Субъект познает объект с помощью средств познания.

Поэтому естественнонаучный стиль определяется двумя главными требованиями: 1) эмпирической подтверждаемостью знания и 2) предсказанием новых фактов. Гипотезы должны быть проверяемы (хотя бы в принципе), а теории подтверждены наблюдением или экспериментом.

Этот эталон лишь частично применим в других науках. Например, в метанауках не работает эмпирическое оправдание, а в гуманитарных – истинность как объективность (вследствие присутствия человека в самом объекте познания, а также в силу эффекта Эдипа - рефлексивности человека, способности изменять свое поведение в зависимости от знания о самом себе). Некоторые науки (например, история) не требуют предсказания.

Гуманитарный стиль. Существует давняя оппозиция: есть науки о природе и есть науки о духе, о культуре, и они принципиально разные. Есть истины разума (рациональные знания) и истины сердца (эмоциональные знания). Немецкий теолог и лингвист Ф. Шлейермахер развил учение об эмоциональном знании, эмоционально-интуитивном переживании и субъективной достоверности. Аналогичного рода знание существует и в искусстве. Знаменитый режиссер К. С. Станиславский, присутствуя на репетициях, каждый раз подводил итог просматриваемой сцены словами: «Верю!» или «Не верю!» (второе было гораздо чаще). “Верю” означало достоверность высшего эмоционального, интуитивного переживания, создаваемого актерами.

Эталоном гуманитарной научности считают сопереживание, вживание, интуитивное познание. Главным образцом гуманитарной науки с древних времен считают историю. Осмысление ситуации здесь основано на эмоционально-чувственном понимании, духовной близости двух и более субъектов. Например, чтобы понять внутренний, подлинный смысл событий в Новгороде 9 века, недостаточно прочесть летописи, участвовать раскопках, необходимо самому как бы стать древним новгородцем, эмоционально-чувственно перживать ту жизнь, мысленно участвовать в тех событиях как наяву. Только тогда статья, монография, художественная книга о тех событиях получится. Поэтому структура гуманитарного познания тут иная, чем в естественных науках, гораздо более сложная:

S1  S2 S1  S2

Субъекты взаимно познают друг друга с помощью средств познания

Например, субъекты общаются, один сопереживает другому. Когда Лев Толстой писал “Анну Каренину”, в начале работы над романом он предполагал, что его героиня, немного побегав, после любовных приключений вернется к мужу, в семью, и общественный порядок восстановится. Однако вопреки желанию автора Анна повела себя совершенно по-другому, непредсказуемо для писателя. Она неуклонно шла к трагическому финалу и бросилась под поезд. Лев Толстой долго плакал, написав эту сцену. «Happy end» не состоялся – и в этом гениальность писателя! Он смог полностью раствориться в ситуации, стать героиней, пойти вслед за ней и вместе с нею умереть!

С точки зрения философии науки (в данном случае литературоведения) уже в процессе написания романа взаимодействуют, познают друг друга несколько субъектов: Лев Толстой-писатель, Лев Толстой-Анна, Лев Толстой-“критик самого себя” (человек, рефлектирующий над собой, как режиссер над игрой актера), Лев Толстой-читатель… Все они одновременно общаются, плачут, смеются, сочувствуют друг другу. Здесь происходит как бы раздвоение, “растроение” личности. Это и есть человеческое, гуманитарное познание.

Стиль мышления в технических науках. Эталон научности в технических науках пока не является общепринятым. Но тем не менее многие выделяют такие особенности:

1. Механистичность (предполагается, что система сводится к сумме ее элементов).

2. Конструктивность (объект конструируется, создается человеком).

3. Функциональность (цель системы – выполнение функций, задаваемых человеком).

Так, при создании ракеты изобретатель и коллектив инженеров, рабочих берут основу (корпус), а затем добавляют к нему множество устройств: двигатель, баки для топлива, приборы, систему управления, систему связи и т.п. При этом изобретатель и коллектив предполагают, что выполняется принцип механицизма: система сводится к сумме элементов, т.е. присоединение нового устройства не изменяет остальные, а ракета в целом не имеет свойств, отличающихся от одного из свойств элементов.

Стиль научного мышления отражает специфику национального менталитета. Так, в Западной Европе уже тысячу лет назад обозначилось различие между островом и континентом, т.е. Англией и более восточными, континентальными странами – Францией, Италией, Германией. В Англии любят опыт, эмпирию, на континенте – мысль, теорию.

