Что делать с контрафактом?

Поняв, что идет кампания по борьбе за вступление в ВТО соблюдение авторских прав, и, видя, что снаряды ложатся все ближе, представители нашей с тобой профессии начали проявлять беспокойство. Читаем ЖЖ и форумы: вчера взяли Пупкина, сегодня была проверка у Хлюпкина, а завтра назначен суд у Занупкина, и он лихорадочно занимает денег на адвоката. Поневоле сисадмин задумывается — а каковы его собственные риски?

Даже если сисадмин откажется сам инсталлировать контрафакт, ему наверняка придется иметь дело с "наследством". Или с самодеятельностью пользователей. Как уже упоминалось, нарушением закона является неразрешенное правообладателем воспроизведение программы. Здесь "воспроизведение" — это юридический термин, не имеющий ничего общего с кнопкой "play". Юридическое воспроизведение соответствует кнопке "record". Для компьютерных программ воспроизведение — это инсталляция. Запуск же программы на исполнение воспроизведением не считается. Но может считаться иным использованием объекта интеллектуальной собственности (правда, по этому поводу у юристов не сложилось единого мнения). То есть, однозначно виноват лишь тот, кто программу инсталлировал. В теории. На практике бывает по-разному.

Когда начинается расследование, вину могут возложить не на того, кто когда-то инсталлировал контрафактный софт, а на того, кто ныне его обслуживает. Во-первых, на время инсталляции могут не обратить внимания, ограничившись свидетельскими показаниями. Во-вторых, запуск и обслуживание контрафактных программ также могут признать их использованием, то есть нарушением авторских прав. Так произошло в одном деле, где автор выступал в качестве консультанта. Следователь вызвал на допрос всех работников и выбрал показания тех из них, кто сказал, что "весь софт в офисе устанавливал наш сисадмин". Трех свидетелей с лихвой хватило для обвинительного приговора. С седой древности свидетельские показания — это доказательство номер один (не считая "царицы", разумеется). Со времен того же Хаммурапи судьи доверяют живым свидетелям несравненно больше, чем всяким экспертизам, логам, листингам, детализациям и прочим непонятным штукам.

Кто защищает контрафакт?

Итак, что делать, если ты пришел на должность и обнаружил в подведомственном хозяйстве нелицензионного софта больше чем на 50 тысяч (порог наступления уголовной ответственности) рублей? Не стоит надеяться, что в "случае чего" тебе удастся свалить все на неизвестного предшественника или на текущих пользователей. Пользователи, как показывает практика, легко объединяются против админа и дружно указывают на него пальцем, подводя под монастырь. Хотя если бы каждый юзер взял на себя свою часть контрафакта (меньше чем на 50 тысяч каждый), то уголовной ответственности избежали бы все. Но офис — это тебе не сицилийская мафия с омертой (omerta — обет молчания, часть круговой поруки, скрепляющий итальянские мафиозные структуры. За любую информацию властям — смерть). Поэтому доставшийся в наследство контрафакт рекомендуется как можно быстрее извести. После прополки компьютеров следует также почистить реестры и всяческие закоулки файловых систем от остатков. При нехватке доказательств оставшиеся от удаленных программ "хвосты" также подшиваются к делу и засчитываются в общую сумму нарушений. Есть несколько утилит, умеющих обшаривать углы в поисках таких следов. Например, "DeFacto". Ею часто пользуются и сотрудники правоохранительных органов для оценки состава, количества и степени контрафактности установленных программ.

Самый интересный вопрос — как именно сисадмину снести опасный софт? Его же брали на должность с очевидным условием: "чтобы все работало", а если он начнет свою деятельность с удаления львиной доли программ, его могут, мягко выражаясь, не понять. Ситуация действительно щекотливая. Как привести ее в соответствие с законом, если изначально бизнес строится на его нарушении? Как избавиться от риска привлечения к ответственности, если админа зачастую и нанимают именно как громоотвод — чтобы он взял этот риск на себя?

Ошибка не в том, что вы на этот риск соглашаетесь. А в том, что не воспринимаете его как одно из условий трудового контракта. Когда внезапно оказывается, что помимо обслуживания сети надо еще и исполнять роль зицпредседателя Фунта (Фунт — персонаж культовой книги советских времен "Золотой теленок"; символ подставного лица), вы должны сразу заявить директору: "Мы так не договаривались!". Конечно, можно пойти на риск привлечения к ответственности, ведь вероятность возбуждения дела вовсе не равна единице, а типичный приговор по 146-й статье — год-полтора условно. Не смертельно. Однако брать грех на свою душу (и судимость в анкету) надо сознательно. И за соответствующую компенсацию. Если же громоотводом сисадмин работать не готов, у него есть два пути: так или иначе избавиться от контрафакта (по договоренности или со скандалом), либо как можно быстрей покинуть эту опасную должность.