![](/user_photo/2706_HbeT2.jpg)
- •Зарубежная литература XVII-XVIII веков
- •Общая редакция и составление доктора филологических наук Вл. И. Новикова
- •К читателю
- •Английская литература Джон Мильтон (John Milton) 1608—1674 Потерянный рай (Paradise Lost) - Поэма (1658—1665, опубл. 1667)
- •Самсон-борец (Samson Agonistes) - Трагедия (1671)
- •Джон Беньян (John Bunyan) 1628-1688 Путешествие пилигрима (The Pilgrim's Progress from This World, To That Which Is to Come)
- •Дальнейшие приключения Робинзона Крузо (Farther Adventures of Robinson Crusoe)
- •Радости и горести знаменитой молль Флендерс (The Fortunes and Misfortunes of the Famous Moll Flanders)
- •Роксана (Roxana) – Роман(1724)
- •Роман (1724)
- •Джон Арбетнот (John Arbuthnot) 1667-1735 История Джона Буля (History of John Bull)
- •Джонатан Свифт (Jonathan Swift) 1667-1745 Сказка бочки (a Tale of a Tub) - Памфлет. (1696-1697. Опубл. 1704)
- •Путешествия Гулливера Роман (1726)
- •Уильям Контрив (William Congreve) 1670-1729 Так поступают в свете (The Way of the World) Комедия (1700, опубл. 1710)
- •Джордж Вильям Фаркер (George William Farquhar) 1677-1707 Офицер-вербовщик (The Recruiting Officer) Комедия (1707)
- •Джон Гей (John Gay) 1685-1732 Опера нищего (The Beggar's Opera) Пьеса (1728)
- •Александр Поуп (Alexandre Pope) 1688—1744 Похищение локона (The Rape of the Lock) Поэма (1712, доп. Вариант 1714)
- •Сэмюэл Ричардсон (Samuel Richardson) 1689-1761 Памела, или Вознагражденная добродетель (Pamela, or Virtue Rewarded) Роман в письмах (1740)
- •Кларисса, или История молодой леди (Clarissa, or the History of a Young Lady) Роман в письмах (1747)
- •История сэра Чарльза Грандисона (The History of Sir Charles Grandison) Роман в письмах (1754)
- •История жизни покойного Джонатана Уайльда Великого (The History of the Life and Death of Jonathan Wilde the Great) Роман (1743)
- •История Тома Джонса, найденыша (The history of Tom Jones, a Foundling) Роман-эпопея (1749)
- •Лоренс Стерн (Laurens Steme) 1713-1768 Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена (The life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman) Роман (1760-1767)
- •Сентиментальное путешествие по Франции и Италии (a Sentimental Journey through France and Italy) Роман (1768)
- •Тобайас Джордж cмоллет (Tobias George Smollett) 1721-1771 Приключения Перигрина Пикля (The Adventures of Peregrine Pickle) Роман (1751)
- •Путешествие Хамфри Клинкера (The Expedition of Humphry Clinker) Роман (1771)
- •Оливер Гольдсмит (Oliver Goldsmith) 1728--1774 Векфильдский священник (The Vicar of Wakefild) Роман (1766)
- •Ричард Бринсли Шеридан (Richard Brinsley Sheridan) 1751-1816 Дуэнья (The Duenna) Комическая опера (1775)
- •Соперники (The Rivals) Комедия (1775)
- •Школа злословия (The School for Scandal) Комедия (1777)
- •Уильям Годвин (William Godwin) 1756-1836 Калеб Вильямc (Things as They Are, or the Adventures of Caleb Williams) Роман (1794)
- •Испанская литература
- •Мигель де Сервантес Сааведра (Miguel de Cervantes Saavedra) 1547 - 1616 Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский (El ingenioso hidalgo Don Quijote de la Mancha) - Роман (ч. I — 1605, ч. II - 1615)
- •Луис де Гонгора-и-Арготе (Luis de Gongora у Argote) 1561-1626 Полифем и Галатея (Fabula de Polifemo y Galatea) - Поэма (1612-1613)
- •Лопе Феликс де Вега Карпьо (Lope Felix de Vega Carpio) 1562-1635 Учитель танцев (El maestro de danzar) - Комедия (1593)
- •Фуэнте Овехуна (Fuente Ovejwia) - Драма (1612—1613. Опубл. 1619)
- •Дурочка (La dama bоbа) - Комедия (1613)
- •Собака на сене (El perro del hortelano) - Комедия (1613-1618)
- •Валенсианская вдова (La viuda valenciana) - Комедия (1621)
- •Тирсо де Молина (Tirso de Molina) 1571-1648 Благочестивая Марта (Marta la Piadosa) - Комедия (1615, опубл. 1636)
- •Дон Хиль Зеленые штаны (Don Gil de las Galzas Verdes) - Комедия (1615. Опубл. 1635)
- •Севильский озорник, или Каменный гость (El Burlador de Sevilla у Convivado de Piedra) - Драма (предположительно 1616, опубл. 1930)
- •Педро Кальдерой де ла Барка Энао де ла Баррера-и-Рианьо (Pedro Calderon de la Barca) 1600-1681 Стойкий принц (El principe constante) - Драма (1628-1629)
- •Дама-невидимка (La Dama duende) - Комедия (1629)
- •Врач своей чести (El medico de su honra) - Драма (1633-1635)
- •Жизнь — это сон (La vida es sueno) - Пьеса (1636)
- •Саламейский алькальд (El alcalde de Zaiamea) - Драма (1636)
- •Спрятанный кабальеро (El escondido у la tapada) - Комедия (1636)
- •Бальтасар Грасиан и Моралес (Baltasar Gracian) 1601-1658 Карманный оракул, или Наука благоразумия (Oraculo manual у arte de prudenda) - Афоризмы (1647)
- •Р. М Кирсанова Критикон (El criticon) - Роман-аллегория (1653)
- •Итальянская литература Пьетро Метатазио (Pietro Metastasio) 1698-1782 Демофонт (Demofoonte) - Драма (1733)
- •Карло Гольдони (Carlo Goldoni) 1707-1793 Семья антиквария, или Свекровь и невестка (La famiglia delTantiquario, о sia la suocera e la nuota) - Комедия (1749)
- •Карло Гольдони (Carlo Goldoni) 1707-1793 Семья антиквария, или Свекровь и невестка (La famiglia delTantiquario, о sia la suocera e la nuota) - Комедия (1749)
- •Слуга двух господ (и servitore di due padroni) - Комедия (1749)
- •Трактирщица (La locandiera) - Комедия (1752)
- •Феодал (II feudatario) - Комедия (1752)
- •Кьоджинские перепалки (La baruffe chizzoto) - Комедия (1762)
- •Карло Гоцци (Carlo Gozzi) 1720-1806 Любовь к трем Апельсинам (l'amore delle tre Melarance) - Драматическое представление (1760)
