; 13.07.1919 на него было совершено покушение – женщина ранила его ножом (нападавшая признана невменяемой). В 05.1922–26.06.1923 находился в заключении и под следствием. 21.03.1924 так называемое «дело Патриарха Тихона» было производством прекращено. Скончался в Москве. Погребен в Малом соборе Донского монастыря. Прославлен РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором в 1989 причислен к лику святых. 22.02.1992 обретены его св. мощи. Святителю Тихону посвящены новоустроенные часовни на Южном кладбище СПб и при Доме престарелых (домовая) на Поклонной горе.

Вострышев М. Божий избранник. М. 1990; Дело Патриарха Тихона // Отечественные архивы. 1993. № 6. С.46–71; Обвинительное заключение по делу граждан: Беллавина Василия Ивановича, Феноменова Никандра Григорьевича, Стадницкого Арсения Георгиевича и Гурьева Петра Викторовича по 62 и 119 ст. ст. Уголовного Кодекса. М. 1923; Рождественский А., протоиерей. Святейший Тихон Патриарх Московский и всея России (воспоминания). София. [1923]; Святитель Тихон Патриарх Московский и всея России. М. 1995. С. 224.

Священномученики

МИТРОПОЛИТ КИЕВСКИЙ И ГАЛИЦКИЙ ВЛАДИМИР (БОГОЯВЛЕНСКИЙ Василий Никифорович), 01.01.1848–25.01.1918.

Родился в с. Малая Моршанка Моршанского у. Тамбовской губ. Окончил Киевскую ДА (1874), кандидат богословия. Рукоположен во иерея в 1882. Овдовев, в 1886 принял монашеский постриг. Возведен в сан архимандрита, настоятель Новгородского Антониева монастыря. 13.06.1888 хиротонисан в С.-Петербурге во епископа Старорусского, викария Новгородской епархии, с 1891 – епископ Самарский и Ставропольский. В 1892–1898 – архиепископ Карталинский и Кахетинский, экзарх Грузии со званием члена Св. Синода, с 21.02.1898 – митрополит Московский и Коломенский, с 23.11.1912 – митрополит Санкт-Петербургский (с 19.08.1914 – Петроградский) и Ладожский, с 23.11.1915 – митрополит Киевский и Галицкий. С 1915 – доктор богословия. Почетный Председатель Поместного Собора 1917–1918; 07.02.1918 убит в Киеве. Погребен в Киево-Печерской Лавре. Прославлен РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором в 1992 причислен к лику святых.

Жизнеописание Преосвященного Владимира, митрополита Киевского и Галицкого // К канонизации новомучеников Российских. М. 1991. С. 33–61; Материалы к житию преподобномученицы великой княгини Елизаветы // Письма, дневники, воспоминания, документы. Изд. 2-е. М. 1996. С. 23; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 10.

МИТРОПОЛИТ ПЕТРОГРАДСКИЙ И ГДОВСКИЙ ВЕНИАМИН (КАЗАНСКИЙ Василий Павлович), 17.04.1873– 13.08.1922.

Родился в Нименском погосте Андреевской вол. Каргопольского у. Олонецкой губ. (ныне Архангельская обл.). Окончил С.-Петербургскую ДА (1897), кандидат богословия. 14.10.1895 пострижен в монашество, 16.05.1896 рукоположен во иеромонаха; с 18.02.1902 – в сане архимандрита. С 06.10.1899–02.04.1902 был инспектором, а с 12.10.1905 – ректором С.-Петербургской ДС. 24.01.1910 хиротонисан в СПб во епископа Гдовского, викария С.-Петербургской епархии (в хиротонии участвовали митрополит Московский св. ВЛАДИМИР и архиепископ Ярославский св. ТИХОН). 24.05.1917 избран епископом Петроградским и Ладожским, 25.05 утвержден с возведением в сан архиепископа, с 17.06.1917 – архиепископ Петроградский и Гдовский, с 13-14.08.1917 – митрополит. 21.01.1918 возглавил общегородской крестный ход в защиту Александро-Невской Лавры, подвергшейся 19.01.1918 вторжению красноармейцев для ее разорения. С 26.01.1918 – священноархимандрит Александро-Невской Лавры. Всю свою деятельность направлял к тому, «чтобы поддержать и укрепить веру, воодушевить малодушных и утешить унывающих». С 27.10–03.11.1917 находился в Московском Кремле во время обстрела его большевиками. В занимаемую им келью попал снаряд, и митрополит лишь чудом избежал гибели. Был избран председателем Комиссии Поместного Собора по фотографированию и описанию повреждений Кремля. Арестован 31.05.1922 по делу «о сопротивлении изъятию церковных ценностей». Приговорен 05.07.22 к ВМН. Расстрелян 13.08.1922. Прославлен РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором в 1992 митрополит и иже с ним пострадавшие архимандрит Сергий (ШЕИН), Юрий НОВИЦКИЙ, Иоанн КОВШАРОВ причислены к лику святых. На Братском кладбище Александро-Невской Лавры установлен памятник-кенотаф свмч. митрополиту Вениамину (дата рождения, выбитая на камне, – неверна). Первый храм во имя святителя Вениамина освящен в 09.1992 в исправительной колонии № 5 под СПб (пос. Металлострой).

Новый часовой (СПб). 1995. № 3. С. 37–49; Петербуржец путешествует. СПб. 1995. С. 101–109; Петербургские Чтения 96. СПб. 1996. С.148–151; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 25–58; Революция и церковь. 1923. № 1–3. С. 8–12, 65–102; CПб Епархиальные Ведомости. 1993. Вып. 11. С. 65–71; Христианское Чтение. 1997. № 14. С. 80–87.

МИТРОПОЛИТ КАЗАНСКИЙ КИРИЛЛ (СМИРНОВ Константин Иларионович), 26.04.1863–20.11.1937.

Родился в Кронштадте в семье псаломщика. С детства был близок к св. Иоанну Кронштадтскому. Окончил С.-Петербургскую ДА (1887), кандидат богословия. 21.11.1887 рукоположен во иерея. В 1900–1902 – настоятель кладбищенской Троицкой церкви в Кронштадте. 10.05.1902, овдовев, принял монашеский постриг; возведен в сан архимандрита и назначен начальником Урмийской духовной миссии. 06.08.1904 хиротонисан во епископа Гдовского, викария С.-Петербургской епархии. С 31.12.1909 – епископ Тамбовский и Шацкий, в 1913 возведен в сан архиепископа. Участник Поместного Собора. 01.04.1918 назначен митрополитом Тифлисским и Бакинским, Экзархом Кавказским. К месту служения прибыть не смог из-за военных действий. Подвергался арестам в Москве в 1919 и 1920. С 04.1920 – митрополит Казанский и Свияжский. Арестован в Казани 19.08.1921, вывезен в Москву и заключен в Таганскую тюрьму. Освобожден в конце 1921; 15.08.1922 вновь арестован в Казани, до 01.1923 находился в московских тюрьмах, затем выслан в Усть-Сысольск. Первый кандидат на должность Патриаршего Местоблюстителя по завещательному распоряжению св. Патриарха Тихона (БЕЛЛАВИНА). Признавал заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (СТРАГОРОДСКОГО) превысившим свои полномочия, и был уволен последним на покой 02.01.1930. В конце 1920-х–начале 1930-х – в ссылке в Красноярском крае. 01.07.1934 арестован в Гжатске и сослан в Казахстан. Вновь арестован и расстрелян в Чимкенте вместе с митрополитом Иосифом (ПЕТРОВЫХ). Прославлен РПЦЗ в 1981 и Архиерейским Собором в 2000.

Антонов В.В. Два письма митрополита Кирилла // Возвращение. 1996. № 4. С. 23–25; За Христа пострадавшие. Биографический справочник. Кн. I. А-К. М. 1997. С.567–575; Мануил. Bd. 3. S. 117–123.

МИТРОПОЛИТ ЛЕНИНГРАДСКИЙ И ГДОВСКИЙ СЕРАФИМ (ЧИЧАГОВ Леонид Михайлович), 09.06.1856–11.12.1937.

Родился в С.-Петербурге. Полковник. В сане священника с 28.02.1893, в 1898 принял монашеский постриг. Много потрудился в подготовке канонизации прп. Серафима Саровского и в проведении самих торжеств. 10.04.1905 хиротонисан в Москве во епископа Сухумского; с 1906 – епископ Орловский и Севский, с 1908 – епископ (с 1912 – архиепископ) Кишиневский и Хотинский, с 1914 – архиепископ Тверской и Кашинский. В 1918 удален с кафедры и 17.09.1918 назначен митрополитом Варшавским. В связи с многократным отказом польских властей выдать ему въездную визу уволен на покой 30.01.1922. Арестован в 09.1921 в Москве. До 1926 – в тюрьме и ссылке. С 10.02.1928 – митрополит Ленинградский и Гдовский. 11.08.1933 уволен на покой. Проживал на ст. Удельная Московской обл. Арестован 30.11.1937. Расстрелян на полигоне НКВД в дер. Бутово под Москвой. Архиерейским Собором в 1997 причислен к лику святых.

АУФСБ СПб ЛО. П-75829; ЖМП. 1989. № 2. С. 13–18; Митрополит Серафим Чичагов. Да будет воля Твоя. «Паломник». 1993.

АРХИЕПИСКОП ВЕЛИКОУСТЮЖСКИЙ НИКОЛАЙ (КЛЕМЕНТЬЕВ Николай Федорович), 06.10.1873–1937.

Родился в дер. Лосево Нерехтского у. Костромской губ. Сын священника. Окончил С.-Петербургскую ДА (1899), кандидат богословия. Был учителем латыни Александро-Невского ДУ. Рукоположен 30.05.1904 во священника к Георгиевской церкви на Большеохтинском кладбище, с 1908 – настоятель. 22.03.1919–1924 – настоятель церкви Сошествия Святого Духа на Охте; вдовый протоиерей. 06.07.1924 хиротонисан в Ленинграде во епископа Сестрорецкого, викария Ленинградской епархии. 15.12.1925 арестован. Приговорен 29.04.1926 к 3 годам высылки в Нарымский край. Освобожден в 1929. Жил в Твери. С 22.03.1933 – епископ Никольский и с 11.08.1933 – епископ, затем архиепископ Великоустюжский. В начале 1936 арестован. Расстрелян. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

Минувшее: Исторический альманах. М. СПб. 1994. Вып. 15. С. 566, 611.

АРХИЕПИСКОП ХЕРСОНСКИЙ ПРОКОПИЙ (ТИТОВ Петр Семенович), 25.12.1877–1937.

Родился в Кузьминске Томской губ. В 1901 Окончил Казанскую ДА (1901), кандидвт богословия. 21.08.1901 принял монашеский постриг; иеромонах. В 1909 возведен в сан архимандрита. 30.08.1914 хиротонисан в Одессе во епископа Елисаветградского, викария Херсонской епархии. В 1917 назначен настоятелем Александро-Невской Лавры. При неудавшейся попытки захвата Лавры красноармейцами 19.01.1918 был объявлен арестованным; освобожден верующими. С 26.01.1918 по 04.1918 – наместник Лавры. С 1918 – епископ Николаевский, с 1921 – Херсонский. Был судим «за противодействие изъятию церковных ценностей и за тесные, якобы, сношения с добровольческим командованием при генерале Деникине». В 06.1925 возведен в сан архиепископа. Арестован 10.12.1925. Приговорен к 3 годам лагерей. Отбывал срок на Соловках. Освобожден в 11.1928 и отправлен в ссылку в Тобольскую обл. В 1930-х – в ссылке в Ташкенте, Турткуле Узбекской ССР. Арестован и расстрелян в 1937. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

Резникова И. Православие на Соловках. СПб. 1994. С. 179; Церковные Ведомости, издаваемые при Высшем русском церковном управлении за границей. 1923. № 19–20. С. 18.

АРХИЕПИСКОП ВЕРЕЙСКИЙ ИЛАРИОН (ТРОИЦКИЙ Владимир Алексеевич), 13.09.1866–28.12.1929.