Так, при открытии дифференциального и интегрального исчислений (ДИИ) Ньютон шёл от физики, понимал дифференциалы как частицы «мысленной» жидкости, которые движутся, ускоряются, замедляются, соединяются, разъединяются и т.д. Для Ньютона математика – абстрактная физика. В те же самые годы (60-е годы 17 столетия) немец Лейбниц шёл к открытию ДИИ от философии. Ещё будучи студентом юридического факультета он в 17 лет сформулировал собственное мировоззрение – философию монад. Монады – это духовные “атомы”, которые составляют «души» всех вещей и управляют материальной стороной вещи. В 25 лет Лейбниц начал изучать по-настоящему математику и за 3 года «прошёл» её от школьного уровня до последних открытий, предшествовавших ДИИ. По пути он и сформулировал основные идеи ДИИ, заодно получив ряд новых результатов. Лейбниц шёл к ДИИ сверху – от монадологии. Дифференциал для него – математическая монада. Интересно, что за 2 с лишним тысячи лет до гениального немца грек Демокрит открыл математические атомы, доказал с их помощью ряд новых теорем и заложил античный вариант ДИИ. З столетия шёл спор между англичанами и немцами о приоритете величайшего открытия. Однако историки показали, что оба учёных независимо друг от друга, параллельно открыли одно и то же. Англичанин раньше сделал открытие, но 20 лет не публиковал сообщение о ДИИ, получая всё новые и новые конкретные результаты в математике и физике с помощью «секретного оружия» - ДИИ. Немец же позже начал исследования в этом направлении. Но как только сделал открытие, через месяц опубликовал статью о нём. Публикация Лейбница вынудила Ньютона сделать аналогичное сообщение для научного сообщества. Долго шёл спор о том, какая символика лучше. Прижилась лейбницевская – более ясная и понятная, более общая, т.к. шла от философии.

Таким образом, к ДИИ вели 2 пути: ньютоновский и лейбницевский, «снизу», от физики и «сверху», от философии.

Можно привести аналогичные примеры эмпиризма (сенсуализма) англичан, (а также американцев) и теоретизма (рационализма) немцев, французов, итальянцев.

К последним можно добавить и русских (россиян), т.к. в течение 18-20 столетий наиболее крупные научные открытия совершены ими в теоретической физике, химии, биологии, а также математике, философии. Но у россиян мало экспериментальных достижений. Достаточно вспомнить об истории открытия разбегания галактик. В 1916 году Эйнштейн и Гильберт одновременно опубликовали теорию гравитации (тогда ещё гипотезы). Наблюдательные подтверждения этой гипотезы произошли уже в 1919 году (искривление луча света вблизи края Солнца). Первое решение уравнений гравитации получил советский математик Александр Фридман (1922). Материя в этом решении разбегалась. Он написал письмо Эйнштейну и тотчас получил отрицательный ответ: «Не может быть, ищите ошибку». Эйнштейн писал, что не проверял решение - и так ясно, что этого не может быть. Вселенная устойчива и стабильна. Все мыслители – религиозные деятели, философы, учёные – считают, что мир не гибнет, а был, есть и будет, он вечен. Так решил Бог.

Возможно, поспешный отзыв на письмо петербургского математика был вызван и ненаучными обстоятельствами. Некоторые биографы Эйнштейна высказывают мнение о том, что он мог рассуждать и так: «Ну кто там может решить тензорные уравнения в этой дикой России, в которой шла война и идёт революция?». Поэтому он и не затруднил себя проверкой. Подобную ошибку пренебрежения много раз совершали западные учёные по отношению к российским коллегам. История многократно повторялась: в случаях с открытием неевклидовых геометрий (Лобачевский, а не Больяи), с полной классификацией кристаллов (Фёдоров, а не немец Х), с изобретением самолёта (Можайский, а не братья Райт), лампочки накаливания (Яблочкин, а не Эдисон), радио (Попов, а не Маркони), с открытием интегралов Винера (на самом деле Колмогорова-Винера), с первым клоном (мышь в СССР, а не овечка Долли в Англии), идея антигравитационного двигателя (в России, а не США) и так далее.

Несмотря на авторитет великого физика Фридман опубликовал решение. Посыпались положительные отзывы физиков и математиков. Решение правильно. Тогда и Эйнштейн взялся за проверку, признал его и опубликовал публичное извинение за первый, поспешный, неопубликованный отзыв. Действительно, решение правильно, но совершенно удивительно, и смысл его не понятен. Может быть, существуют и другие, более приемлемые решения, констатирующие стабильность вселенной.