- •Ворон (II Corvo) - Трагикомическая сказка (1761)
- •Король-Олень (II Re Cervo) - Трагикомическая сказка (1762)
- •Турандот (Turandot) - Китайская трагикомическая сказка (1762)
- •Зеленая Птичка (l'Augellìno bel verde) - Философическая сказка (1765)
- •Джованни Джакомо Казанова (Giovanni Giacomo Casanova) 1725-1798 История моей жизни (Histoire de ma vie) - Мемуары (1789—1798, полн. Опубл. I960—1963)
- •Витторио Алъфьери (Vittorio Alfieri) 1749-1803 Саул (Saul) - Трагедия (1782)
- •Пропущена страница 311
- •Брут Второй (Bruto Secondo) - Трагедия (1787)
- •Уго Фосколо (Ugo Foscolo) 1778-1827 Последние письма Якопо Ортиса (Ultime lettere di Jacopo Ortis) - Роман в письмах (1798)
- •Китайская литература
- •Двенадцать башен Повести (1632) башня соединенного отражения
- •Башня завоеванной награды
- •Башня трех согласий
- •Башня летней услады
- •Башня возвращения к истине
- •Башня собрания изысканностей
- •Башня развеянных облаков
- •Башня десяти свадебных кубков
- •Башня возвратившегося журавля
- •Башня подношения предкам
- •Башня обретенной жизни
- •Башня, где внемлют советам
- •Рассказы Ляо Чжая о необычайном Новеллы (опубл. 1766) смешливая иннин
- •Фея лотоса
- •Злая жена цзянчэн
- •Министр литературного просвещения
- •Волшебник гун
- •Проказы сяоцуй
- •Целительница цзяоно
- •Верная сваха цинмэй
- •Красная яшма
- •Ван чэн и перепел
- •Юань Мэй 1716-1797 Новые записи Ци Се, или о чем не говорил Конфуций Новеллы (XVIII в.) дворец на краю земли
- •Чудеса с бабочкой
- •Труп приходит жаловаться на обиду
- •Бес, присвоив чужое имя, требует жертвоприношений
- •Даос отбирает тыкву-горлянку
- •Три уловки, имевшиеся у беса, истощились
- •Души мертвых часто превращаются в мух
- •Достопочтенный чэнь кэ-цинь дует, чтобы прогнать духа
- •Моет в реке зародыши
- •Даос люй изгоняет дракона
- •Фридрих Готлиб Клопшток (Fridrich Gotlib Klopstock) 1724-1803 Мессиада (Messiada) - Эпическая поэма (1748—1751)
- •Смерть Адама (Der God Adams) - Трагедия (1790)
- •Готхолъд Эфраим Лессинг (Gotthold Ephraim Lessing) 1729-1781 Минна фон Барнхельм, или Солдатское счастье (Minna von Barnhelm oder das Soldatenglück) - Комедия (1772)
- •Эмилия Галотти (Emilia Galotti) - Трагедия (1772)
- •Натан Мудрый (Nathan der Weise) - Драматическая поэма (1779)
- •История абдеритов (Die aMeriten) - Роман (1774)
- •Иоганн Вольфганг Гете (Johann Wolfgang von Goethe) 1749-1832 Гец фон Берлихинген с железною рукою (Götz von Berlichingen mit der eisernen Hand) - Трагедия (1773)
- •Страдания молодого Вертера (Die Leiden des jungen Werthers) - Роман (1774)
- •Эгмонт (Egmont) - Трагедия (1775-1787)
- •Рейнеке-лис (Reineke Fuchs) - Поэма (1793)
- •Герман и Доротея (Hermann und Dorothea) - Поэма (1797)
- •Иоганн Кристоф Фридрих Шиллер (Johann Christoph Friedrich Schiller) 1759-1805 Разбойники (Die Räuber) (1781)
- •Заговор Фиеско в Генуе (Die Verschwörung des Fiesko zu Genua) - Республиканская трагедия (1783)
- •Дон Карлос инфант испанский (Don Karlos Infant von Spanien) - Драматическая поэма (1783—1787)
- •Коварство и любовь (Kabale und Liebe) - Мещанская трагедия (1784)
- •Валленштейн (Wallenstein) - Драматическая поэма (1796—1799)
- •Валленштейн (Wallenstein) - Драматическая поэма (1796— 1799 )
- •Мария Стюарт (Maria Stuart) - Трагедия (1801)
- •Вильгельм Телль (Wilhelm Teil) - Драма (1804, незаконч.)
- •Фридрих Гёльдерлин (Friedrich Hölderlin) 1770—1843 Гиперион, или Отшельник в Греции (Hyperion oder Der Eremit in Griechenland) - Роман (1797-1799)
- •Смерть Эмпедокла (Der Tod des Empedokles) - Трагедия (1798—1799)
- •Французская литература
- •Шарль Сорель (Charles Sorel) 1602—1674 Правдивое комическое жизнеописание Франсиона (La vraie histoire comique de Francien) Плутовской роман (1623)
- •Пьер Корнель (Pierre Cornelle) 1606-1684 Сид (Le Cid) - Трагедия (1637)
- •Гораций (Horace) - Трагедия (1640)
- •Цинна (Cinna) - Трагедия (1640)
- •Родогуна (Rodogune) - Трагедия (1644)
- •Никомед (Nicomede) - Трагедия (1651)
- •Поль Скаррон (Paul Scarron) 1610-1660 Жодле, или Хозяин-слуга (Jodelet ou le Maître valet) - Комедия (1645)
- •Комический роман (Roman Comique) (1651)
- •Антуан Фюретьер (Antoine Furetière) 1619-1688 Мещанский роман. Комическое сочинение (Le Roman bourgeois. Ouvrage comique) - Роман (1666)
- •Жедеон Таллеман де Рео (Gédéon Tallémant des Réaux) 1619-1690 Занимательные истории (Historiettes) - Мемуары (1657, опубл. 1834)
- •Жан де Лафонтен (Jean de La Fontaine) 1621-1695 Крестьянин и Смерть (La Mort et le Bûcheron) - Басня (1668-1694)
- •Дуб и Тростинка (Le Chêne et le Roseau) - Басня (1668-1694)
- •Голубь и Муравей (La Colombe et la Fourmi) - Басня (1668-1694)
- •Кошка, превращенная в женщину (La Chatte métamorphosée en femme) - Басня (1668-1694)
- •Члены тела и Желудок (Les Membres et l'Estomac) - Басня (1668-1694)
- •Откупщик и Сапожник (Le Savetier et le Financier) - Басня (1668-1694)
- •Похороны Львицы (Les obsèques de la Lionne) - Басня (1668-1694)
- •Пастух и Король (Le Berger et le Roi) - Басня (1668-1694)
- •Мольер (Molière) 1622-1673 Школа мужей (l'école des maris) - Комедия (1661)
- •Школа жен (l'école des femmes) - Комедия (1662)
- •Тартюф, или Обманщик (Le Tartuffe, ou l'Imposteur) - Комедия (1664-1669)
- •Дон Жуан, или Каменный гость (Don Juan, ou le Festin de Pierre) - Комедия (1665)
- •Мизантроп (Le Misanthrope) - Комедия (1666)
- •Скупой (l'Avare) - Комедия (1668)