Родился в с. Липицы Каширского у. Московской губ. В 1910 Окончил Московскую ДА (1910), кандидат богословия. Оставлен при Академии профессорским стипендиатом. 28.03.1913 принял монашеский постриг; рукоположен во иеромонаха. 30.05.1913 назначен инспектором Академии с возведением в сан архимандрита. С 1913 – магистр богословия и экстраординарный профессор Академии. Впоследствии до 21.04.1920 – проректор Московской ДА. Секретарь Патриарха Тихона. 25.05.1920 хиротонисан им в Москве во епископа Верейского. 06.07.1923 возведен в сан архиепископа; стал ближайщим сподвижником Патриарха после его освобождения из-под ареста. В 11.1923 арестован 20.12.1923 осужден на 3 года заключения. Отправлен в Соловецкий лагерь. В 1925 вывезен в Ярославский политизолятор, где его склоняли присоединиться к григорианскому расколу в обмен на свободу. Отказ от сотрудничества с ГПУ и последующее «разглашение государственной тайны» привели к увеличению срока заключения еще на 3 года (постановление от 19.11.1926). В 1926–1929 – вновь на Соловках, где принимал активное участие в подготовке составленного ссыльным епископатом послания «Необходимые канонические поправки к посланию митрополита Сергия от 16/29 июля 1927 г.» Считал необходимым созыв представительного Собора для устройства церковной жизни «соответственно новым условиям». В 12.1929 переведен в пересыльную тюрьму в Ленинграде с целью этапирования на поселение в Алма-Ату. В пересыльной тюрьме заболел сыпным тифом. 19.12.1929 был помещен в тюремную больницу им. д-ра Гааза (Ленинград), где и скончался. Перед смертью его напутствовал и причастил Св. Таин келейник митрополита Ленинградского и Гдовского свмч. Серафима (ЧИЧАГОВА) иеромонах Никандр. Свмч. Серафим (ЧИЧАГОВ) добился выдачи тела для погребения. Он же возглавил отпевание в храме Новодевичьего Воскресенского монастыря, на кладбище которого владыка-исповедник был похоронен. Прославлен РПЦЗ в 1981. 24.07.1998 были обретены его мощи и затем перевезены в Москву. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

За Христа пострадавшие. Биографический справочник. Кн. I. А-К. М. 1997. С.492–494; «Православный Санкт-Петербург». № 1 (67). 1998; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 123–163; Симаков Н.К. Архиепископ Иларион Троицкий. СПб Епархиальные Ведомости. 1991. № 6.

ЕПИСКОП ПРИЛУКСКИЙ (ЗЕЛЕНЦОВ Василий Иванович), 1870–07.02.1930.

Родился в дер. Замораево Раненбургского у. Рязанской губ. в семье протоиерея. Окончил юридический факультет университета и С.-Петербургскую ДА, кандидат богословия. Преподаватель Екатеринославской ДС, затем назначен Екатеринославским епархиальным миссионером. Участвовал в работе Поместного Собора 1917–1918. Пострижен в монашество (1919), Полтавский епархиальный миссионер. С 1920 священник, затем настоятель Свято-Троицкой церкви в Полтаве. Там же арестован 30.05.1922 по обвинению в противодействии изъятию церковных ценностей. Полтавским губернским ревтрибуналом от 12.08.1922 приговорен к ВМН с заменой на 5 лет лишения свободы. Заключен в Харьковскую тюрьму. Освобожден в 1925 по амнистии. Хиротонисан во епископа Прилукского, викария Полтавской епархии (25.08.1925). Написал два открытых письма к архиепископу Григорию (Яцковскому) и митрополиту Агафангелу (ПРЕОБРАЖЕНСКОМУ) в поддержку митрополитв Сергия (СТРАГОРОДСКОГО). Арестован в сентябре 1926, приговорен к 3 годам концлагеря на Соловках. Освобожден из лагеря и отправлен в ссылку в Иркутскуб обл. (ноябрь 1928). Жил в дер. Пьяново Братского района. Арестован 09.12.29, этапирован в Москву в Лубянскую тюрьму. По постановлению КОГПУ от 03.02.1930 приговорен к ВМН. Расстрелян 07.02.1930. Похоронен на Ваганьковском кладбище. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

За Христа пострадавшие. Гонения на Русскую Провославную Церковь 1917—1956. Кн. I. А-К. М. 1997; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1957. Т. 2. С. 35–47.

ЕПИСКОП БЕЛГОРОДСКИЙ НИКОДИМ (КОНОНОВ Александр М(?)), 18.06.1871–03.09.1921.

Сын священника Архангельской епархии. Окончил С.-Петербургскую ДА (1896), кандидат богословия. 10.02.1896 пострижен в монашество, рукоположен во иеромонаха. С 07–16.08.1896 определен смотрителем Александро-Невского ДУ; с 1901 – архимандрит. С 17.11.1904 – ректор Калужской, а с 17–19.03.1909 – Олонецкой ДС. 09.01.1911 хиротонисан во епископа Рыльского, викария Курской епархии, 15.11.1913 переименован епископом Белгородским. С 1917 – магистр богословия. Церковный историк-агиолог, автор нескольких акафистов. Трагически погиб в Белгороде. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 72; Церковный Вестник. 1896. № 18. С. 270.

ЕПИСКОП РЕВЕЛЬСКИЙ ПЛАТОН (КУЛЬБУШ Павел Петрович), 13.07.1869–14.01.1919.

Священномученик Родился в с. Поотсикыпу (ныне Эстония), в семье псаломщика. Окончил Рижское ДУ (1884), Рижскую ДС (1890) и С.-Петербургскую ДА (1894), кандидат богословия. 05.12.1894 рукоположен в Петропавловском соборе во священника ко вновь учрежденному православному эстонскому приходу в С.-Петербурге. В 1899 организовал в С.-Петербурге Православное эстонское братство во имя свмч. Исидора Юрьевского. С 1907 – настоятель построенной при его ближайшем участии Русско-Эстонской церкви свмч. Исидора Юрьевского. Протоиерей. 23.12.1917 пострижен в монашество в Крестовой церкви Александро-Невской Лавры и 24.12 возведен в сан архимандрита. 31.12.1917 хиротонисан свмч. митрополитом Петроградским Вениамином в Ревеле (Таллин) во епископа Ревельского. Временно управлял Рижской епархией. Арестован 02.01.1919 в Юрьеве (Тарту), занятом Красной армией. Расстрелян с двумя православными священниками и двумя лютеранскими пасторами. В 1929 его мощи перенесены в таллинский Преображенский собор. Тогда же в память о епископе-мученике Эстонская Православная Церковь учредила орден Платона. Прославлен РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

Вера и жизнь (Рига). 1934. № 2. С.42–44.; «Петроградский голос». 1917. № 25 (30.12) С. 4; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 82; Священник Кумыш В. Священномученики Эстонской церкви, в Юрьеве пострадавшие. СПб. 2000.

ЕПИСКОП ЛУБНЕНСКИЙ АРКАДИЙ (ОСТАЛЬСКИЙ Андрей Иосифович), 1888–29.12.1937.

Родился в с. Яновец Волынской губ. Окончил Волынскую ДС (1910). Рукоположен во священника 14.09.1911. В годы Первой Мировой войны – на фронте. В 1917–1922 служил в храмах Житомира. Арестован весной 1922 за «сопротивление изъятию церковных ценностей». Приговорен к ВМН с последующей заменой 5 годами лишения свободы. Отбывал наказание в житомирской тюрьме. После освобождения – насельник Саровской пустыни, принял монашеский постриг. 15.09.1926 хиротонисан во епископа Лубненского, викария Полтавской епархии. Арестован в 10.1926 и выслан в Харьков, в 02.1927 – в Туапсе. Вновь арестован 04.1927 и сослан в Казань. Из ссылки бежал и 03.1928 нелегально поселился в Ленинграде при подворье Киево-Печерской Лавры. Служил в основном тайно, но на Пасху (2 недели) – с разрешения местных властей. 09.05.1928 арестован в Москве и заключен в Бутырскую тюрьму. 23.07.1928 приговорен к 5 годам лагерей. С 12.08.1928 отбывал срок на Соловках, 14.07.1931 срок заключения увеличен еще на 5 лет. Освобожден досрочно в 1934, поселился в Рыльске Курской обл., но вскоре опять арестован и отправлен на Соловки. Освобожден 26.01.1937, выехал в Касимов Московской обл. Назначен епископом Бежецким, но прибыть в Бежецк не смог. Арестован и приговорен к ВМН. Расстрелян в пос. Бутово под Москвой. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

За Христа пострадавшие. Биографический справочник. Кн. I. А-К. М. 1997. С. 104.; Осипова И.И. Сквозь огнь страданий и воды слез. М. 1998. С.269; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1957. Т. 2. С. 84–87.

ЕПИСКОП ИЖЕВСКИЙ И ВОТКИНСКИЙ ВИКТОР (ОСТРОВИДОВ Константин Александрович(, 20.05.1875–02.05.1934.

Родился в с. Золотое Камышинского у. Саратовской губ. Окончил Казанскую ДА (1903), кандмдат богословия. Пострижен в монашество, рукоположен во иеромонаха. В 1904–1909 – член Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. С 15.10.1909 – в братии Александро-Невской Лавры. С 22.11.1910 – архимандрит, настоятель Свято-Троицкого Зеленецкого монастыря С.-Петербургской епархии. С 21.02.1919 – наместник Александро-Невской Лавры. 06.01.1920 хиротонисан в Петрограде во епископа Уржумского, викария Вятской епархии; с 1923 – епископ Глазовский, временно управляющий Вятской епархией. Подвергался арестам в 1919, 1920 и 25.08.1922. Осужден 23.02.1923 на 3 года ссылки. Выслан в Нарымский край. В начале 1926 вернулся в Вятку, где 05.05 вновь арестован. 20.08.1926 приговорен к ссылке на 3 года с запрещением проживания в Вятке. Выслан в Глазов Вотской автономной обл. В 1926 утвержден епископом Ижевским и Воткинским; управлял Вятской епархией. 07.1927 назначен епископом Шадринским, управляющим Свердловской епархией; назначения не принял. 12.1927 отделился от митрополита Сергия (СТРАГОРОДСКОГО) и объявил о переходе епархии на самоуправление. Вновь арестован 04.04.1928 в Глазове. Приговорен 18.05.1928 к заключению в лагерь сроком на 3 года. Отбывал наказание на Соловках. 10.04.1931 по отбытии срока выслан на 3 года в Северный край. Скончался в пос. Усть-Цильма Коми АССР. Погребен на сельском кладбище. Прославлен РПЦЗ в 1981 и Архиерейским Собором в 2000.

За Христа пострадавшие. Биографический справочник. Кн. I. А-К. М. 1997. С. 249–250; Осипова И.И. Сквозь огнь страданий и воды слез. М. 1998. С. 269; Революция и церковь. 1919. № 6–8. С. 100–101; Шкаровский М.В. Иосифлянство: течение в русской православной церкви. СПб. 1999. С. 279–281.

ЕПИСКОП УФИМСКИЙ СИМОН (ШЛЕЕВ Семен Иванович), 1873–18.08.1921.

Родился в Симбирской губ. Окончил Казанскую ДА (1899), кандидат богословия. 17.01.1900 рукоположен во священника к единоверческой церкви Казани. С 07.02.1905 – священник Никольской единоверческой церкви С.-Петербурга, с 22.11.1907 – ее настоятель. В 1916 возведен в сан протоиерея. 07.06.1918 назначен единоверческим епископом Охтинским – первым единоверческим епископом России. Хиротония совершена 16.06.1918 в Александро-Невской Лавре «по старопечатным книгам» св. Патриархом ТИХОНОМ. В 1919 управлял Уфимской епархией; с 1920 – единоверческий епископ Уфимский. В 02.1921 назначен правящим епископом Уфимским. Убит в Уфе при выходе из кафедрального собора (по официальной версии убийство имело «уголовно-корыстный характер»). Прославлен РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором в 08.2000 причислен к лику святых.

Известия по Казанской епархии. 1900. № 5. С. 180; Известия Уфимского губернского комитета РКП(б) и Губисполкома. 1921. № 188 (23.08). С. 2; Наука и религия. 1976. № 4. С. 48–49; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 179.

ИЕРЕЙ ГАЙДАЙ Павел Игнатьевич, 15.01.1876–1937. Родился в Измаиле Бессарабской губ. В 1932–1933 служил в Ильинской церкви Киева. 01.10.1933 приехал в Ленинград для установления связи с иосифлянами. 07.10.1933 арестован по «церковному делу» в Ленинграде. Приговорен 23.12.1933 к 3 годам ссылки в Казахстан, где был расстрелян. Канонизирован Архиерейским Собором в 08.2000.

НИЦ «Мемориал», СПб.

ПРОТОИЕРЕЙ КОЧУРОВ Иван Александрович), 13.07.1871–31.10.1917.

Родился в с. Бигильдино-Сурки Данковского у. Рязанской губ. (ныне Липецкая обл.). Окончил С.-Петербургскую ДА (1895). 27.08.1895 рукоположен во священника в Чикаго, США (Алеутская епархия); с 1906 – протоиерей. С 08.1907 служил в Преображенском соборе Нарвы (С.-Петербургская епархия), с 11.1916 – в Екатерининском соборе Царского Села. 30.10.1917 участвовал в крестном ходе по Царскому Селу с молением о прекращении междоусобной брани. Зверски убит занявшими город красногвардейцами и матросами на полотне железной дороги в Царском Селе. Погребен под Екатерининским собором Царского Села (взорван в 1938). Прославлен РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором в 1994 причислен к лику святых.

За Христа пострадавшие. Биографический справочник. Кн. I. А-К. М. 1997. С. 505-506; Протоиерей Иоанн Кочуров, протопресвитер Александр Хотовицкий. Житие новомучеников. СПб. 1995; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 183–187; СПб Епархиальные Ведомости. 1995. Вып. 14. С. 37–42; 1994. Вып. 13. С. 33–34.