Но вот наступает 1929 год. Американский астроном Хаббл, проводя тщательные измерения спектра галактик на новом крупнейшем тогда телескопе, обнаружил закономерность: чем дальше галактика, тем сильнее сдвиг её спектра в красную сторону. Научное сообщество обсуждало 2 гипотезы: 1) свет теряет энергию по пути к наблюдателю, следовательно, согласно формуле Планка E=hν краснеет, «стареет» (чем дальше, тем больше), 2) либо галактики удаляются друг от друга, разбегаются. Тогда согласно допплеровому смещению все галактики выглядят друг для друга «краснеющими». Следовательно, был первоначальный взрыв. Большинство учёных склонилось ко второй – более простой гипотезе.

В частности, любовь россиян к теоретизированию, вероятно, объясняется склонностью русской души к безудержному полёту фантазии и её пренебрежением материальными проблемами.

Отсюда видно, что одно и то же открытие может быть совершено и теоретически (Фридман), и более эмпирическим путём (Хаббл). Но менталитет народа может проявляться в стиле научного мышления и том или ином предпочтительном способе совершения открытий.

Таким образом, существуют математический, естественнонаучный, гуманитарный, технический стили научного мышления.

Основания научного познания

Основания составляют идеалы и нормы познания, научная картина мира, мировоззренческие (философские) основания.

Рассмотрим их подробнее.

Идеалы и нормы познания – это метатеоретические понятия и принципы, направляющие, регулирующие и систематизирующие процесс познания. Все они порождены целями науки, критериями истины, идеалами данной цивилизации и эпохи. Обычно их разделяют на идеалы и нормы трёх видов: 1) описания, объяснения и предсказания, 2) обоснования и доказательства, 3) построения и организации знания. Так, в период классической науки идеалы и нормы познания задавала механика. Книги Галилея и Ньютона (особенно его «Математические начала натуральной философии») стали образцами для физики в целом, для химии, даже социологии и частично философии. Например, с 18-го века от эмпирического знания стали требовать обязательного предсказания – подобно тому, как это сделано Ньютоном для небесной механики при предсказании движения падающих тел (в частности, снарядов), движения планет, комет и т.п. Причём не только от знаний о природе, но и социального, психологического знания. От теории Фрейда, заложенной в конце 19-го столетия, и убедительно объяснявшего многое в психическом поведении, требовали предсказания в поведении человека (что впрочем плохо получалось).

Обоснование знания в средине века, до 17-го века обычно делалось через ссылку на авторитет, т.е. приведение цитаты и дедуктивные выводы из неё. После 17-го столетия – новое обоснование: эмпирическое подтверждение через наблюдение и эксперимент, а также логическую непротиворечивость. Известный пример: Галилей построил телескоп, посмотрел на Солнце через закончённое стекло и увидел пятна. Удивительное открытие! Пригласил теологов из университета. Для них было совершенно ясно – профессор несёт чушь. Они отказались от сомнительного и унизительного дела – смотреть в какую-то трубу. Сослались на Аристотеля, у которого сказано «Нет пятен на Солнце». Теологи посоветовали Галилею протереть стёкла в трубе – наверное, на них осела грязь. Грязь и есть пятна.

Построение научного знания в средние века и его изложение в статьях и учебниках строилось по типу теологического знания. В начале статьи, книги идут благодарности местному спонсору или влиятельному лицу (епископу, графу, герцогу и т.п.). Затем цитаты из Библии и святых отцов, из короля философов Аристотеля и научных авторитетов, например, Птолемея: «Земля в центре вселенной, всё остальное вращается вокруг неё». Эти цитаты должны были хотя бы косвенно относиться к вопросу, поставленному в заголовке. Далее 2-3 очевидных принципа, такого рода как «Все тела падают вниз». Наконец дедуктивные выводы из цитат и принципов. Никаких новых наблюдений и тем более экспериментов. Критерий истины – авторитет, а не природа. Причём часто автор статьи не ставил свою подпись. Действительно, статьи писали монахи, а для них главное дело - усмирять гордыню и, следовательно, не сравнивать себя с «королём философов». Поэтому многие статьи были анонимными, хотя книги обычно имели автора.