- •Мещанин во дворянстве (Le Bourgeois Gentilhomme) - Комедия (1670)
- •Плутни Скапена (Les Fourberies de Scapin) - Комедия ( 1671)
- •Мнимый больной (Le Malade Imaginaire) - Комедия (1673)
- •Блез Паскаль (Biaise Pascal) 1623-1662 Письма к провинциалу (Les Provinciales) - Памфлет (1656-1657)
- •Мысли (Les Pensées) - Фрагменты (1658—1659, опубл. 1669)
- •Габриэль-Жозеф Гийераг (Gabriel-Joseph Guillerague) 1628-1685 Португальские письма (Les Lettres portugaises) - Повесть (1669)
- •Синяя борода
- •Рике с хохолком
- •Дени Верас (Denis Veiras) около 1630—1700 История севарамбов (Histoire des Sévarambes) - Утопический роман (1675—1679)
- •Мари Мадлен Лафайет (Marie-Madeleine de La Fayette) 1634-1693 Принцесса Клевская (La Princesse de Clèves) - Роман (1678)
- •Жан Расин (Jean Racine) 1639-1699 Андромаха (Andromaque) - Трагедия (1667)
- •Британнк (Britannicus) - Трагедия (1669)
- •Береника (Bérénice) - Трагедия (1670)
- •Ифигения (Ifigénie) - Трагедия (1674)
- •Федра (Phèdre) - Трагедия (1676)
- •Гофолия (Athalie) - Трагедия (1690)
- •Жан де Лабрюйер (Jean de La Bruyère) 1645-1696 Характеры, или Нравы нынешнего века (Les Caractères) - Сатирические афоризмы (1688)
- •Антуан Гамильтон (Antoine Hamilton) 1646—1720 Мемуары графа де Грамона (Mémoires de la vie du comte de Gramont) - Роман (1715)
- •Франсуа Салиньяк де Ла Мот-Фенелон (François de Salignac de la Mothe Fénelon) 1651-1715 Приключения Телемака (Les aventures de Télémaque, fils d'Ulysse) - Роман (1699)
- •Жан Мелье (Jean Meslier) 1664-1729 Завещание (Le Testament) - Трактат (1729, полностью опубл. 1864)
- •Ален Рене Лесаж (Alain René Lesage) 1668-1747 Хромой бес (Le Diable boiteux) - Роман (1707)
- •Тюркаре (Turkaret) - Комедия (1709)
- •Похождения Жиль Бласа из Сантильяны (Histoire de Gil Blas de Santillane) - Роман (1715-1735)
- •Шарль де Секонда Монтескье (Charles de Secondât Montesqieu) 1689-1755 Персидские письма (Lettres Persanes) - Роман (1721)
- •О духе законов (De l'Esprit des lois) - Трактат (1748)
- •Аиссе (Aïssé) 1693 или 1694-1733 Письма к госпоже Каландрини (Lettres de mademoiselle Aïssé à madame Calandrini) - (опубл. 1787)
- •Вольтер (Voltaire) 1694-1778 Орлеанская девственница (La Poucelle d'Orléans) - Поэма (1735, опубл. 1755)
- •Фанатизм, или Пророк Магомет (Le Fanatisme, ou Mahomet la Prophète) - Трагедия (1742)
- •Задиг, или Судьба (Zadig ou la destinée) - Восточная повесть (1748)
- •Микромегас (Micromegas) - Философская повесть (1752)
- •Кандид (Candide) - Повесть (1759)
- •Простодушный (l'ingénu) - Повесть (1767)
- •Антуан Франсуа Прево (Antoine-François Prévost) 1697-1763 История кавалера де Грие и Манон Леско (Histoire du Chevalier des Grieux et de Manon Lescaut) - Повесть (1731)
- •Юлия, или Новая Элоиза (Julie ou la Nouvelle Héloise) - Роман в письмах (1761)
- •Исповедь (Les Confessions) (1766-1770, изд. 1782-1789)
- •Дени Дидро (Denis Diderot) 1713—1784 Нескромные сокровища (Les Bijoux indiscrets) - Роман (1746)
- •Монахиня (La religieuse) - Роман (1760, опубл. 1796)
- •Племянник Рамо (Le neveu de Rameau) - Повесть-диалог (1762—1779, опубл. 1823)
- •Люк де Клапье де Вовенарг (Luc de Clapiers de Vauvenargues) 1715-1747 Введение в познание человеческого разума (Introduction à la Connaissanse de l'esprit Humain) - Трактат (1746)
- •Книга первая о разуме вообще
- •Книга вторая о страстях
- •Книга третья о добре и зле как нравственных понятиях
- •Размышления и максимы (Réflexions et Maximes) - Афоризмы (1747)
- •Жак Казот (Jacques Cazotte) 1719-1792 Влюбленный дьявол (Le Diable amoureux) - Фантастическая повесть (1772)
- •Пьер Огюстен Карон де Бомарше (Pierre Augustin Caron de Beaumarchais) 1732-1799 Севильский цирюльник, или Тщетная предосторожность (Le Barbier de Seville ou La précation inutile) - Комедия (1775)
- •Безумный день, или Женитьба Фигаро (Le Marriage de Figaro) - Комедия (1784)
- •Преступная мать (La mère Coupable) - Пьеса (1792)
- •Поль и Виргиния (Paul et Virginie) - Роман (1788)
- •Луи Себастьян Мерсье (Louis Sébastian Mercier) 1740—1814 Картины Парижа (Tableau de Paris) - Очерки (1781-1788)
- •2440 Год (l'an 2440) - Утопический роман (1770)
- •Донасьен Альфонс Франсуа де Сад (Donatien Alphonse François de Sade) 1740-1814 Эжени де Франваль (Eugénie de Franval) - Новелла (1788, опубл. 1800)
- •Флорвиль и Курваль, или Неотвратимость судьбы (Florville et Courval ou le Fatalisme) - Новелла (1800)
- •Жюстина, или Несчастная судьба добродетели (Justine ou les Malheurs de la vertu) - Роман (1791)
- •Пьер Амбруаз Франсуа Шодерло де Лакло (Pierre Ambroise François Choderlos de Laclos) 1741-1803 Опасные связи (Les liaisons dangereuses) - Роман (1782)
- •Новелла о бондаре, открывшем свое сердце любви
- •Повесть о составителе календарей, погруженном в свои таблицы
- •Новелла о зеленщике, сгубившем ростки любви Вкусна зелень в Эдо
- •Новелла о гэнгобэе, много любившем
- •История любовных похождений одинокой женщины - Роман (1686)
- •Тикамацу Мондзаэмон 1653-1724 Самоубийство влюбленных на острове Небесных Сетей - Драматическая поэма (1720)
- •Указатель авторов произведений
- •Указатель названий произведений
- •Содержание
История любовных похождений одинокой женщины - Роман (1686)
Мудрецы в древности говорили, что красавица — это меч, подрубающий жизнь. Осыпаются цветы сердца, и к вечеру остаются только сухие ветви. Безрассудно погибнуть ранней смертью в пучине любви, но, верно, никогда не переведутся такие безумцы!