ПРОТОИЕРЕЙ ЛОЗИНА-ЛОЗИНСКИЙ Владимир Константинович), 26.05.1885–26.12.1937.

Родился в С.-Петербурге. Окончил Петроградский Богословский институт (1923). Рукоположен во священника студентом I курса. Служил в университетской церкви Всех Святых, в 1923 – настоятель этой церкви, переведенной на Биржевую линию, 8 (в квартире академика И.И. Срезневского). Подвергался арестам в 02.02.1924 по делу «Спасского братства» и 15.02.1925. Приговорен 22.06.1925 к 5 годам лагерей. Отбывал срок на Соловках; 11.1928–1933 – в ссылке в Иркутской обл. С 1934 служил в Новгороде. Арестован 08.12.1937 и расстрелян. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

АУФСБ СПб ЛО. П-28582; Карпычева Л. Новомученик прот. Владимир Лозина-Лозинский. СПб Епархиальные Ведомости. 1999. Вып. 21–22. С. 79–84.

ИЕРОМОНАХ АРЕФА (МИТРЕНИН Александр Федорович), 1879–1932. Родился в Кронштадте. Жил при часовне бывшего Валаамского подворья в Ленинграде. Арестован 17.02.1932. Выслан в Казахстан. Архиерей-ским Собором в 2000 причислен к лику святых.

АУФСБ СПб ЛО. П-75829.

ИЕРЕЙ НИКИТИН Георгий Никитович), 1870–02.08.1930.

Родился в с. Афанаска Островского у. Псковской губ. В 1928–1929 жил в Ленинграде. Служил псаломщиком. 29.08.1929 рукоположен во священники. Арестован в 03.1930 в Воронежской обл. по «церковному делу» и приговорен 28.07.1930 к ВМН. Расстрелян в Воронеже. Архиерейским Собором в 08.2000 причислен к лику святых.

Осипова И.И. Сквозь огнь мучений и воды слез. М. 1998. С. 317; Шкаровский М.В. Иосифлянство: течение в русской православной церкви. СПб. 1999. С. 329.

ПРОТОИЕРЕЙ ОРНАТСКИЙ Философ Николаевич), 21.05.1860 –30.10.1918.

Родился в Череповецком у. Новгородской губ. в семье сельского священника. Окончил С.-Петербургскую ДА (1885). С 1892 – настоятель церкви св. Андрея Критского, с 10.1913 – настоятель Казанского собора. Арестован 09.08.1918; С просьбой о его освобождении к Председателю Петрокоммуны Г.Е. Зиновьеву 15.08.1918 обращались – приход Казанского собора и народный комиссар просвещения А.В. Луначарский. Расстрелян в Петрограде. Архиерейским Собором в 2000 пречислен к лику святых.

Православная Русь. 1983. № 21. С. 3-6; ЦГА СПб. Ф. 143. Оп. 1. Д. 82. Л. 60–61; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 184–186; Филимонов В.П. Крестом отверзается небо. СПб. 2000.

ИЕРОМОНАХ ВЛАДИМИР (ПИЩУЛИН Владимир Федорович), 06.07.1889–10.02.1938. Родился в Витебске. Окончил Витебскую гимназию. Поступил на юридический факультет Московского университета, в 1914 перешел на историко-филологический факультет С.-Петербургского университета. Преподавал в гимназии. Лектор по психологии в народном университете. С 1917 жил в Витебске, где в течение нескольких месяцев был секретарем губернского комитета кадетской партии. В 1918 вернулся в Петроград. В 1920–1923 – священник церкви свв. првв. Захарии и Елизаветы в Петрограде и настоятель церкви св. Николая на Моховой ул. в Доме слепых. Был членом Дома ученых, с 27.02.1921 – членом Философского общества. С 30.08.1921 – ассистент кафедры христианской педагогики Петроградского Богословского института. Подвергался аресту 31.05.1922; 26.09.1922 выслан из Петрограда в Оренбург. Летом 1922 уклонился в обновленчество. По возвращении в Ленинград 09.12.1924 пострижен в рясофор и возведен в сан архимандрита. 19.12.1924 назначен и 08.03.1925 хиротонисан во обновленческого епископа Охтинского. Участник обновленческого Поместного Собора 1925. Преподавал догматическое богословие в Ленинградском Богословском институте. В 11.1925 назначен епископом Псковским, но от назначения отказался и ушел на покой. Проживал в Ленинграде. 14.08.1926 принес покаяние и был принят в общение с Московской Патриархией в сане иеромонаха. Около 1928 выслан в Казахстан. С 1934 жил в Симферополе. С 1935 работал в библиотеке Симферопольского педагогического института. 05.07.1937 арестован, 10.12 приговорен к ВМН. Первоначально причислен к лику местночтимых Крымских святых, в 2000 канонизирован Архиерейским Собором.

Минувшее: Исторический альманах. Вып. 15. М. СПб. 1993. С. 540–541; СПб Епархиальные Ведомости. 1999. Вып. 21–22. С. 19.

ПРОТОИЕРЕЙ САХАРОВ Александр Николаевич, 1872–07.09.1927.

Родился в С,-Петербурге в семье военного. Окончил С.-Петербургскую ДА (1900). С 1919 служил в церкви Михаила Архангела (Малоколоменской). Арестован 03.02.1924 по делу «спасского братства». Приговорен 26.09.1924 к 3 годам Соловецких лагерей. Скончался в лагере. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

АУФСБ СПб ЛО. П-288582; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1957. Т. 2. С. 227.

ПРОТОИЕРЕЙ СИМО Николай Адамович, 06.12.1875–18.04.1931. Родился в Аренсбурге Лифляндской губ., в семье священника. Окончил немецкую гимназию в Юрьеве (1887) и С.-Петербургскую ДС (1897) и был назначен в Андреевский собор Кронштадта. В 1919 возведен в сан протоиерея. В 1923–1930 – настоятель Андреевского собора Кронштадта. Подвергался арестам 03.1921 по подозрению в участии в кронштадском мятеже, но через 2 недели освобожден и 14.10.1930 – по делу «бывших людей». 13.04.1931 приговорен к ВМН. На 52-м заседании Комисии по канонизации при Св. Синоде от 12.02.2001 рекомендован к прославлению в лике общецерковных святых.

Архивная справка УФСБ СПб и ЛО № 10/2-1896 н/с от 09.10.2000; АУФСБ СПб ЛО. П-77463. Т. 3. Л. 128. Т. 4. Л. 258; Историческая справка свящ. Владислава КУМЫША; Осипова И.И. Сквозь огнь мучений и воды слез. М. 1998. С. 325; Шкаровский М.В. Иосифлянство: течение в русской православной церкви. СПб. 1999. С. 319.

ПРОТОИЕРЕЙ СТЕБЛИН-КАМЕНСКИЙ Иван Егорович), 1887–02.08.1930.

Родился в С.-Петербурге. С 1920 служил в храмах Петрограда. Подвергался арестам в 1921 и 02.1924. Приговорен 26.09.1924 к 3 годам лагерей. Отбывал срок на Соловках. Освобожден 01.10.1927 и выслан на 3 года в Воронеж. Арестован 19.05.1929, вновь отправлен на 3 года на Соловки. 28.07.1930 приговорен к ВМН. Расстрелян в Воронеже. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1957. Т. 2. С. 189; Шкаровский М.В. Иосифлянство: течение в русской православной церкви. СПб. 1999. С. 331–332.

АРХИМАНДРИТ ШЕИН Василий Павлович, 30.12.1870–13.08.1922.

Родился в дер. Колпна Новосильского у. Тульской губ. Окончил Училище правоведения в С.-Петербурге (1893). В 1912–1917 – депутат IV Государственной Думы. Член и секретарь Поместного Собора 1917–1918. Принял монашеский постриг 12.09.1920. с 1921 – настоятель церкви подворья Троице-Сергиевой Лавры в Петрограде. Арестован 31.05.1922. По делу «о сопротивлении изъятию церковных ценностей» приговорен 05.07.1922 к ВМН и 13.08.1922 расстрелян. Архиерейским Собором в 1992 причислен к лику святых.

Новый часовой (СПб). 1996. № 4. С. 19–22.

ПРОТОИЕРЕЙ ЭЛЬБ Карп Карпович, 1869–24.09.1937.

Родился в дер. Оло Феллинского у. Лифляндской губ. Эстонец. Из крестьян. Окончил Учительскую семинарию в Голдингене. С 1899 – диакон, с 1918 – священник, с 1924 – протоиерей. С 1907–1935 служил в Русско-Эстонской церкви до ее закрытия, затем – в Казанской церкви на Красненьком кладбище в Ленинграде. Подвергался арестам 04.08.1923 и 25.08.1937. Расстрелян в Ленинграде. На 52 заседании Комисии по канонизации при Св. Синоде 12.02.2001 рекомендован к прославлению в лике общецерковных святых.

Ленинградский мартиролог 1937–1938. СПб. 1995. Т. 1. С. 648; Минувшее: Исторический альманах. 1994. Вып. 15. С. 617.

Святые Царственные Мученики и Страстотерпцы

Император НИКОЛАЙ II (РОМАНОВ Николай Александрович), 06.05.1868–17.07.1918.

Государь Император Всероссийский с 1894. Сын Императора Александра III. Коронован 14.05.1896 в Москве. 02.03.1917 отрекся от престола за себя и за Наследника Цесаревича Алексея, передав его брату – великому князю Михаилу Александровичу. Арестован 08.03.1917. 08.1917 вместе с семьей перевезен в Тобольск, в затем в Екатеринбург. Расстрелян большевиками в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Прославлен РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором РПЦ в 2000 причислен к лику святых.

Деян. Юбил. Освящ. Архиер. собора о соборн. просл. Новом. и Испов. Рос. ХХ века, п. 3. М., 13–16 авг. 2000; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 218–219.

Императрица АЛЕКСАНДРА ФЕДОРОВНА (РОМАНОВА Александра Федоровна), 25.05.1872–17.07.1918.

Урожденная принцесса Гессен-Дармштадтская. Супруга Императора Николая II с 14.11.1894. Расстреляна большевиками в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Прославлена РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором РПЦ в 2000 причислена к лику святых.

Деян. Юбил. Освящ. Архиер. собора о соборн. просл. Новом. и Испов. Рос. ХХ века. П. 3. М., 13–16 авг. 2000; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 218–219.

Наследник Цесаревич (РОМАНОВ Алексей Николаевич), 30.07.1904–17.07.1918.

Великий князь, наследник Цесаревич, сын Императора Николая II. Расстрелян большевиками в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Прославлен РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

Деян. Юбил. Освящ. Архиер. собора о соборн. просл. Новом. и Испов. Рос. ХХ века. П. 3. М., 13–16 авг. 2000; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 218–219.

Великая княжна АНАСТАСИЯ НИКОЛАЕВНА (РОМАНОВА Анастасия Николаевна), 05.06.1901–17.07.1918.

Младшая дочь Императора Николая II. Расстреляна большевиками в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Прославлена РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором РПЦ в 2000 причислена к лику святых.

Деян. Юбил. Освящ. Архиер. собора о соборн. просл. Новом. и Испов. Рос. ХХ века. П. 3. М., 13–16 авг. 2000; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 218–219.

Великая княжна МАРИЯ НИКОЛАЕВНА (РОМАНОВА Мария Николаевна), 14.06.1899–17.07.1918.

Третья дочь Императора Николая II. Расстреляна большевиками в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Прославлена РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором РПЦ в 2000 причислена к лику святых.

Деян. Юбил. Освящ. Архиер. собора о соборн. просл. Новом. и Испов. Рос. ХХ века. П.3. М., 13–16 авг. 2000; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 218–219.

Великая княжна ОЛЬГА НИКОЛАЕВНА (РОМАНОВА Ольга Николаевна), 03.11.1895–17.07.1918.

Старшая дочь Императора Николая II. Расстреляна большевиками в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Прославлена РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором РПЦ в 2000 причислена к лику святых.

Деян. Юбил. Освящ. Архиер. собора о соборн. просл. Новом. и Испов. Рос. ХХ века. П.3. М., 13–16 авг. 2000; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 218–219.

Великая княжна ТАТЬЯНА НИКОЛАЕВНА (РОМАНОВА Татьяна Николаевна, 29.05.1897–17.07.1918.

Вторая дочь Императора Николая II. Расстреляна большевиками в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Прославлена РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором РПЦ в 2000 причислена к лику святых.

Деян. Юбил. Освящ. Архиер. собора о соборн. просл. Новом. и Испов. Рос. ХХ века. П. 3. М., 13–16 авг. 2000; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1949. Т. 1. С. 218–219.

Великая княгиня ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА (РОМАНОВА Елизавета Федоровна), 20.10.1864–18.07.1918.

