Эксперимент Брунсвика

Выше на протяжении всего обсуждения мы исходили из допущения, что наблюдатель, решая уравнение a=A/D относительно А, действует как ЭВМ. Но нельзя ли получить прямые данные о характере этого процесса? Брунсвик (1944) собрал ряд фактов, проливающих некоторый свет на этот вопрос. Он сам и его испытуемая провели серию независимых оценок 180 объектов, в каждом случае характеризуя их величину (А), удаленность (D) и размеры проекции объектов на сетчатке (а). Оценки первых двух параметров производились в метрах — линейных единицах, наиболее знакомых как экспериментатору, так и испытуемой. Объекты были самыми различными: от печатных букв, находящихся на расстоянии нескольких сантиметров, до зданий, удаленных на несколько километров.

К полученным результатам Брунсвик применил разнообразные способы обработки. Путем подсчета средних погрешностей и корреляций он показал, что оценки реальных размеров и удаленности предметов более точны, чем оценки размеров сетчаточных проекций. На первый взгляд это опровергает теорию «решения уравнения». Вспомним, что угол зрения, или, что то же, величина

366

сетчаточного образа, является именно тем компонентом уравнения, который однозначно определяется стимулом и, стало быть, служит ключом к решению уравнения. Но Брунсвик и его испытуемая лучше оценивали значение величины, которая является решением уравнения, чем значение наиболее стабильной из известных переменных, входящих в это уравнение! Оценки величины и расстояния часто не коррелировали. Особенно резко это выступило в некоторых специальных случаях. Например, наблюдатель смотрел на 10,5-метровую колонну с расстояния 11 м. В этих условиях размер проекции равнялся 0,955 м, однако наблюдатель оценил его в 2,9 м. Для того чтобы это соответствовало уравнению, оценка удаленности должна быть равной 3,03 м, тогда как в действительности наблюдатель назвал цифру 9 м.

Но прежде чем отказаться от идеи уравнения, вспомним, что именно делал наблюдатель. Прежде всего оценки производились в произвольно выбранных единицах. Между оценкой относительной величины объекта (в два раза больше другого) и оценкой его абсолютной величины в сантиметрах или метрах существует большая разница. То же самое можно сказать и об удаленности. Иначе говоря, мы хорошо чувствуем знакомые размеры и расстояния, т.е. правильно действуем в отношении них, а также можем дать относительные оценки. Но нам трудно выразить их в сантиметрах или метрах. Таким образом, можно думать, что мы решаем уравнения, связывающие размеры с удаленностью без перевода последних в сантиметры или метры, с помощью более непосредственных процессов, протекающих в центральной нервной системе.

Существует и другой ошибочный ход в анализе восприятия удаленности. Когда мы просим оценить величину, удаленность и в особенности размер проекции, мы «вклиниваемся» в очень сложный процесс. Его назначение в целом — обеспечить поведение, максимально приспособленное к миру предметов. Пусть, например, на моем столе лежит карандаш. Я не могу точно оценить расстояние до него в сантиметрах или даже начертить линию, соответствующую этому расстоянию. Но я могу посмотреть на него, закрыть глаза и, не промахнувшись, взять его.

Сказанное не означает, однако, что точность восприятия должна вызывать у нас лишь благоговейное и созерцательное чувство. Мы, конечно, должны исследовать элементы, из которых строится целостный процесс, но нужно постоянно иметь в

367

виду, что такой анализ иногда разрушает существенные взаимодействия между факторами. Никогда не следует забывать о функции восприятия: оно точно ориентирует наше поведение в мире предметов.