Однажды двое юношей поспорили у реки о том, чего они больше всего хотят в жизни, один сказал, что больше всего он желает, чтобы влага его любви никогда не просыхала, а текла, как полноводная река. Другой же возразил, что хотел бы удалиться туда, где вовсе не было бы женщин, а в тишине и покое следил за треволнениями жизни. Решили они спросить у какой-нибудь немало пожившей старухи, кто из них прав, и нашли одиноко живущую отшельницу высоко в горах в чистой хижине с кровлей из стеблей камыша. Удивилась старуха их просьбе и решила рассказать им в назидание всю свою жизнь.
Я не из низкого рода, стала рассказывать старуха, предки мои были в услужении у императора Го-Ханадзоно, но затем род наш пришел в упадок и захирел совсем, я же была приветлива и лицом красива и попала на службу к даме знатной, близкой ко двору. Служила я у нее несколько лет и привольно жила без больших хлопот среди изысканной роскоши. Я сама придумала невидимый шнур, чтобы стягивать им волосы, затейливый узор для платья, новую прическу. И все время слышала о любви, все толковали о ней на разные лады. Стала и я получать любовные послания, но предавала их огню, только имена богов, написанные в письмах в подтверждение любовных клятв, не горели. Много было у меня знатных поклонников, а сердце я отдала с первого раза самураю самого низкого звания, так поразила меня сила его чувства в первом же письме. Не было сил противоборствовать страсти, мы поклялись друг другу, и не разорвать было нашей связи. Но дело вышло наружу, и меня жестоко наказали, а милого моего казнили. И я хотела расстаться с жизнью, молчаливый призрак возлюбленного преследовал меня, но прошло время, и все позабылось, ведь мне было всего тринадцать лет, на мой грех люди посмотрели сквозь пальцы. Из скромного бутона любви превратилась я в яркий цветок ямабуси на краю стремнины.
[801]
В столице много было плясуний, певичек, актерок — и все они на танцах и пирушках получали не больше одной серебряной монетки. Очень мне приглянулись молоденькие девушки, развлекающие гостей песнями и разговорами — майко. Я научилась модным в то время танцам и стала настоящей танцовщицей, даже появлялась изредка на пирах, но всегда со строгой маменькой, так что совсем не походила на распушенных майко. Однажды приглянулась я одной богатой, но некрасивой даме, что лечилась в наших краях от какой-то там болезни, а муж у этой дамы был писаный красавец. Попав в их дом, куда меня взяли для развлечения скучающей дамы, я быстро сошлась с ее красавцем мужем и сильно полюбила его, а потом уж не могла с ним расстаться. Но дело опять вышло наружу, и меня с позором прогнали, отправили в родную деревню.
У одного князя из Восточных провинций никак не рождались наследники, очень он грустил по сему поводу и всюду искал молоденьких наложниц, но никак не мог найти себе по вкусу: то глядит деревенщиной, то нет приятного обхождения, как это принято в столице, а то не может сложить стихи и угадать правильно аромат. Был у князя старик, глуховат, слеповат, зубы почти все потерял, да и мужскую одежду носил только по привычке — закрыт был для него путь любви. Но пользовался он доверенностью вассала, и послали его в столицу за красивой наложницей. Искал он девушку без малейшего недостатка, похожую на старинный портрет, что старик всегда носил с собой. Осмотрел старик более ста семидесяти девушек, но ни одна не пришлась ему по вкусу. Но когда наконец к нему привели меня из далекой деревни, оказалось, что я точь-в-точь похожа на портрет, а некоторые говорили, что затмила я красавицу на портрете. Поселили меня в роскошном дворце князя, день и ночь холили и лелеяли, развлекали и баловали. Любовалась я цветущими вишнями необычайной красы, ради меня разыгрывались целые спектакли. Но жила я затворницей, а князь все заседал в государственном совете. К горю моему, оказалось, что лишен он мужской силы, пьет пилюли любви, а все равно ни разу не проник за ограду. Порешили его вассалы, что вся беда во мне, в моем неуемном любострастии и уговорили князя отослать меня обратно в родную деревню. Нет ничего на свете печальнее, чем возлюбленный, лишенный мужской силы.
А тут постигла меня беда, отец мой задолжал и разорился вчистую, пришлось мне стать гетерой всего в шестнадцать лет. И сразу стала я законодательницей мод, затмила своими выдумками по части моды всем местных щеголих. Мне казалось, что все пылают ко мне страстью, всем я строила глазки, а если не было никого поблизости,
[802]
кокетничала на худой конец даже с простым шутом. Знала я разные способы, как сделать из мужчин покорных рабов, да такие, до которых гетеры поглупее никогда не додумаются. И неразумные мужчины всегда думали, что я в них по уши втрескалась и развязывали кошельки. Бывало, прослышу, что есть где-то богач, что и собою хорош, и весел, и денег не жалеет, то я к нему со всех ног, и закружу, и не отпущу, но это ведь редко бывает. Но продажная гетера не может любить только кого хочет, а щеголей в желтых платьях в полоску да в соломенных сандалиях на босу ногу в столице всегда хватает. Но я, вынужденная отдаваться мужчинам за деньги, все-таки не отдавала им себя до конца, потому и прослыла жестокосердой, строптивой, и гости в конце концов все покинули меня. Отворачиваться от надоедливых мужчин хорошо, когда ты в моде, а вот когда все покинут тебя, рада будешь любому — и слуге, и уроду. Печальна жизнь гетеры!