Урожденная принцесса Гессен-Дармштадтская, сестра императрицы Александры Федоровны. 03.06.1884 вышла замуж за вел. кн. Сергея Александровича (1857–1905). 13.04.1891 перешла в православие из лютеранства. После убийства мужа эсером приняла под председательство Православное Палестинское общество. Посвятив себя благотворительной деятельности, основала Марфо-Мариинскую обитель милосердия в Москве, с 10.04.1910 – ее настоятельница. Впоследствии приняла тайный постриг и схиму с именем Алексия. С 1914 – почетный член Петроградской ДА. 04.1918 арестована в Москве. Убита большевиками близ Верхне-Синячихинского завода в 11 верстах от Алапаевска Пермской губ. В 1919 ее честные останки были перевезены в Читу, оттуда в Пекин, а затем в Иерусалим, и 30.01.1921 захоронены в крипте русской церкви св. Марии Магдалины на Елеоне. Прославлена РПЦЗ в 1981. Архиерейским Собором РПЦ в 1992 причислена к лику святых вместе со своей келейницей – инокиней Варварой (ЯКОВЛЕВОЙ). Имя св. прмц. Елисаветы носит одна из С.-Петербургских больниц (ул. Вавиловых, 17), где имеется посвященный ей храм.

Миллер Л.П. Святая мученица Российская великая княгиня Елизавета Феодоровна. М. 1994. С. 240; Материалы к житию преподобномученицы великой княгини Елизаветы. Письма, дневники, воспоминания, документы. Изд. 2-е. М. 1996. С. 256; Склярова М. Вдали от мирской суеты. Нижний Новгород. 1996.

Мученики

КОВШАРОВ Иван Михайлович, 1878–13.08.1922. Родился в Одессе. Из мещан. Образование высшее. Присяжный поверенный. Весной 1918 избран комиссаром по епархиальным делам «для представительства и защиты общих прав и интересов» Петроградской епархии. В начале 1920-х – юрисконсульт Александро-Невской Лавры, член правления Общества православных при ходов Петрограда и его губ. Арестован в 05.1922 по делу «о сопротивлении изъятию церковных ценностей». Приговорен 05.07.1922 к ВМН. Расстрелян 13.08.1922. Архиерейским Собором в 1992 причислен к лику святых.

АУФСБ СПб ЛО. П-36314.

ЛЫКОШИНА Анна Петровна, 1880–(?). Родилась в С.-Петербурге. Член приходского совета Сергиевского собора Ленинграда. Арестована 03.02.1924 по делу «Спасского братства». Приговорена 26.09.1924 к 2 годам лагерей. Отбывала срок на Соловках. Погибла в лагере. Архиерейским Собором в 2000 причислена к лику святых.

АУФСБ СПб ЛО. П-82582; Протопресвитер М. Польский. Новые мученики Российские. М. 1957. Т. 2. С. 262.

НОВИЦКИЙ Юрий Петрович, 10.11.1882–13.08.1922.

одился в Умани Киевской губ. в семье мирового судьи. Окончил юридический факультет Университета св. Владимира в Киеве (1908), был оставлен стипендиатом для приготовления к профессорскому званию по кафедре уголовного права. В 1913 – приват-доцент этого Университета. Профессор уголовного права Петроградского университета. В советское время – организатор и ученый секретарь Педагогического института социального воспитания и дефективного ребенка, заведовал созданными при институте Курсами по защите и охране детства. Одновременно был профессором Педагогического института дошкольного образования. Член Совета Петроградского Богословского института. В 1920 – один из создателей Общества православных приходов Петрограда и губ., председатель правления Общества. Арестован в 05.1922 по делу «о сопротивлении изъятию церковных ценностей» и 05.07.1922 приговорен к ВМН. Расстрелян 13.08.1922. Архиерейским Собором в 1992 причислен к лику святых.

Нева. 1992. № 10. С. 256–262; СПб Епархиальные Ведомости. 1999. Вып. 21–22. С. 17.

ОРНАТСКИЙ Борис Философович, 30.05.1887– 30.10.1918.

Сын протоиерея Философа ОРНАТСКОГО. Проживал в Петрограде. Офицер. Арестован 09.08.1918. Расстрелян вместе с отцом. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

Православная Русь. 1983. № 21. С. 3–6; Филимонов В.П. Крестом отверзается небо. СПб. 2000.

ОРНАТСКИЙ Николай Философович, 04.05.1886–30.10.1918.

Сын протоиерея Философа ОРНАТСКОГО. Военный врач. Проживал в Петрограде. Арестован 09.08.1918. Расстрелян вместе с отцом. Архиерейским Собором в 2000 причислен к лику святых.

О КАНОНИЗАЦИИ ПОСЛЕДНЕГО РУССКОГО ЦАРЯ

Дискуссия по вопросу канонизации последнего Российского Императора и его семьи часто принимает неконструктивный характер, поскольку основное внимание обращается на те стороны государственной и церковной деятельности и личной жизни Николая II, которые не имеют существенного значения в решении поставленного вопроса. В настоящей статье поэтому делается попытка осмыслить лишь наиболее важное в нем, не касаясь анализа многих других его сторон.

--------------------------------------------------------------------------------

Есть целый ряд серьезных соображений, которые должны, по меньшей мере, заставить задуматься любого непредубежденного человека о причинах возникновения самой идеи канонизации Николая II, ее аргументах и о возможных последствиях ее осуществления.

Как известно, "не имеющая признания всей Православной Полноты, в силу своей антиканоничности, группа епископов, именующая себя Архиерейским Собором Русской Православной Церкви за границей, десятилетиями вносившая раздоры среди наших православных соотечественников" (Из Воззвания Архиерейского Собора Русской Православной Церкви. 1990 г.), или т.н. Русская Зарубежная церковь, без благословения Матери-Церкви канонизировала (главным образом, по политическим мотивам) последнего Российского Императора.

И вот, совсем недавно (со времени т. н. перестройки) небольшой, но чрезвычайно активный круг лиц, имеющий самые горячие симпатии к Зарубежной церкви, используя газеты, журналы, радио, педагогические и лекторские кафедры и даже амвоны, начал с поразительной категоричностью настаивать на канонизации и Русской Православной Церковью бывшего Государя (бывшего, поскольку он сам снял с себя этот сан, что, например, для покойного митрополита С-Пербургского Иоанна Снычева было главным аргументом против канонизации Николая II) (! – В.К.) и его семьи, а также слуг (т.е. и инославных: лютеранки Е. Шнейдер и католика А. Труппа).

При этом особенно ярко бросается в глаза совершенно нецерковный, типично политического характера ажиотаж, поднятый вокруг данного вопроса и, по существу, сводящийся к тому, чтобы заставить чиноначалие Церкви и всех ее членов признать святость Николая II.

Активные сторонники канонизации, видимо, не чувствуют и не понимают, что обсуждение вопроса о святости всегда и обязательно сопряжено с благоговением, смирением и тщательной рассудительностью, что, естественно, предполагает равноправные и благожелательные дискуссии.

Когда же вместо такого обсуждения, вместо подобающего анализа аргументов на несогласных обрушивается прямая брань (в духе недавнего атеистического прошлого), то это уже явное свидетельство иных, нецерковных источников заинтересованности в решении этого вопроса и иной духовной установки (как, например, это видим у иоаннитов - лжепочитателей праведного Иоанна Кронштадтского).

В какой атмосфере, например, проходили последние процессы канонизации святых и новомучеников, в земле Российской просиявших? Были дискуссии? Да. И они - совсем не необычное явление в жизни Церкви. Таковые имели место и ранее, даже в связи с канонизацией преподобного Серафима Саровского. Но никто при этом публично не обвинял несогласных с ним во всевозможных грехах и ересях, не требовал немедленной канонизации, не вел пропагандистских компаний, не собирал подписей.

Отсюда, в церковной среде не возникало каких-либо противостояний, вражды, озлобленности, которыми бы подрывался авторитет Церкви. Сохранялось взаимоуважение, был мир между всеми, что всегда является одним из свидетельств дела Божия.

Апостол Павел пишет: в Церкви всё “благообразно и по чину да бывает” (1Кор.14;40). Поэтому, хотя такие новопрославленные нашей Церковью, как, например, Иоанн Кронштадтский, Амвросий Оптинский, Игнатий Брянчанинов и другие были бесспорными угодниками Божиими и в их святости никто не сомневался, тем не менее все в терпении ожидали часа их церковного прославления и прежде Акта канонизации никто не дерзал совершать в их честь богослужений. А что теперь происходит?

Несмотря на то, что процесс рассмотрения вопроса о канонизации Николая II и его семьи не завершен и решения Поместного Собора по нему не было, в средствах массовой информации, именующих себя православными, и в такой же литературе, в том числе для детей, их представляют уже в качестве святых, а отдельные священнослужители всенародно совершают им молебствия и помещают в храмах их “иконы” (хотя икона - это образ только прославленного Церковью), то есть идет активный и сознательный процесс типичной мирской пропаганды, внушения, совершается открытый – с прямым вызовом Церковной власти – антиканонический акт.

Доходит до того, что иконописное изображение членов бывшей царской семьи везут в Грецию, на Афон и там ничего не подразумевающим верующим, монашествующим представляют в качестве иконы, то есть уже прославленных Русской Церковью! А затем реакцию (естественно, положительную) введенных в заблуждение афонских монахов широко рекламируют как подтверждение святости этой семьи (см. "Бог прославляет своих святых". М.1999).

Или не менее любопытный факт: публично утверждается о том, что бывшая царская семья будто бы канонизирована в отдельных епархиях нашей Церкви и потому ей можно совершать молебствия ... в Москве (где она не канонизирована). В действительности же ни одна из епархий (и тем более Сербская Церковь) на настоящий момент (1 февраля 1999 года) канонического прославления Николая Александровича и его семьи не осуществляла.

Причисление к лику местночтимых святых требует:

1. Соборного решения об этом епископа, клира и мирян епархии.

2. Рассмотрения материалов, представленных епархией, Комиссией Священного Синода по канонизации святых.

3. В случае одобрения Комиссией - утверждения Святейшим Патриархом.

Как понимать эти факты? Какая таинственная сила заставляет поступать подобным образом? Что сказал бы, например, любой священник тем верующим, которые, вступив в брак, не дожидаясь церковного благословения, да еще, ссылаясь на поддержку введенных в заблуждение авторитетных лиц и используя далеко не лучшие средства, решительно требуют признания законности своего поступка? - Ответ ясен. А здесь не подобное же совершается?

Возникает вопрос: в чем причина такого протестантско-революционного шага, не считающегося ни с нормами жизни, ни с правилами, ни с дисциплиной Церкви? Вопрос этот для настоящего периода ее жизни, когда со всех сторон, извне и изнутри, расшатывают ее устои, в высшей степени серьезен. Ибо если реформистам не удается поколебать Церковь слева, то не подрываются ли подобными акциями ее основания справа? Действительно, в какое состояние придет наша Церковь, если в ней каждый по своему усмотрению, не считаясь с высшей Церковной властью, выражающей себя в голосе Собора, начнет самочинно одних канонизировать, других деканонизировать (уже есть и такие “предложения”, пока еще негромкие)?

Известное же на данный момент “оправдание” этого шага поражает своим нигилизмом по отношению и к Церкви, и к истории нашего народа. Оказывается, Николай II обладает такой исключительной святостью среди всех русских святых, что в случае канонизации станет “первой святыней России”. Это убеждение открыто высказано в недавно вышедшей массовым тиражом (10 000) книге В. Кобылина “Анатомия измены” (СПб.1998.С.6).

И оно громко подтверждено 257-ю активистами и сторонниками канонизации, в том числе и некоторыми известными московскими священниками в их обращении к Святейшему Патриарху Алексию II, в котором они пишут: "В это тяжелое для Русской Церкви время наши сердца просят молитвы Царю-искупителю Государю Мученику, первому мирянину в Церкви земной и первому предстоятелю Руси Небесной пред Престолом Вседержителя".

Итак, наряду с единственным для христиан Искупителем - Господом Иисусом Христом - в конце второго тысячелетия объявляется другой "искупитель"! (Что очень симптоматично для нашего времени). И, естественно, перед лицом "искупителя" все величайшие святые земли Русской: Антонии и Феодосии, Сергии и Серафимы, Иоанны и Тихоны ... - все те, которыми духовно и государственно всегда жил и утверждался наш народ, меркнут.

Все они отходят на второй план перед величием “первого мирянина”, высочайшая святость которого превосходит, оказывается, всю доселе бывшую на Руси святость: и равноапостольных мирян Владимира и Ольги, и сонма благоверных мирян-князей, и Христа ради мирян-юродивых, и преподобных, святителей, праведных, мучеников.

И это будет слава Церкви? Вот что предлагается нашему народу! (Нет сомнения, что подавляющее большинство подписавших Обращение, сделали это без должного внимания и решительно откажутся от него). (Не отказались! – В.К.) Что же и кто стоит за этим шагом и на что рассчитана данная акция?

На чем же основывается убеждение в уникальной сверхсвятости Николая II?

Во-первых, что означает сама канонизация? Она, конечно, не присвоение “чина” заслуженному христианину и даже не просто уверенность в его спасении. Канонизация есть прославление его (христианина. - В.К.) , то есть свидетельство Церкви о таком выдающемся из среды обычного благочестия уровне жизни или такого подвига христианина, который достоин именно славы Церкви и предлагается ею в качестве примера для подражания всем своим верным чадам. (Выделено мной. - В.К.) А по тому, каковы идеалы святости у Поместной Церкви, можно судить и о достоинстве ее самой. По этой причине вопрос о том, является ли Николай II достойным именно славы Церкви, имеет принципиальное значение.

Если ставить вопрос о канонизации, исходя из его жизни и деятельности, то нельзя не учитывать по меньшей мере следующих серьезных фактов.

1. Беспрецедентное в истории Российского государства отречение Государя от престола имело среди прочих следующее роковое последствие для страны. Николай II, не обеспечив исполнение важнейшего в этой исключительной ситуации закона Российской империи - безусловного наследования престола (статья 37), своим (и за Наследника) отречением упразднил Самодержавие в России и тем самым открыл прямую дорогу к установлению революционной диктатуры. Он при этом не только противозаконно отрекся за Наследника, не только передал власть тому (Михаилу), кто даже не знал об этом, а когда узнал, не принял ее, но и прямо преступил решения и клятвы Великого Московского Собора 1613 года, постановившего: “Заповедано, чтобы избранник Божий, Царь Михаил Федорович Романов был родоначальником Правителей на Руси из рода в род, с ответственностью в своих делах перед Единым Небесным Царем. И кто же пойдет против сего соборного постановления - Царь ли, патриарх ли, и всяк человек, да проклянется таковой в сем веке и в будущем, отлучен бо будет он от Святой Троицы” (выделено нами - А.О.). Николай II в своем акте отречения написал: “Заповедуем Брату Нашему править делами Государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу” (выделено нами - А.О.).

То есть последний Царь не только уничтожил одну из великих святынь нашего народа - Самодержавие, освященное Церковью, традицией, историей, но и собственноручно утвердил западные, демократические принципы правления в России, что уже прямо свидетельствует о характере его убеждений. Так, в истории государства Российского рукою монарха совершился великий соблазн. Конечно, по промыслу Божию. “Сказал также Иисус ученикам: невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят” (Лк. 17;1).

В этом отречении есть и другая сторона - сакральная. Помазание Государя на царство означает ниспослание ему дара вспомоществующей благодати в управлении государством. И хотя это помазание не входит в традиционное число церковных таинств, тем не менее помазание на царство также требует от помазанника соответствующего возгревания (2 Тим.1;6) этого дара, чтобы не отступила от него благодать Божия. Поэтому, отрекаясь от престола с нарушением законов, царь отрекается от самого дара помазания.

В случае же с Николаем II ситуация еще более серьезная. Он не просто сам отрекся от престола, но и, не обеспечив его наследование, вообще уничтожил царскую власть в России как таковую. Так что его отречение соответствует не уходу священнослужителя на покой, когда сохраняется право служения, и даже не просто снятию с себя сана, но уничтожению самого этого служения на Руси.

Следует также иметь в виду, что христиане, которые отрекались, не выдержав пыток, всегда именовались отпавшими, и в случае их покаяния определялись в разряд кающихся, не допускавшихся определенное время до Евхаристии. Царя же уговорили отречься от его первейшей христианской обязанности, и он позднее лишь сожалел об этом как ошибке, но не как грехе, величайшем для царя, и принес ли в нем покаяние?

2. Отношение Николая II к Церкви. Он не только не отменил и не смягчил введенное по протестантскому образцу антиканоническое возглавление и управление Церкви мирянином (императором) и ее фактическую подчиненность обер-прокурорам, царским фаворитам, Распутиным, выразившуюся в их вмешательстве в любые, в том числе в чисто внутренние дела, но и усугубил ее угнетенное положение реформами 1905-1906 годов. В результате их Русская Церковь оказалась единственной из всех религиозных объединений, которая по новым законам не получила никаких свобод, так и оставшись государственным “Ведомством”!

Даже царский указ от 17 апреля 1905 г. об “укреплении основ веротерпимости” готовился Правительством без какого-либо участия иерархов, Святейшего Синода. Не случайно, митрополит Вениамин (Федченков) восклицал: “Господство государства над Церковью в психологии царских и высших кругов действительно было к общему горю” (На рубеже двух эпох”. М. 1994. С.139). Инспектор же Московской духовной академии профессор архимандрит (впоследствии архиепископ и исповедник) Иларион Троицкий прямо писал: “Перед началом войны (первой мировой - А.О.) Церковь в России была унижена до крайности...

Церковная жизнь в новом законодательстве совершенно не выделена из круга ведения представительных учреждений. И теперь юридически обсуждать и решать многие вопросы даже внутренней церковной жизни получили право и Фридман, и Чхеидзе. Порабощение Церкви государством достигло окончательного развития. И это в то самое время, когда и раскольники, и сектанты, часто вредные России, выросшие из немецкого семени, получили полную свободу. Открываешь газету и видишь, как легко раскольникам собраться на собор.

Вспоминаешь, как и высланный теперь из России Фетлер устраивал съезды баптистов в древней православной Москве. И только Православная Церковь не может составить Собора и поставить на нем законного Главу, согласно 34-му апостольскому правилу! Тяжело иногда бывать в Московском Успенском соборе...

Но еще больнее, чем всегда, было видеть пустое патриаршее место! Хотелось воскликнуть: доколе, Господи!” (Цит. по: “Церковь и общество”. 1998. №3. С.57). О том же с горечью писали и говорили многие иерархи, богословы, выдающиеся церковные люди. Но мечтам и о Соборе, и избрании Патриарха Всероссийского Николай II так и не позволил осуществиться. Все это произошло лишь после его отречения от престола.

В феврале 1917 года, когда Поместный Собор, наконец, открылся, архимандрит Иларион писал: “Высочайшая резолюция 31 марта 1905 года на докладе Святейшего Синода о созыве Собора: “Признаю невозможным совершить в переживаемое ныне время столь великое дело..

Предоставляю себе, когда наступит благоприятное для сего время... созвать Собор Всероссийской Церкви”. Годы, - продолжает архим. Иларион,- шли за годами... положение Православной Церкви становилось невыносимым. Церковная жизнь приходила все в большее и большее расстройство...

Прежде гонимые религиозные общины получили свободу. В древней православной Москве беспрепятственно заседали соборы раскольников, собирались съезды баптистов. Для Православной же Церкви все еще не настало лето благоприятное... Отношение царствовавшей династии к Православной Церкви - это исторический пример неблагодарности... Ужасным позором и тяжким всенародным бедствием оканчивается петербургский период русской истории” ( "Церковь и общество". 1998. №4. С.60).

3. Дарованные Императором свободы 1905г., не ограниченные надлежащими рамками и скоро переродившиеся, фактически, в откровенный произвол, помимо прямого унижения Русской Церкви, открыли легальную возможность дискредитации и трона, и Православия, развития в стране всякого рода мистицизма, оккультизма, сектантства, аморализма и проч.

Сразу же после указа стали в изобилии выходить из подполья и возникать вновь всевозможные общества, организации, партии и союзы, издающие огромное количество журналов, газет, книг, в которых активно пропагандируются либеральные, антимонархические, антицерковные, революционные, атеистические идеи. В России наступила эпоха демократии по образу и подобию “просвещенного” Запада.

Святой Иоанн Кронштадтский резко осудил дарованные царем свободы: “Свобода печати всякой сделала то, что Священное Писание, книги богослужебные и святоотеческие писания пренебрегаются, а читаются почти только светские книжонки и газеты. Вследствие этого вера и благочестие падают, Правительство либеральничающее выучилось у Льва Толстого всякому неверию и богохульствует в печати, смердящей всякой гадостью страстей. Все дадут ответ Богу за потворы” (ЦГА. СПб. Ф.2219. Оп.1. Д.71. 26 сентября. Лист 26).

Он же писал: "Всякое царство, разделившееся в себе, опустеет, - говорит Господь, - и всякий город или дом не устоит” (Мф.12;25). Если в России так пойдут дела, и безбожники-анархисты не будут подвержены каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет ... за свое безбожие и за свои беззакония” (Столп Православной Церкви. Птр.1915. С.402).

Известный монархист и богослов генерал А. А. Киреев дал такую оценку этим реформам императора: “Царь не видит, не понимает того глубокого изменения, которое его законы о равноправности в вере внесли в нашу жизнь. Он смешал равноправность с свободой. Против свободы никто не возражает, но равноправность в пропаганде совершенно иное дело” (Дневник А.А. Киреева. Цит. по С.Л.Фирсов. Православная Церковь и государство в последнее десятилетие существования самодержавия в России. СПб. 1996. С.315).

Эти указы о свободах явились естественными проявлениями общей разрушительной для страны либеральной политики Николая II. Ближайшие к царю люди предупреждали его о происходивших в стране крайне негативных, революционных процессах, о политических заговорах, называли конкретных лиц, в том числе в Думе и в Государственном Совете. Просили, умоляли, требовали принять меры. Он не редко соглашался с этим, писал на письмах: “Да”, “Я тоже так думаю”, “Правильно” и т. д., но никаких мер так и не принимал, что вызывало чувство безнадежности и отчаяния у многих, и, естественно, привело к полному подрыву авторитета царской власти.

Тот же генерал А. Киреев писал: Царь “до такой степени шаток, что на него нельзя рассчитывать”. Эта странная нерешительность с исключительной силой проявилась у него как в революцию 1905 года, так и особенно в февральско-мартовские дни 1917г. (С. Фирсов. Православная Церковь... С.131). В результате, у многих серьезно охладели отношения с царской семьей, например, у Великого князя Сергея Александровича (который даже ушел с поста генерал-губернатора Москвы) и его супруги, родной сестры царицы, святой Елизаветы Федоровны. (Вот основная причина того, что "кругом измена и трусость, и обман").

Многие из иерархов Церкви, из царского Дома и государственных людей, даже из близких друзей отвернулись от Николая II (и приняли участие в заговоре против ближайшего к царской семье человека - Распутина). Реакция Святейшего Синода на его отречение убедительно иллюстрирует это. 9 (23) марта 1917 года Святейший Синод, в составе которого были святой Владимир, митрополит Московский, и святой Тихон, будущий Святейший патриарх Всероссийский, совместно с семью другими иерархами, выступил с Обращением ко всем верным чадам Российской Православной Церкви по поводу отречения Императора (2 [15] марта) и отказа Великого князя Михаила Александровича (3 марта) восприять власть. В этом Обращении Синод не выразил сожаления ни по поводу случившегося, ни даже в отношении ареста бывшего Государя и тем ясно показал свою оценку Николая II как правителя.

4. Настойчивое продолжение и углубление связи с Распутиным до самой его смерти, несмотря на всеобщий соблазн и самые решительные протесты виднейших людей России (например: святой Великой Княгини Елизаветы Федоровны /“он служитель сатаны”/ и других Великих Князей, святого митрополита Владимира (Богоявленского), митрополита Антония (Вадковского), духовника царской семьи епископа Феофана (Быстрова), председателя правительства П.А. Столыпина, министров, государственных и общественных деятелей...

Первые антираспутинские статьи были написаны не врагами Церкви и трона, а известным глубоким православным писателем М.Н. Новоселовым и убежденным монархистом, другом царя Л.А. Тихомировым и появились в “Московских ведомостях” в 1910 г.). Вот что писал, например, один из замечательных людей первой половины ХХ-го века, непосредственный очевидец и участник многих событий того времени митрополит Вениамин (Федченков) по этому поводу: “Потом постепенно начали вскрываться некоторые стороны против Распутина. Епископ Феофан и я увещевали его изменить образ жизни, но это было уже поздно, он шел по своему пути. Епископ Феофан был у царя и царицы, убеждал их быть осторожными в отношении Г[ригория] Е[фимовича Распутина], но ответом было раздражение царицы... Потом выявились совершенно точные, документальные факты, епископ Феофан порвал с Распутиным. По его поручению я дал сведения для двора через князя О., ездил к другим, но нас мало слушали, он был сильнее.

Тогда царь затребовал документы... Ничто не изменило дела. Пытался воздействовать Санкт-Петербургский митрополит Владимир , но без успеха, был за то (как говорили) переведен в Киев, где его в 1918 году убили большевики...Обращались к царю члены Государственного совета - напрасно. Впал в немилость за то же и новый обер-прокурор Синода А.Д.Самарин - очень чистый человек.

Отстранен был и Л.А. Тихомиров, бывший революционер-народоволец, а потом защитник идеи самодержавия и друг царя. Собралась однажды группа интеллигентов написать „открытое письмо" царю, но Тихомиров убедил их не делать этого: “Все бесполезно! Господь закрыл очи царя, и никто не может изменить этого. Революция все равно неизбежно придет”.... Возмущение против влияния Распутина все росло, а вместе с тем росли и нападки на царский дом" ( На рубеже двух эпох. С. 142).