Понизили меня в ранге, слуги перестали меня звать госпожой и гнуть передо мной спину, Бывало, раньше за двадцать дней присылали звать меня в богатые дома, я в день успевала три-четыре дома объехать в быстрой коляске. А теперь в сопровождении только маленькой служанки тихонько пробиралась одна в толпе. Каково было мне, избалованной, да еще высокого происхождения барышне, когда со мной обращались, как с дочкой мусорщика. Каких только людей не встречала я в веселых домах, пройдох и кутил, что последнее спускали, и оставались без гроша, да еще в долги влезали. Многие мои гости разорились на певичках и на актрисах, а ведь немолодые, солидные были люди! Начала я болеть, волосы мои поредели, да к тому же вскочили за ушами прыщики с просяное зернышко, гости и смотреть на меня не хотели. Хозяйка со мной не заговаривала, слуги стали помыкать мною, а за столом сидела я с самого краю. И никто не подумает попотчевать, никому и дела нет! Мужланы мне были противны, хорошие гости меня не приглашали, печаль овладела моей душой. Продали меня в самый дешевый веселый дом, где стала я самой последней потаскушкой. Как же низко я опустилась и чего только не перевидала! Через тринадцать лет села я в лодку и, поскольку не было у меня другого пристанища, отправилась в свою родную деревню. Переоделась я в мужское платье, волосы подрезала, сделала мужскую прическу, подвесила сбоку кинжал, научилась говорить мужским голосом. В то время деревенские бонзы часто брали к себе на службу мальчиков, и вот с одним таким я договорилась, что буду любить его три года за три кана серебра. Бонза этот совершенно погряз в распутстве, и приятели его были не лучше, нарушали они
[803]
все заветы Будды, днем носили одежды священников, ночью же надевали платье светских модников. Любовниц своих они держали в кельях, а днем тайком запирали в подземельях. Наскучило мне заточение, исхудала я совсем, да и бонза надоел, ведь пошла я на это дело не ради любви, а ради денег — тяжело мне было. Да тут еще пришла ко мне старуха и назвалась старой возлюбленной настоятеля, поведала о своей несчастной судьбе и о жестокости бонзы, пригрозила отомстить новой любовнице. Стала я думать-гадать, как убежать от бонзы, и решилась обмануть его, подложила под одежду толстый слой ваты и объявила себя беременной. Испугался бонза и отправил меня восвояси, выделив малую толику денег.
В столице очень ценились женщины, бывшие некогда управительницами в знатных домах и научившиеся тонкому обхождению, которые умели писать учтивые и изящные письма на разные темы. Родители отдавали им в обучение своих дочерей. И вот решила я тоже открыть школу письма, чтобы учить юных девушек изящно выражать свои мысли. Зажила я безбедно в собственном доме, в гостиных у меня все было чисто убрано, по стенам — красивые прописи с образцами письма. Скоро прознали про меня ловкие юноши красавцы и сжигаемые страстью гетеры — пошла обо мне слава, как о непревзойденной сочинительнице любовных писем, ведь в веселых домах я погружалась в самые глубины любви и могла изобразить самую пылкую страсть. Был у меня там, в «селении любви», один кавалер, только его я любила по-настоящему, когда он обеднел, то не смог больше приходить ко мне, только письма присылал, и такие, что все ночи рыдала я над ними, прижимая к обнаженной груди. До сих пор слова из его писем словно огнем выжжены в моей памяти. Однажды пришел ко мне заказчик и попросил написать бессердечной красавице о своей любви, и я постаралась, но, выводя слова страсти на бумаге, вдруг прониклась ими и поняла, что мужчина этот мне дорог. И он взглянул на меня попристальнее и увидел, что волосы у меня вьются, рот маленький, а большие пальцы ног изогнуты наружу. Позабыл он свою бессердечную красавицу и прилепился душой ко мне. Да только оказалось, что он ужасный скупердяй! Угощал меня самым дешевым супом из рыбы, а на материю на новое платье скупился. Да еще к тому же одряхлел за год, слух потерял, так что приходилось ему подносить руку к уху, все кутался в ватные платья, ну, а о милых дамах и думать забыл.
В старину ценили совсем юных служанок, а теперь любят, чтобы служанка выглядела посолиднее, лет так двадцати пяти, и могла бы сопровождать носилки с госпожой. И хотя мне было очень неприят-
[804]
но, но принарядилась в скромное платье служанки, завязала волосы простым шнурком и стала задавать домоправительнице наивные вопросы: «Что родится из снега?» и тому подобное. Сочли меня уж очень простой и наивной, в жизни ничего не видавшей. От всего я краснела и вздрагивала, и слуги за мою неопытность прозвали меня «глупой обезьянкой», словом, прослыла я совершенной простушкой. Хозяин с хозяйкой по ночам предавались любовным неистовствам, и как же заходилось мое сердце от страсти и желания. Однажды рано утром в праздник прибиралась в алтаре Будды, как вдруг пришел туда хозяин сотворить первую молитву, а я при виде крепкого молодого мужчины сорвала с себя пояс. Хозяин был поражен, но затем в неистовом порыве бросился ко мне и повалил статую Будды, уронил подсвечник. Потихоньку-полегоньку прибрала я хозяина к рукам и задумала дело недоброе — извести хозяйку, а для того прибегла к недозволенным способам: чарам и бесовским заклинаниям. Но не смогла хозяйке навредить, быстро вышло все наружу, пошла про меня и хозяина дурная молва, и вскоре выгнали меня из дома. Стала бродить я, как безумная, под палящим солнцем по улицам и мостам, оглашая воздух безумными криками: «Я хочу мужской любви!» и плясала, словно припадочная. Люди на улицах осуждали меня. Подул холодный ветерок, и в роще криптомерии я вдруг очнулась и поняла, что я нагая, вернулся ко мне мой прежний разум. Призывала я беду на другую, а пострадала сама.
Устроилась я служанкой на посылках в загородном доме одной знатной дамы, что жестоко страдала от ревности — муж ее, красавец, безбожно изменял ей. И решила та дама устроить вечеринку и пригласить всех своих придворных дам и служанок и чтобы все без утайки рассказали, что у них на душе, и чтобы чернили женщин из зависти, а мужчин из ревности. Кому-то странной показалась эта забава. Принесли дивной красоту куклу, разодетую в пышный наряд и принялись все женщины по очереди изливать перед ней свою душу и рассказывать истории о неверных мужьях и любовниках. Одна я догадалась в чем дело. Муж хозяйки нашел себе красавицу в провинции и ей отдал свое сердце, а хозяйка повелела сделать куклу — точную копию той красавицы, била ее, мучила, словно сама соперница попалась ей в руки. Да только однажды открыла кукла глаза и, растопырив руки, пошла на хозяйку и схватила ее за подол. Едва она спаслась и с той поры заболела, стала чахнуть. Решили домашние, что все дело в кукле, и задумали сжечь ее. Сожгли и пепел зарыли, но только каждую ночь из сада, из могилы куклы стали доноситься стоны и плач. Прознали про то люди и сам князь. Призвали служанок на допрос,
[805]
пришлось все рассказать. Да и девушку-наложницу призвали к князю, тут я и увидела ее — хороша была необыкновенно, а уж как грациозна. С куклой — не сравнить. Испугался князь за жизнь хрупкой девушки и со словами: «Как отвратительны бывают женщины!» отослал девушку в родной дом подальше от ревнивицы-жены. Но сам перестал посещать покои госпожи, и ей при жизни выпала участь вдовы. Мне же так все опротивело, что отпросилась я в Канагата с намерением стать монахиней.