5. Религиозность царской четы при всей ее внешне традиционной православности носила отчетливо выраженный характер интерконфессионального мистицизма. Этот вывод следует из многих фактов. Известна холодность царской семьи, главным образом, царицы, к русскому духовенству, что особенно ярко выявляется из писем Александры Федоровны ("в Синоде одни только животные"!). Даже с высшими иерархами отношения царя и царицы носили исключительно официальный характер.

В то же время современники сообщают о большой их близости и дружбе с широко известным в высшем свете французским спиритом, магом, главой международного ордена мартинистов Папюсом, вызывавшим дух Александра III; с другим французским мистиком, “ясновидцем” - Филиппом (которого Александра Федоровна в письме от 14 декабря 1916 г. вспоминает как “нашего друга месье Филиппа”, но которого ее же духовник называет “порождением бесовских сил”.); наконец, в течение целых десяти лет с Распутиным - до самой его смерти. Митрополит Вениамин (Федченков) писал: “Вместо же влияния духовенства в придворную сферу проникало увлечение какими-нибудь светскими авантюристами, “спиритами” ... до Распутина был при Дворе какой-то проходимец француз “Филипп” (На рубеже двух эпох. С. 140).

Ряд свидетельств так же определенно говорит и о связях Двора, в том числе и последнего царя, с масонством, что указывает на еще один серьезный источник мистицизма (и идей европейской демократии) в царской семье (См., напр., "Масонство и Николай II" Виктор Острецов. Масонство, культура и русская история. М.1998.С.379-444). Этот мистицизм наложил тяжелую печать на весь душевный настрой императора, сделав его, по выражению прот. Г. Шавельского, фаталистом ("Воспитание и жизнь сделали его фаталистом, а семейная обстановка - рабом своей жены” (Шавельский Г.И. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. Нью-Йорк.1954.Т.2.С.296), что особенно ярко обнаружилось в его отношении к Записке, оставленной Павлом I и содержащей предсказание о судьбе последнего Императора.

Только непониманием православия можно объяснить принятие ее как безусловного Божественного предопределения, как это решил Николай II. Пророчество в первую очередь всегда является предупреждением об опасности неправедной жизни, ошибочной деятельности и призывом к покаянию, но никак не фатумом, не произволом всемогущего Бога. Если бы Царь больше общался со святым Иоанном Кронштадтским и оптинскими старцами, а не с французскими оккультистами и русскими псевдостарцами, то может быть и не придал бы этой Записке безусловного значения и не отрекся бы от престола, не впал в безнадежие, не бездействовал, поверив в судьбу. Христианство и фатализм несовместимы.

Преданный царю человек Пьер Жильяр утверждал, что у царя была "своего рода мистическая покорность судьбе, которая его побуждала скорее подчиняться обстоятельствам, чем руководить ими" (Жильяр П. Импер. Николай II и его семья. Л. 1990.С.174). Наш выдающийся русский философ Евгений Трубецкой в таких кратких и глубоких словах выразил свое понимание и личной религиозности Царя, и основной причины его катастрофы: “Он поставил свою власть выше Церкви, и в этом было и самопревозношение, и тяжкое оскорбление святыни. Он безгранично верил в субъективное откровение, сообщающееся ему - помазаннику Божию - или непосредственно, или через посланных ему Богом людей, слепо верил в себя как орудие Провидения. И оттого он оставался слеп и глух к тому, что все видели и слышали. … Повреждение первоисточника духовной жизни - вот основная причина этого падения” (Е. Трубецкой. О христианском отношении к современным событиям. // Новый мир.1990. №7. С.220).

Очень показательным является и тот факт, что в ближайшем окружении царской семьи всегда, и до конца жизни, были люди разных исповеданий: католики, англикане, лютеране. В этой экуменической атмосфере воспитывался и Наследник, чего, естественно, не мог бы позволить себе ни один строго православный христианин. Поэтому нет ничего удивительного и в том, что царь намеревался стать даже... патриархом, но не получил согласия архиереев (См. об этом: Нилус. На берегу Божьей реки.Ч.2. С.-Франциско.1969. С.146-147.; митр. Вениамин Федченков. На рубеже двух эпох. С.277.; Россия перед вторым пришествием. М. 1994 - свидетельства Л.А. Тихомирова и кн. И.Д. Жевахова).

Но особенно поражает во всем этом тот факт, что увлечение открыто неправославными мистиками-оккультистами и более чем сомнительными чудотворцами происходит в то самое время, когда рядом живут и творят истинные чудеса всем известные праведный Иоанн Кронштадтский, оптинские старцы, которые, однако, царскую семью мало интересуют.

Достаточно убедительно характеризует духовные интересы Николая Александровича литература, которая наиболее его интересует, и досуг. "Действительно, любимым чтением Государя была светская, особенно историческая литература... В круг его чтения входят имена А. Дюма, А. Доде, А. Конан Дойля, И. Тургенева, Л. Толстого, Н. Лескова, А. Чехова, Д. Мережковского и других. К чтению Библии Император обращается крайне редко..." (Материалы, связанные с вопросом о канонизации царской семьи. 1996. С.62-63).

Святоотеческая литература отсутствует. "Изо дня в день Император аккуратно записывает в свой дневник: "дивный день" - прогулка - обед - чтение художественной или исторической литературы - игра в кости или карты - дождь - обедня - прогулка - и так далее..." (Там же. С.67).

6. Что принципиально не позволяет с христианской точки зрения ставить вопрос о канонизации Николая II, так это его личное признание своей матери в письме из ссылки: “Бог дает мне силы всех простить, только генерала Рузского простить не могу”. Этого признания не снимает свидетельство великой княжны Ольги о том, что отец всех простил, так как она ничего не говорит о главном в данном вопросе - простил ли он Рузского? Следовательно, она или не знала об этом, или предпочла, по понятным мотивам, молчать.

По причине как этих, так и целого ряда других фактов Комиссия Священного Синода по канонизации сделала, в частности, следующий вывод: “Подводя итог изучению государственной и церковной деятельности последнего Российского Императора, Комиссия не нашла в ней достаточных оснований для его канонизации” (Материалы...С.5).

О других аргументах канонизации.

Если рассматривать вопрос о прославлении бывшего Императора, исходя из его страдальческой кончины, то она не дает оснований говорить ни о ней как осознанном подвиге самопожертвования, ни о нем как святом страстотерпце. Он пострадал не за христианские убеждения, а как политический деятель. Сначала расстреляли Великого князя Михаила (о канонизации которого как князя-страстотерпца вопрос не ставится, что является еще одним свидетельством политической, а не церковной мотивации идеи канонизации бывшей царской семьи), в пользу которого Николай Второй отрекся, а потом уже и самого бывшего Самодержца.

Сделали это по совершенно понятным идеологическим причинам: убийцы ненавидели монархическую власть и боялись ее реставрации. Убийств по этому мотиву, и не менее жутких, в то время было необозримое множество. Разве это достаточный аргумент для прославления? Если же причиной канонизации считать не праведную жизнь, не мученичество за Христа и не сознательное самопожертвование за свой народ, как это имело место у многих наших князей, отправлявшихся в Орду, а просто насильственную смерть, то в первую очередь тогда следовало бы поставить вопрос о прославлении императоров Александра II и Павла I, Петра III и царя Федора Годунова, других убиенных князей, бояр, воинов, и всех, и вся.

Но, во-первых, во что тогда превратится святость нашей Церкви? Во-вторых, сама постановка вопроса о канонизации именно Николая Александровича и его семьи, а не Государей, прежде пострадавших, свидетельствует, что она обусловлена не церковными, но другими причинами.

Полностью несоответствующими действительности выглядят при этом утверждения о добровольном принятии последним Императором смерти за свой народ. Имеются прямые свидетельства, что бывшая августейшая семья стремилась уехать за границу. В материалах Синодальной комиссии по канонизации указывается: "отметим лишь желание Царской Семьи уехать за границу и в подтверждение этого процитируем дневниковую запись Императора от 10 (23) марта: "Разбирался в своих вещах и в книгах и начал откладывать все то, что хочу взять с собой, если придется уезжать в Англию" (С.58). Более того, Николай Александрович намеревался после умиротворения обстановки в России вернуться и жить на своей даче в Крыму.

Страдания и смерть последнего Императора объективно говорят лишь об одном: Бог дал ему возможность пострадать за те грехи, которые он совершил (осознанно или неосознанно) против России. Эта мысль о его виновности в страданиях России была высказана за десять лет до Екатеринбургской трагедии св. Иоанном Кронштадтским. В записи от 9 октября 1908 года он, называвший царя благочестивым, произносит такие страшные слова: "Земное Отечество страдает за грехи Царя и народа, за маловерие и недальновидность Царя, за его потворство неверию и богохульству Льва Толстого…". На следующий день праведный Иоанн молится: "Господи, да воспрянет спящий Царь, переставший действовать властью своею…" (ЦГА. СПб. Ф.2219. Оп.1. Д.71. Л.40-40 об. См. также: С.Л. Фирсов. Православная Церковь и государство в последнее десятилетие существования самодержавия в России. СПб. 1996).

Само положительное изменение психологии Николая II и Александры Федоровны после их ареста в последние месяцы жизни также совсем недостаточное основание для канонизации. Очень многие люди, попадая в тяжелые жизненные обстоятельства, изменялись и перед смертью раскаивались, но совсем немногих и не в силу только этого факта Церковь причисляла к лику святых (раскаявшийся на кресте разбойник, принятый Самим Сердцеведцем, - особый случай). Степан Разин, например, перед казнью у всех просил прощения и сам всех (без исключений) простил и умер с христианской точки зрения как праведный разбойник. Но придет ли кому-либо мысль о его канонизации?

Можно лишь благодарить Бога, давшего ему покаяться, пострадать за свои грехи и таким образом обрести спасение. И казнь Николая II, конечно же, совсем не является основанием для его прославления, но позволяет надеяться на спасение, хотя, в отличие от других, остается неизвестным самое главное, - осознал ли он свои грехи, особенно перед народом и Россией, и раскаялся ли в них в конце своей жизни?

О "царственных чудесах" как доказательствах святости. Одним из важнейших признаков истинного чуда всегда является святая жизнь того, через кого оно совершается. Если же таковой не только не наблюдается, но есть и серьезные факты, свидетельствующие о противном, то таковое чудо, по совету святых отцов, принимать нельзя (см., напр., у св. Игнатия Брянчанинова “О чудесах и знамениях” Т. IV). Могут быть исключения, когда истинное чудо совершается и через посредство человека грешного, даже животного (напр., библейский случай с ослицей Валаама) при наличии веры и сохраняющейся способности к покаянию у человека, с которым или перед лицом которого происходит чудо.

Поэтому чудеса совершаются и в неправославной среде, и до настоящего времени, ибо “Бог “хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания Истины” (1Тим.2;4). Известен, например, факт из Патерика, когда вода с омытых ног разбойника, принятого монахинями за святого пустынника, исцелила слепую. Не менее поразительный случай - современный, о котором сообщается в "Благовест - ИНФО" №3 (172). 1999г.

В США в одной католической семье уже 11 лет лежит недвижимая 16-летняя девушка. И вот, находящиеся в ее комнате статуи святых (католических) начали мироточить. В Италии уже не мало известно случаев мироточения статуй католических святых. (Стоит при этом вспомнить, что такие подвижники нашей Церкви, как святители Игнатий и Феофан, преподобный Амвросий Оптинский и праведный Иоанн Кронштадтский решительно говорили о пр`елестности католических святых). И подобных случаев в истории было немало (Ср. Исход, гл. 7-8).

Однако о чем все это говорит? О том, что даже очевидные такого рода факты сами по себе совсем еще не подтверждают святости тех (человека, конфессии, религии), через кого и где они совершаются, и что подобные явления могут происходить и в силу веры - “по вере вашей да будет вам” (Мф.9;29), и по действию иного духа (Деян. 16;16-18), "чтобы прельстить, если возможно, и избранных" (Мф. 24;24), и, возможно, по другим, пока неизвестным нам причинам.

Поэтому становится понятной столь большая осторожность и рассудительная недоверчивость, с которой всегда относились ко всякого рода чудесам, видениям, сновидениям, откровениям, мироточениям и т.д. (рассказами о которых изобилует определенная современная литература) все святые. Тем настойчивее предупреждают они прочих верующих от поспешности в принятии всего этого за чудо Божие, чтобы по причине своего легковерия последние, приняв ложь за истину, не попали в бесовскую ловушку.

Так, преподобный Симеон Новый Богослов (XI в.) говорит, что “прельщаются те, которые видят свет телесными очами своими, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими и подобное” ( Преп. Симеон Новый Богослов. О трех образах молитвы // Добротолюбие. Т. 5. М., 1900. С. 463-464). Преподобный Григорий Синаит (XIV в.) напоминает: “Никогда не принимай, если что увидишь чувственное или духовное, вне или внутри, хотя бы то был образ Христа, или Ангела, или святого какого... Приемлющий то... легко прельщается... Бог не негодует на того, кто тщательно внимает себе, если он из опасения прельщения не примет того, что от Него есть,.. но паче похваляет его, как мудрого” (Преп. Григорий Синаит. Наставление безмолвствующим // Там же. С.224).