В Новой гавани стоят корабли из далеких стран да из западных провинций Японии, и матросам, и торговым людям с тех кораблей продают свою любовь монахини из окрестных сел. Снуют взад-вперед гребные лодки, на веслах молодцы, за рулем какой-нибудь убеленный сединами старик, а в середине принаряженные монахини-певички. Монахини щелкают кастаньетами, юные монашки с чашами для подаяния выпрашивают мелочь, а потом без всякого стеснения на глазах у людей переходят на корабли, а там уж их ждут заезжие гости. Получают монахини монетки по сто мон, или охапку хворосту, или связку макрели. Конечно, вода в сточной канаве повсюду грязна, но монахини-потаскушки — особенно низкое ремесло. Сговорилась я с одной старой монахиней, что стояла во главе этого дела. У меня еще оставались следы былой красоты, и меня охотно приглашали на корабли, платили, правда, мало — всего три моммэ за ночь, но все равно три моих поклонника разорились вчистую и пошли по дорогам. Я же, не заботясь о том, что с ними стало, продолжала распевать свои песенки. А вы, ветреные гуляки, уразумели, как опасно связываться с певичками, да еще с монахинями?
Недолго выдержала я такую жизнь и занялась другим ремеслом: принялась причесывать модниц и придумывать наряды щеголихам. Нужно иметь тонкий вкус и понимать быстротечность моды, чтобы делать такие вещи. На новой службе в гардеробных известных красавиц я получала восемьдесят моммэ серебра в год да еще кучу нарядных платьев. Поступила я в услужение к богатой госпоже, собой она была очень красива, даже я, женщина, была покорена. Но было у нее на душе горе неизбывное, еще в детстве лишилась она от болезни волос и ходила в накладке. Хозяин же ее о том не подозревал, хоть и трудно было сохранить все в тайне. Я не отступала от госпожи ни на шаг и всяческими ухищрениями сумела скрыть ее недостаток от мужа, а не то упадет с головы накладка — и прощай любовь навсегда! Все бы хорошо, но позавидовала госпожа моим волосам — густым, черным, как вороново крыло, и велела сначала остричь их, а когда они отросли — повыдергать их, чтобы лоб оплешивел. Вознего-
[806]
довала я на такую жестокость госпожи, а та все пуще злится, из дома не выпускает. И вознамерилась я отомстить: приучила кошку прыгать ко мне на волосы, и вот однажды, когда господин в нашем обществе наслаждался игрой на цитре, я напустила кошку на госпожу. Вскочила кошка ей на голову, шпильки так и посыпались, накладка слетела — и любовь господина, что пять лет горела в его сердце, угасла в один миг! Господин совсем охладел к ней, хозяйка погрузилась в печаль и уехала к себе на родину, я же прибрала хозяина к рукам. Это совсем нетрудно было сделать.
Но и эта служба скоро мне прискучила, и стала я помогать на свадьбах в городе Осака, там люди живут легкомысленные, свадьбы устраивают чересчур пышные, не заботясь о том, сведут ли концы с концами. Свадьбой хотят удивить весь свет, а потом сразу дом начинают возводить, молодая хозяйка шьет себе наряды без числа. А еще приемы гостей после свадьбы, а подарки родственникам, так что деньгами сорят без удержу. А там, смотришь, раздался крик первого внучка: у-а, у-а! Значит, тащи новорожденному кинжал и новые платья. Родным, знакомым, знахаркам — подарки, глядь! — а кошелек пуст. Прислуживала я на многих свадьбах, и уж я-то нагляделась на людское чванство. Только одна свадьба была скромная, но этот дом и сейчас богат и славен, а где другие — тю! разорились и не слыхать о них больше.
Сама не знаю где, выучилась я хорошо шить платья по всем старинным установлениям, известным еще со времени императрицы Кокэн. Рада я была переменить свой образ жизни, расстаться с ремеслом любви. Целый день проводила я в кругу женщин, любовалась ирисами над прудом, наслаждалась солнечным светом у окна, пила душистый красноватый чай. Ничто не тревожило моего сердца. Но однажды попало ко мне в руки платье молодого человека, атласная подкладка его была искусно расписана любовными сценами, да такими страстными, что дух захватывало. И проснулись во мне прежние мои вожделения. Отложила я иглу и наперсток, отбросила материю и весь день провела в мечтах, ночью ложе мое показалось мне очень одиноким. Очерствевшее мое сердце исходило печалью. Прошлое казалось мне ужасным, я думала о добродетельных женщинах, что знают только одного мужа, а после его смерти принимают монашеский постриг. Но былое любострастие уже проснулось во мне, да еще тут во двор вышел челядинец, что прислуживал самураям, и стал мочиться, сильная струя вымыла ямку в земле. И в той ямке закружились и утонули все мои думы о добродетели. Ушла я из богатого дома, сказавшись больной, сняла маленький домик и на дверях напи-
[807]
сала «Швея». Залезла в долги, а когда приказчик торговца шелком пришел взыскивать с меня должок, я разделась догола, и отдала ему свое платье — будто ничего больше у меня нет. Но приказчик обезумел от моей красоты и, навесив на окна зонт, заключил меня в объятия, и ведь обошелся без помощи сватов. Бросил он думать о наживе, пустился во все тяжкие, так что по службе дела его пошли совсем плохо. А мастерица по шитью ходит и ходит повсюду со своим ящичком с иголками и нитками, долго ходит и монетки собирает, но ни одной вещички так и не сошьет. Но нет на той нитке узелка, долго она не прослужит.
А старость моя уже была близко, и я опускалась все ниже и ниже. Целый год я работала посудомойкой, носила грубые платья, ела только черный неочищенный рис. Всего два раза в год отпускали меня в город погулять, и однажды увязался за мной старик прислужник и по дороге признался мне в своей любви, которую он давно лелеял в глубине своего сердца. Отправились мы с ним в дом свиданий, но, увы, прежний меч стал простым кухонным ножом, побывал в горе сокровищ, но вернулся бесславно. Пришлось бежать в дом веселья в Симабара и срочно искать какого-никакого молодого мужчину, и чем моложе, тем лучше.