Святитель Игнатий Брянчанинов (XIX в.) предупреждает: “Христианские аскетические наставники заповедают не обращать особенного внимания на все вообще явления, представляющиеся чувствам душевным и телесным; заповедают соблюдать при всех вообще явлениях благоразумную холодность, спасительную осторожность” (Еп. Игнатий Брянчанинов. Соч. Т.2. СПб.1905. С.17). “Святые Отцы повелевают подвижнику молитвы при случающихся явлениях вне и внутри себя пребывать равнодушным к ним и не внимать им, не признавая себя достойным видения святого. Они завещавают, с одной стороны, не порицать явления, чтоб не подвергнуть порицанию святое, а с другой - никак не вверяться явлению, поспешно признав его истинным, чтоб не впасть в сеть лукавого духа” (Св. Игнатий. Собрание писем. М. - СПб. 1995. Письмо №290).

В настоящее время, когда разного рода мистицизм и всевозможные “чудеса” широкой рекой разливаются по всем странам мира (в США, напр., почти 70 % населения заявляют, что имели опыт экстрасенсорных восприятий, а 42 % общались с умершими), эти святоотеческие призывы особенно важно помнить.

Как в связи с этим относиться к утверждению о мироточении, благоухании, изменении ликов и даже оживлении "царской иконы" (См. Бог прославляет Своих святых. М.1999)? Во-первых, для церковного признания этого необходимо свидетельство правящего епископа, только который после соответствующего исследования заявленного факта имеет право говорить о его природе - Божественное ли это чудо или явление другого порядка. Пока же такового епископского удостоверения нет, вопрос для члена Церкви должен оставаться открытым.

Во-вторых, есть серьезные основания для сомнений в святости этих явлений. Очевидно, что самовольное, без благословения правящего епископа, без Собора объявление священником (или группой священников) кого-либо святым, есть акт открытого противления Церкви. Апостол пишет: "Бог не есть Бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых" (1Кор. 14;33). Отсюда, полагать, что в данном случае Господь творит чудо, способствуя страстям человеческим, более чем сомнительно.

Поэтому и икона - это образ канонически прославленного Церковью, а не самовольно кем-либо. Церковь же, пишет святой Игнатий Богоносец, там, где епископ, и без епископа никто не может делать что-либо относящееся к Церкви. Но если эта "икона" самочинная, то можно ли говорить здесь о чуде?

Не могут рассматриваться в качестве аргумента и случаи причисления к лику святых некоторых убиенных князей на Руси. Во-первых, прецедент - это не доказательство и тем более не правило. Во-вторых, сами эти факты в ряде моментов существенно отличны от трагедии 1918 года. Многие князья-страстотерпцы во имя избавления своего народа сознательно шли на мучительную смерть (напр., Михаил Тверской).

О жертвенности же и добровольности страданий Николая II, собиравшегося на период смуты в России уехать в Англию, говорить не приходится. Или, например, жизнь князей Бориса и Глеба была святой, чего нельзя сказать о последнем Государе. К тому же, св. Борис, имея дружину отца, вполне мог не только бороться, но и рассчитывать на победу, чего полностью был лишен Николай II после (а, возможно, уже и до) своего отречения.

Обращает на себя серьезное внимание и тот факт, что ни святой Патриарх Тихон, ни святой митрополит Петроградский Вениамин, ни святой митрополит Крутицкий Петр, ни святой митрополит Серафим (Чичагов), ни святой архиепископ Фаддей, ни архиепископ Иларион (Троицкий), который, без сомнения, вскоре будет причислен к лику святых, ни другие ныне прославленные нашей Церковью иерархи, новомученики, знавшие значительно больше и лучше, чем мы теперь, личность бывшего Царя - никто из них ни разу не высказал мысли о нем, как святом страстотерпце (а в то время об этом еще можно было заявить во весь голос).

Вызывает глубокое недоумение и пропагандируемая сторонниками канонизации ответственность за "тягчайший грех цареубийства, довлеющий над всеми народами России" (Обращение участников 3-й конференции “Царское дело и екатеринбургские останки” 8.12.1998) и призыв ныне живущих к покаянию в нем.

Разве не очевидно, во-первых, что грех - дело личной совести согрешающего, а не того, кто в нем не принимал никакого участия? Потому можно и нужно молиться за совершившего грех, но невозможно каяться вместо него. Ниневитяне каялись за свои грехи, а не за грехи своих праотцев.

Во-вторых, совершенно непонятно, почему народ повинен в убийстве именно Николая II, а не императоров Александра II, Павла I, Петра III, царя Федора Годунова, или Великих князей Сергея, Михаила и других, или святого царевича Димитрия, святой Елизаветы Федоровны, святых Бориса и Глеба, или …? В чем причина этой поразительной странности?

В-третьих, идея виновности народа за грех убийства Николая II не ведет ли к тому, что наши народы, в первую очередь русский, становятся главными преступниками, а действительные убийцы уходят в тень? И наконец, не способствует ли эта идея возникновению в народе болезненного комплекса виновности, вполне ложного, в том числе и потому, что в отличие от любого другого греха, который можно омыть покаянием, здесь никто не знает в чем и как должно каяться, чтобы очиститься от этого греха. (Интересно, что решит священник, если ему кто-либо покается в грехе убийства царя Федора Годунова или Николая II ?).

Может быть, следует послушать пророка Иезекииля, который прямо говорит от лица Божия: "Вы говорите: `почему же сын не несет вины отца своего?' Потому что сын поступает законно и праведно, все уставы Мои соблюдает и исполняет их; он будет жив. Душа согрешающая, она умрет; сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается" (Иезек.18;19-20).

Необходимо осмыслить и те последствия, которые может повлечь за собой канонизация бывшей августейшей семьи.

Первое. Сам вопрос о ней уже вызвал такое противостояние в церковной среде, в народе, которого в истории нашей Церкви еще не было. Уже вместо трезвого, серьезного обсуждения естественных в подобных случаях проблем в православных средствах массовой информации начались самые жесткие, совершенно не подобающие христианам высказывания перед лицом внешнего мира в адрес своих собратьев.

Это ли не соблазн для верующих и неверующих и не прямой подрыв авторитета Церкви, ее проповеди о любви? Возможная же канонизация при явном несогласии с ней очень многих (например, во время встречи митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия с учащимися Московских духовных школ 31 марта 1997 года выяснилось, что таковых приблизительно половина) способна еще серьезнее осложнить ситуацию в нашем обществе и разделить его еще по одному признаку, ибо многими данный акт будет воспринят как принуждение их совести к почитанию того, в ком они не видят ни должного примера христианской жизни, ни тем более святости.

Второе, “молитвы Царю-искупителю Государю Мученику... и первому предстоятелю Руси Небесной пред Престолом Вседержителя” свидетельствуют, что вопрос о канонизации бывшей царской семьи уже не только преступает границы канонические, но и начинает серьезно угрожать самому догматическому сознанию нашей Церкви. Возможная канонизация, без сомнения, будет прямо способствовать развитию этого процесса.

* * *

Память каждого, невинно, по человеческому рассуждению, пострадавшего всегда вызывает благоговейное почитание. Миллионы и миллионы таковых предстают сейчас нашему взору. Екатеринбургская трагедия является одной из самых известных. Всё это знаки, свидетельствующие о непостижимом для нас промысле Божием, ведущем каждого человека своим путем к вечной жизни. Но если, по Апостолу, “иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе” (1 Кор.15;41), то какой славой здесь, на земле, достойно увенчать каждого из них - дело только соборного голоса Церкви.

Поэтому не станем предвосхищать его суждение, не поддадимся искушению выдать свое мнение за этот Голос. Остережемся прежде него и вместо него сами совершать “прославление”. Пусть каждый лично (а не в храмах и на площадях) молитвенно почитает, кого считает достойным, но не вовлекает в это других и не возбуждает их, используя все возможные средства внушения, ибо подобное “прославление” не принесет пользы ни Церкви, ни поверившим, ни, безусловно, самим прославляемым.

В терпении умолкнем до Собора. Не будем провоцировать словом или делом нездоровые споры. Соблюдем мир. Ибо только таким шагом смирения перед соборным разумом Церкви мы истинно почтим память и последнего Государя, и всех невинных страдальцев нашей святой Руси.

21.3. Прославление блаженной старицы Матроны Московской

2 мая 1999 года совершилось чаемое многими православными людьми событие: в лике местночтимых святых была прославлена блаженная старица Матрона Московская - Матрона Дмитриевна Никонова. Родившаяся в Тульской губернии в благочестивой крестьянской семье, она была слепой от рождения, но с младенческих лет получила от Бога дар духовного зрения. К отроковице Матроне обращались за советом ее односельчане, а затем и жители других мест. В 1929 году она переселилась в Москву, ставшую местом ее подвижнического служения и праведной кончины. Преследуемая безбожниками, подвижница находила приют в домах верующих. Нескончаемым потоком шли к ней люди, жаждавшие духовного врачевания, наставления и молитвенной помощи. По ее молитвам совершались исцеления немощных, расслабленных, страждущих от душевных и телесных болезней. Ее пророчества и предсказания многим людям помогли избежать опасностей и гибели, найти верный путь в непростых обстоятельствах. До наших дней сохранились многочисленные свидетельства об этих чудесных событиях.

После праведной кончины старицы, последовавшей в 1952 году, люди приходили на ее могилу на Даниловском кладбище, молились, призывали ее в помощь и получали утешение, исцеление и поддержку на своем жизненном пути.

"8 марта 1998 года, в Неделю Торжества Православия, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия на Даниловском кладбище были обретены честные останки блаженной Матроны. Комиссию по вскрытию захоронения возглавил архиепископ Истринский Арсений. В перенесении останков участвовали наместник Новоспасского монастыря епископ Орехово-Зуевский Алексий, наместник Свято-Данилова монастыря архимандрит Алексий (Поликарпов) с братией, настоятель храма во имя святителя Мартина исповедника протоиерей Александр Абрамов. В храме в честь сошествия Святого Духа, что на Даниловском кладбище, наместником Свято-Данилова монастыря архимандритом Алексием в сослужении собора клириков была совершена заупокойная лития. Гроб с честными останками старицы Матроны был доставлен в Данилов монастырь и помещен в надвратном храме во имя преподобного Симеона Столпника.

13 мая 1998 года Комиссия закончила свою работу. Было отмечено, что при освидетельствовании останков старицы Матроны обнаружена выпуклость в форме креста на груди, о чем упоминается в ее жизнеописании.

В Покровском храме Свято-Данилова монастыре на аналое была положена частица гроба блаженной Матроны. Здесь в дни Великого поста служились панихиды о упокоении рабы Божией Матроны. 30 апреля по благословению Святейшего Патриарха Алексия II при торжественном пении тропаря Пасхи "Христос воскресе" было совершено перенесение честных останков блаженной старицы Матроны в храм Святых отцов семи Вселенских Соборов. Вечером братия монастыря отслужили заупокойное всенощное бдение.

1 мая 1998 года, в пятницу 2-й седмицы по Пасхе, накануне 46-й годовщины преставления блаженной Матроны, Божественную литургию и панихиду в том же храме совершил архиепископ Истринский Арсений" (Блаженная старица Матрона: Житие и чудеса. М.: Издание Свято-Покровского ставропигиального женского монастыря, 1999).

В тот же день гроб с честными останками подвижницы был перенесен в Свято-Покровский женский монастырь на Таганской улице. С этого момента началось паломничество в обитель тысяч верующих людей, чтущих святую память праведной старицы Матроны - Матронушки, как ласково называли ее в народе. Сюда приходят сотни писем с просьбой помолиться блаженной, некоторые из них адресованы ей самой. По словам игумении Покровского монастыря матушки Феофании (Мискиной), авторы многих писем получают скорую и действенную помощь святой старицы. Сестрами была заведена особая книга, куда тщательно заносились случаи чудесного заступления, оказанного верующим по молитвам блаженной Матроны. Его свидетельницами не раз становились насельницы Покровского монастыря, твердо верящие, что именно блаженная Матронушка помогает им в восстановлении обители.

Не один месяц продолжалась работа Комиссии по канонизации святых Московской епархии, которая по благословению Его Святейшества рассматривала вопрос о прославлении праведной Матроны. Рассмотрев подвижническую жизнь и подвиг благочестия Матроны Дмитриевны Никоновой, народное почитание и чудеса, комиссия не нашла препятствий к ее прославлению в лике местночтимых святых. Прославление было торжественно совершено 2 мая 1999 года, в годовщину ее кончины.

В то майское утро к Покровскому монастырю шли люди со всей Москвы, многие несли в руках цветы. Природа будто готовилась к торжеству: нынешней весной черемуха зацвела необычайно рано - уже в конце апреля. Ее белые душистые гроздья обрамляли маленькую деревянную, в виде затейливой беседки монастырскую звонницу, с которой разносились звуки праздничного благовеста. Двор обители заполнил народ. Еще ночью в нижней церкви Покровского собора были совершены ранняя Литургия и последняя панихида по Матронушке, многие затем так и не расходились по домам, оставшись в монастыре, чтобы участвовать в торжестве.

На глазах растет очередь желающих поклониться честным мощам Матронушки - начинаясь с середины монастырского двора, она огибает половину большого Покровского собора и лишь затем вливается в церковные двери.

Праздничную Литургию совершает Святейший Патриарх с собором архипастырей и духовенства в верхней церкви Покровского собора. Перед ее началом духовенство вносит в храм укрытую красным пасхальным покровом раку с честными останками великой старицы, ставит их с правой стороны у солеи. За этим богослужением последний раз соборно возносится молитва об упокоении души приснопоминаемой рабы Божией Матроны, последний раз возглашается ей "Вечная память". Затем Его Святейшество с амвона оглашает Деяние о канонизации в лике местночтимых святых праведной блаженной Матроны Московской. В благоговейной и строгой тишине звучат слова Первоиерарха. И вот под сводами храма зазвенели голоса юных певчих, впервые исполнявших тропарь святой старице Матроне. Вслед за Его Святейшеством все присутствующие в храме подхватывают "Величаем тя, святая праведная блаженная Матроно, и чтим святую память твою..."

Вход в верхнюю церковь Покровского собора, небольшую по размерам, в тот день был ограничен: большинство людей осталось за ее стенами, слушая трансляцию Патриаршего богослужения по радио. Когда в храме на мгновения воцарялась тишина, через раскрытые окна с улицы летело многоголосое: "Величаем тя, святая блаженная старице Матроно..." День был пасмурный и холодный, три раза начинал идти ледяной град, но стремление православных людей прикоснуться к святыне, стать участниками великого духовного празднества было сильнее естественного человеческого желания укрыться от непогоды. К полудню сквозь низкие серые тучи неожиданно проглянуло солнце. Его лучи озарили притихшую толпу, расцветили красные пасхальные облачения духовенства, в сопровождении которого на ступени Покровского собора вышел архиепископ Истринский Арсений, чтобы причастить Святых Христовых Таин тех, кто молился на улице.

После Литургии Первосвятитель с сослужащим ему духовенством спустился в нижнюю соборную церковь. Здесь у раки с мощами блаженной старицы он совершил первый молебен новопрославленной святой. Вслед за тем Святейший Патриарх освятил закладку восстанавливаемой монастырской колокольни, которая была разрушена в годы богоборчества.

Его Святейшество поздравил свою паству с прославлением блаженной старицы Матроны Московской, "которая, подчеркнул он, верим, была и будет молитвенницей за наш многострадальный народ, за нашу Святую Церковь, за Отечество наше".

Праздник прошел, но душу не оставляет ощущение свершившегося чуда. Еще одна звезда воссияла на церковном небосклоне, еще одна угодница Божия прибавилась к сонму святых предстателей за наш Первопрестольный град.

Нескончаемой чередой идут верующие в Покровскую обитель поклониться блаженной Матроне Московской, веря в силу ее благодатного заступничества, помня ее слова: "Все, все приходите ко мне и рассказывайте как живой о своих скорбях, я буду вас видеть и слышать и помогать вам". Непрестанно возносится у святых мощей дивной старицы молитва: "Святая праведная старице Матроно, моли Бога о нас!".

Жизнь и житие старца Серафима Вырицкого

В наше время, когда Церковь канонизирует тысячи подвижников, живших совсем недавно, встал вопрос о том, что из их реальной биографии может быть вписано в официальное житие. Мы не говорим о тех случаях, когда есть сомнения в сообщаемых тем или иным мемуаристом сведениях, мы говорим о фактах, подтвержденных документально. Биография старца Серафима Вырицкого ставит этот вопрос со всей остротой.

Первое житие старца, написанное по просьбе Московской Патриархии В.П. Филимоновым и выдержавшее уже три издания, повествует о старце в умильно-трогательном тоне. Почти все острые углы сглажены, никаких вопросов у читателя не появляется.

Житие это, несомненно, вызывает чувство благодарности к его автору — ведь он в одиночку почти десять лет собирал по крупицам воспоминания о вырицком подвижнике. Он нашел множество людей, которые знали лично прп. Серафима, и записал их воспоминания, работал в архивах и разыскал важные сведения о раннем периоде жизни батюшки. Но… все-таки название, которое Валерий Павлович дал своей книге: «Прп. Серафим Вырицкий и русская Голгофа», не вполне оправдывается. О «русской Голгофе» в книге говорится не настолько подробно, насколько можно было бы. И умалчивается о самом тяжком голгофском переживании прп. Серафима Вырицкого — о судьбе его сына Николая. А также о судьбе той, кого можно назвать приемной дочерью семьи Муравьевых, — монахини Новодевичьего монастыря Иоанны (Шихобаловой).

Теперь этот пробел в биографии старца заполнен благодаря работе Лидии Ивановны Соколовой — секретаря Епархиальной комиссии по канонизации новомучеников, исповедников и подвижников Российских. В журнале «Санкт-Петербургские епархиальные ведомости» (№ 28—29, 2003) опубликованы две статьи, в которых обозреваются архивные материалы по делу Муравьева в ФСБ. В этом же журнале опубликованы и другие статьи, которые проливают свет на непростые отношения внутри питерской паствы в послереволюционное время (имеются в виду отношения между «сергианами» и «иосифлянами») и сложность пребывания прп. Серафима в Александро-Невской лавре в создавшемся положении. Мы уже не говорим о том периоде, когда Лавра стала обновленческой, — а ведь старец Серафим в то время был насельником обители, и как он мог ладить с «обновленческим начальством»?

Вопросы можно умножить. Но уже и этих достаточно для того, чтобы из них сформировался самый главный вопрос: а можно ли в житие святого включать то, что может кого-то смутить или озадачить? Наверное, для «массового читателя» нужно ограничиться только благочестивым повествованием, не допускающим осуждения кого-либо?

Но ведь кроме осуждения есть еще и рассуждение…

«Спасение соделывается многими скорбыми», к святости приходят через скорби — учат нас святые отцы. Но в официальном житии старца Серафима мы почти не находим свидетельств о каких-либо скорбях, исключая сиротское детство и многолетнюю болезнь в пожилом возрасте. Дело в том, что, согласно традиции (не знаю хороша она или плоха), семейную, личную жизнь великих людей, а тем более святых, не принято обсуждать. И сейчас, я знаю, у наших священников реакция на публикацию в «Санкт-Петербургских епархиальных ведомостях» была различной: кто-то сказал, что нельзя было обнародовать все печальные факты биографии сына святого Серафима, но кто-то (в основном — молодое и ученое поколение) говорил о том, что пора говорить правду, не нужно людям «преподносить благочестивые сказочки» о жизни святых, где все протекает без сучка, без задоринки, «по Божьему веленью…». Любящие и особо почитающие прп. Серафима говорили, что после того, что они узнали, подвиг батюшки им стал еще дороже и по-человечески «жальчее». От себя добавлю, что все сомнения и вопросы, которые возникают сейчас вокруг жизнеописания прп. Серафима Вырицкого, касаются не только его — это общая проблема, которую нужно решать соборно. А решать ее надо, потому что новые поколения действительно не смогут уже питаться «азами православия», они потребуют от пишущих на православные темы (и в том числе о святых) согласования с реальной, исторической действительностью.

Итак, из документов ФСБ мы узнаем, что всю жизнь старец Серафим и его матушка (это увеличивает и ее почитание) терзались скорбью о своем сыне. У этих подвижников православия, живущих по советам старцев, принимавших у себя в доме странников и болящих, единственный сын изменил своей вере и перешел в католичество! Причем сделал это, как он утверждал на допросах, сознательно.

Лидия Ивановна Соколова в личном разговоре позволила себе даже такое предположения: супруги Муравьевы оба ушли в монашество для того, чтобы вымаливать сына. А вымаливать нужно было не только возврат в родную Церковь (увы, этого не произошло, Николай так и умер католиком), но и освобождение от многих пороков (наркомании, пьянства, мужского непостоянства — женат Николай был трижды). Архивные документы свидетельствуют, что через сына власти хотели добраться до самого старца Серафима, на допросах они прежде всего выясняли «политические взгляды» батюшки. Все, что мы узнаем из публикации в «Санкт-Петербургских епархиальных ведомостях» о Николае Муравьеве, даже сейчас отзывается страшной болью в сердце: всю свою жизнь этот человек был неприкаянным, ни работы у него постоянной никогда не было, ни жилья, ни верных друзей. Были только скорбящие отец и мать, которые принимали его всяким и в любое время. Последний раз арестован Николай был именно в Вырице в доме старца Серафима. Что пережили тогда родители? И что они переживали потом, не получая от Николая писем и так и не получив подтверждения о том, что земная жизнь его была насильственно прервана в 1941 году в Екатеринбурге.

Как тяжело смотреть на фотографию сына прп. Серафима — те же черты лица, что и у отца, и как будто даже глаза похожи, но в этих глазах — пустота и гордость…

Но описываемая мною публикация на этом не кончает пересказ личных, домашних скорбей прп. Серафима. Из официального жития мы знаем, что, еще будучи купцом, Василий Муравьев взял из Новодевичьего монастыря болящую насельницу Иоанну (Шихобалову) и сделал ее настоящим членом своей семьи на долгие годы. Документы ФСБ свидетельствуют, что уже в 20-е годы мать Иоанна стала осведомителем органов — и, таким образом, батюшка Серафим и матушка постоянно находились под негласным домашним надзором. В архиве хранятся страшные лжесвидетельства «приемной дочери» о тех, кто ее «пригрел на своей груди». При своей великой прозорливости мог ли старец Серафим не знать, кто обитает в его доме? Но ведь именно в этом проявляется святость — мы немало знаем примеров того, что подвижники намеренно поселяли рядом с собой тех, о ком можно было бы сказать словами апостола Павла: «дано мне жало сатаны в плоть». До самой кончины почитаемые народными толпами старцы терпели тяжкий нрав тех, кто был их домочадцами, и зачастую не видел или не желал видеть святости подвижника.

Таковы, в кратком изложении, были домашние скорби прп. Серафима Вырицкого.

Кстати, здесь уместно вспомнить скорби того, чье имя носил батюшка и кого он безмерно почитал — прп. Серафима Саровского. Ведь и он терпел всю свою жизнь «скорбь от лжебратии», то есть от некоторых монахов Саровского монастыря и, что самое печальное, от игумена. И от лжеученика Иоанна Тихомирова. Об этом, правда, тоже не очень-то любят вспоминать авторы всевозможных книг о прп. Серафиме Саровском…

Но кроме домашних скорбей были скорби и общецерковные. Теперь уже миновали те времена, когда официальной была позиция непримиримого отношения к последователям митрополита Иосифа (Петровых). На Архиерейском Соборе 2000 года были прославлены многие «иосифляне». Однако из публикации в «Ведомостях» мы узнаем, что для старца Серафима немалой скорбью были его отношения с «иосифлянским тайным монастырем», который обосновался в Вырице в то же время, когда он по болезни поселился в этом дачном поселке. Для них он был «сергианец» — тот, кто принял Декларацию 1927 года. Но на самом деле можно говорить (это очень серьезная тема, мы ее только намечаем), что старец Серафим был «свой среди чужих, чужой среди своих» — позиция старца была близка к позиции его лаврского духовника епископа Григория (Лебедева), который предпочел уйти на покой, чтобы не принимать Декларацию, но и не примкнуть к «иосифлянам». Исходя из этого (и это — задание уже для будущего автора научного жизнеописания прп. Серафима Вырицкого), следовало бы выяснить, как реально в 1930-е и в 1940-е годы (а не в общих чертах) складывались отношения старца с теми, кто был его сомолитвенниками в Лавре — митрополитами Николаем (Ярушевичем), Гурием (Егоровым), Мануилом (Лемешевским), Григорием (Лебедевым), Серафимом (Чичаговым), патриархом Алексием (Симанским).

В научной биографии следовало бы постараться отделить правду от «народных легенд». Так, например, протоиерей Василий Ермаков находит в официальном житии немало таких легенд. Одна из них — рассказы об электричках, переполненных православным народом, ринувшимся на похороны старца,. По словам отца Василия, о смерти батюшки старались не разглашать, и народа на похоронах было не так уж много. Хотя мы знаем, что во время похорон сбылось последнее пророчество прп. Серафима, которым он предупредил свою клейницу мать Серафиму: «Ребрышки береги…» — в давке ей поломали ребра.

Да, нелегкая работа предстоит будущим составителям серьезных жизнеописаний наших новопрославленных святых. Ведь при передаче документально выверенных сведений им нужно будет постараться не растерять благоговейного, сердечного отношения к подвижникам. А об их окружении писать не осуждая, а рассуждая.

Будем надеяться, что такие труженики на ниве Господней будут избраны Тем, Кто «прославляем в совете святых», — когда придет для этого время. А мы уже теперь обязаны осознать необходимость особых усилий в деле уразумения подвига наших святых.