Ходила я по многим городам и весям и забрела как-то в городок Сакаи, там нужна была служанка стелить и убирать постели в знатном, богатом доме. Думала я, что хозяин дома крепкий старик и, может быть, удастся прибрать его к руками, глядь! — а это крепкая и вострая старуха, и работа у нее в доме кипела. Да еще по ночам пришлось старуху ублажать: то поясницу разотри, то москитов отгони, а то как начнет забавляться со мной, как мужчина с женщиной. Вот попала! Каких только господ в моей жизни не было, в какие только переделки я не попадала.
Опротивело мне ремесло потаскушки, но делать было нечего, выучилась я уловкам певичек из чайных домиков и снова пошла торговать собой. Гости ко мне приходили самые разные: бонзы, приказчики, актеры, торговцы. И хороший гость и дурной покупают певичку для недолгой забавы, пока паром не причалит к берегу, а потом — прости-прощай. С любезным гостем зела я долгие разговоры, питала надежды на прочный союз, а с противным гостем считала доски на потолке, думала безучастно о посторонних вещах. Иногда жаловал ко мне сановник высшего ранга, с холеным белым телом, потом я узнала, что был он министром. Да ведь и чайные домики разными бывают: где одними медузами да ракушками кормят, а где подают роскошные блюда и обхождение соответственное. В домиках
[808]
низкого пошиба приходится иметь дело с деревенщиной неотесанной, что смачивает гребень водой из цветочной вазы, скорлупу от орехов кидает на табачный поднос, да и с женщинами они заигрывают грубовато, с солеными шутками. Пробормочешь песенку, проглатывая слова, а там только ждешь нескольких серебряных монеток. Какое жалкое занятие изводить себя за сущие гроши! К тому же от вина я подурнела, последние остатки моей красоты исчезли, я белилась, румянилась, а все равно кожа стала, как у ощипанной птицы. Потеряла я последнюю надежду, что какой-нибудь достойный человек пленится мной и возьмет к себе навсегда. Но мне повезло: приглянулась я одному богачу из Киото и он взял меня к себе в дом в наложницы. Видно, не очень разбирался в красоте женщин и польстился на меня так же, как покупал без разбору посуду и картины, подделку под старину.
Банщицы — самый низкий разряд потаскушек, они — женщины крепкие, сильные, руки у них сдобные, по вечерам накладывают белила, румяна, сурьму и зазывают прохожих. О, прохожие и рады, хотя им далеко до прославленных гетер, они для хорошего гостя все равно что для пса — тончайший аромат. А простушки-банщицы рады угодить, массируют поясницу, обмахивают дешевыми веерами с грубо намалеванными картинками. Сидят банщицы развалясь, лишь бы удобно было. Но при гостях держатся деликатно, чарочку подносят сбоку, на закуску не кидаются, так что сойдут при случае за красоток, если других под боком не найдется. Спят они на тощих матрасах, по трое под одним одеялом, а разговоры у них о постройке канала, о родной деревне, да всякие там толки о разных актерах. Я тоже упала так низко, что стала банщицей. увы! Один китайский поэт сказал, что любовь между мужчиной и женщиной сводится к тому, чтобы обнимать безобразные тела друг друга.
Заболела я дурной болезнью, пила настой растения санкирай и ужасно страдала во время летней поры, когда идут дожди. Яд поднимался все выше, и глаза стали гноиться. При мысли о постигшей меня беде, хуже которой и представить себе ничего нельзя, слезы наворачивались на глаза, брела я по улице простоволосая, на шее — грубый воротник, ненабеленная. А на одной улице один большой чудак держал лавку вееров. Всю жизнь он провел в веселом распутстве, женой и детьми не обзавелся. Увидав меня случайно, воспылал ко мне неожиданной страстью и захотел взять меня к себе, а у меня ничего-то не было, ни корзины с платьем, ни даже шкатулки для гребней. Выпало мне неслыханное счастье! Сидела я в лавке среди служанок, сгибающих бумагу для вееров, и называли меня госпожой.
[809]
Пожила я в холе, принарядилась и снова стала привлекать к себе взоры мужчин. Наша лавка вошла в моду, люди заходили взглянуть на меня и покупали наши веера. Я придумала новый фасончик для вееров: на просвет видны были на них прекрасные тела обнаженных женщин. Дела шли прекрасно, но муж стал ревновать меня к покупателям, начались ссоры, и, наконец, меня снова выгнали из дома. Пришлось мне томиться без дела, потом я пристроилась в дешевой гостинице для слуг, а потом поступила служанкой к одному скряге. Ходил он медленно, маленькими шажками, кутал шею и голову в теплый ватный шарф. уж как-нибудь выдержу, думала я. А оказалось, что человек, столь хилый на вид, оказался богатырем в делах любви. Он играл со мной двадцать суток подряд без перерыва. Стала я тощей, иссиня-бледной и наконец попросила расчет. И скорей уносить ноги, покуда жива.
В Осаке много оптовых лавок, ведь этот город — первый торговый порт страны. Чтобы развлекать гостей, держат в лавках молодых девушек с непритязательной наружностью кухарок. Они принаряжены, причесаны, но даже по походке видать, кто они такие, ведь ходят они, вихляя задом, и потому что они так покачиваются, прозвали их «листьями лотоса». В домах свиданий низкого разряда эти девушки принимают несметное количество гостей, все они жадны и даже у простого подмастерья норовят что-нибудь отнять. «Листья лотоса» забавляются с мужчинами только ради наживы и, только гость за порог, набрасываются на дешевые лакомства, а потом нанимают носилки и едут в театр смотреть модную пьеску. Там они, позабыв обо всем, влюбляются в актеров, которые, принимая чужое обличье, вот и проводят свою жизнь, как во сне. Таковы эти «листья лотоса»! И всюду в городе, и на востоке, и на западе, не счесть «листьев лотоса» в веселых домах, в лавках, на улицах — даже трудно сосчитать, сколько их. Когда же стареют и заболевают эти женщины, куда они исчезают — никто сказать не может. Гибнут неизвестно где. Когда прогнали меня из лавки вееров, я тоже поневоле вступила на этот путь. Нерадиво вела я дела в лавке у хозяина, а потом приметила одного богатого деревенского гостя, и однажды, когда он напился пьян, достала бумагу из ящика, растерла тушь и подговорила его написать клятвенное обещание, что всю жизнь он меня не покинет. Когда проспался гость, удалось мне так запутать-запугать бедную деревенщину, что не мог он ни пикнуть, ни хмыкнуть. Я же твердила, что скоро рожу ему сына, что должен он взять меня на родину, гость в страхе отсыпал мне два кана серебра и только тем откупился.
Во время праздника осеннего равноденствия люди поднимаются в
[810]
горы, чтобы оттуда полюбоваться морскими волнами, колокол гудит, отовсюду слышатся молитвы, и в это время из нищих лачуг выползают неказистые женщины, им тоже хочется поглазеть на людей. Что за неприглядные существа! Правда, «женщины тьмы» в полдень кажутся привидениями. Хоть и белят они свои лица, подводят брови тушью, а волосы смазывают душистым маслом, но тем более убогими кажутся. Хоть и дрожь меня пробирала при одном только упоминании об этих женщинах, «женщинах тьмы», но когда я вновь лишилась приюта, пришлось мне, к стыду моему, превратиться в такую. Удивительно, как это находятся в Осаке, где полно красавиц, мужчины, что с удовольствием ходят к «женщинам тьмы» в тайные дома свиданий, убогие до последней крайности. Но и хозяева таких домов живут совсем неплохо, кормят семью из шести-семи человек, да и для гостей заготовлены неплохие чарочки для вина. Когда является гость, хозяин с ребенком на руках уходит к соседям играть в сугороку по маленькой, хозяйка в пристройке садится кроить платье, а служаночку высылают в лавочку. Наконец является «женщина тьмы»: дрянные ширмы, оклеенные старым календарем, расставлены, на полу — полосатый тюфяк и два деревянных изголовья. На женщине расшитый пояс с рисунком в виде пионов, сначала она завязывает его спереди, как принято у гетер, а потом, услыхав от хозяйки, что сегодня она — скромная дочка самурая, срочно перевязывает пояс назад. Рукава у нее с разрезами, будто у молоденькой, а самой уж, верно, лет двадцать пять. Да и воспитанием не блещет, начинает рассказывать гостю, как совсем сегодня взопрела от жары. Смех да и только! Разговор у них без всяких тонкостей: «Опротивело мне все, живот подвело!»
Но и ниже может опуститься всеми покинутая женщина, утратившая красоту, покинули меня все боги и будды, и пала я так низко, что стала служанкой на деревенском постоялом дворе. Стали меня звать просто девкой, носила я только обноски, жить становилось все труднее, хотя манеры мои и обхождение все еще удивляли провинциалов. Но на щеках моих уже появились морщины, а люди больше всего на свете любят юность. Даже в самой заброшенной деревушке понимают люди толк в любовных делах, так что пришлось мне и с этого постоялого двора уйти, ведь гости не хотели меня приглашать. Стала я зазывалой в бедной гостинице в Мацусака, с наступлением вечера набеленная появлялась я, подобно богине Аматэрасу из грота, на пороге гостиницы и приглашала прохожих переночевать. Хозяева держат таких женщин, чтобы заманивать гостей, а те и рады, заворачивают на огонек, достают припасы, вино, а служанке только
[811]
того и надо, ведь хозяин ей денег не платит, живет она здесь за прокорм, да что гость даст. На таких постоялых дворах даже служанки-старухи не хотят отстать от других и предлагают себя слугам проезжающих, за что их прозвали «футасэ» — «двойным потоком в одном русле». Но и здесь я не ужилась, даже вечерний сумрак не мог больше скрыть моих морщин, увядших плеч и груди, да что там говорить — моего старческого безобразия. Я пошла в порт, куда приходили корабли, и стала торговать там румянами и иголками. Но вовсе не стремилась к женщинам, ведь цель моя была другой — я и не открывала свои мешочки и узелки, а продавала только семена, из которых густо прорастала трава любви.
Наконец лицо мое густо покрыли борозды морщин, деваться мне было некуда и вернулась я в знакомый город Осаку, там воззвала к состраданию старинных знакомых и получила должность управительницы в доме любви. Надела я особый наряд со светло-красным передником и широким поясом, на голову намотала полотенце, на лице — суровое выражение. В мои обязанности входит следить за гостями, шлифовать молоденьких девушек, наряжать, ублажать, но и про тайные шашни с дружками проведывать. Да только перегнула я палку, слишком сурова была и придирчива, и пришлось мне проститься с местом управительницы. У меня не осталось ни нарядов, ни сбережений, годы мои перевалили за шестьдесят пять, хотя люди и уверяли, что выгляжу я на сорок. Когда шел дождь и гремел гром, я умоляла бога грома разразить меня. Чтобы утолить голод, приходилось мне грызть жареные бобы. Да еще замучили видения, являлись по ночам ко мне все мои нерожденные дети убумэ, кричали и плакали, что я преступная мать. Ах, как мучили меня эти ночные призраки! Ведь могла я стать уважаемой матерью большого семейного клана! Хотела я положить конец своей жизни, но поутру призраки убумэ таяли, и я не в силах была проститься с этим миром. Стала бродить я ночами и присоединилась к толпам тех женщин, которые, чтобы не умереть с голоду, хватают мужчин за рукава на темных улицах и молятся, чтобы побольше было темных ночей. Среди них попадались и старухи лет семидесяти. Они научили меня, как получше подобрать жидкие волосы и придать себе вид почтенной вдовы, мол, на такую всегда охотники найдутся. Снежными ночами бродила я по мостам, улицам, хоть и твердила себе, что надо же как-то кормиться, а все-таки тяжело мне было. Да и слепцов что-то не видать было. Каждый норовил подвести меня к фонарю у лавки. Начинал брезжить рассвет, на работу выходили погонщики быков, кузнецы, бродя-
[812]
чие торговцы, но я была слишком стара и безобразна, никто не смотрел на меня, и решила я навсегда расстаться с этим поприщем.
Отправилась я в столицу и пошла помолиться в храм Дайудзи, который показался мне преддверием рая. Душа моя преисполнилась благочестия. Подошла я к искусно вырезанным из дерева статуям пятисот архартов — учеников Будды и стала призывать имя бога. И вдруг заметила, что лица архатов напоминают мне физиономии моих бывших любовников, и принялась я вспоминать всех по очереди, тех, кого больше всех любила и чьи имена писала кисточкой на своих запястьях. Многие из моих бывших возлюбленных уже превратились в дым на погребальном костре. Я застыла на месте, узнавая моих прежних любовников, одно за другим вставали воспоминания о моих прошлых грехах. Казалось, у меня в груди грохочет огненная колесница ада, слезы брызнули из глаз, я рухнула на землю. О, позорное прошлое! Хотела я покончить с собой, но остановил меня один мой старый знакомый. Он сказал, чтобы я жила тихо и праведно и ждала смерти, она сама ко мне придет. Я вняла благому совету и теперь жду смерти в этой хижине. Пусть эта повесть станет исповедью о прошлых грехах, а сейчас в моей душе распустился драгоценный цветок лотоса.