Однако начиная с 17-го столетия, после работ Галилея, Декарта, особенно Ньютона образцом изложения знания стала геометрия Евклида (с учётом эмпирической специфики знаний о природе): 1) перечисляются термины, 2) даются их определения, 3) перечисляются принципы, выражающие свойства и отношения понятий и играющие роль аксиом, 4) из определений и принципов выводятся теоремы. Кроме того даётся содержательная интерпретация: приводятся примеры из опыта, наглядно объясняющие смысл наиболее абстрактных терминов, принципов, теорем. По такому пути пошёл даже философ Б.Спиноза, изложивший свою «Этику» аксиоматическим методом.

Конечно, никто специально не «насиловал» эмпирическое знание, искусственно подгоняя его к Евклиду, однако приблизиться к нему (в той или иной мере) стремились многие физики. Таким методом Карно изложил термодинамику в 19 веке, а Эйнштейн в 20-м – специальную теорию относительности в знаменитой статье 1905 года. В меньшей степени стремление к аксиоматизации относится к химикам, биологам, геологам, которым ближе генетический метод изложения.

Научная картина мира (НКМ) – это система понятий, принципов, образов, дающих наглядную картину реальности через главные теории данной эпохи. Так, в 17 – 19-м столетиях ядром НКМ сбыла механика, поэтому её образы составляли картину мира, в частности, выражение «Вселенная – это машина», образ «Великий часовщик» для Бога.

Мир представляли как материю (множество частиц), движущихся согласно законам природы. Материя помещена в систему декартовых координат. Человек (как что-то особенное, духовное) отсутствует в этой НКМ. Механическая НКМ “бесчеловечна”.

После Максвелла в рамках НКМ появилась электромагнитная картина мира. Почти пустой мир Ньютона оказался наполненным излучением, токами, электронами и т.п. С 1905 года физическая картина мира ещё более усложнилась: мир стал пространством-временем, наполненным светом, телами, наблюдателями, обсуждающими парадоксы, в частности, парадокс близнецов, один из которых на Земле, а второй летит на ракете. С конца 1920-х годов, когда были сформулированы принципы квантовой механики, новая НКМ стала совсем странной и почти ненаглядной. Мир наполнен частицами-волнами, исчезающими и неожиданно возникающими то тут, то там, их ψ-функциями, наблюдателями, обсуждающими парадокс кошки Шрёдингера, парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена и множество других. НКМ стала напоминать миф, зависящий от рассказчика.

Существуют также частные НКМ – физическая, химическая, биологическая и т.п. Они постоянно взаимодействуют. В период постнеклассической науки в НКМ соединились принцип эволюции, самоорганизация, “разумная” материя, субъект, слившийся с объектом...

Мировоззренческие (философские) основания - это главным образом философские понятия, принципы, учения, используемые в качестве базиса той или иной науки, теории. Кроме философских понятий основаниями могут быть также мифологические и религиозные представления, образы (хотя они являются более неопределёнными, чем философские).

Так, атомизм Демокрита стал основой всего естествознания. Один из специалистов по квантовой механике Фейнман в 1960-е годы высказал глубокую мысль: если бы все научные знания вдруг исчезли, то достаточно было бы дать людям всего один принцип, чтобы восстановить знания за пару веков. И это принцип «Всё есть атомы и пустота» /Фейнман. С. 50/.

Журналисты спрашивали В.Гейзенберга – кто создатель квантовой механики, подразумевая, что немецкий физик скажет о своём – решающем вкладе в теорию. Однако Гейзенберг заявил: отец квантовой теории – Демокрит. Мы только развиваем его учение.

Помимо физики атомизм породил множество частных идей и теорий в химии, биологии, социологии и других науках.

Важную эвристическую роль в науках сыграли и другие философские учения: пифагореизм («Всё есть число»), платонизм («Всё есть идеи»), лейбницеанство («Всё есть монады»), а также кантианство, гегельянство, марксизм…

Постоянно в науке используются основные категории философии: вещь и ничто, явление и сущность, содержание и форма, качество и количество, движение и покой, пространство и время, система, элементы, структура, субъект и объект, информация, знание и т.п.

Помимо собственно философских категорий и учений в науке используются идущие из сознания-подсознания религиозно-мифологические образы: Высшее, творение, ничто, дух, хаос, порядок, молчание, бесформенное …

Отсюда видно, что основания научного познания – это идеалы и нормы (стандарты) познания, это НКМ, это учения и категории философии.

*

Таким образом, структуру научного знания составляют: уровни исследования (эмпирический и теоретический), формы познания (проблема, гипотеза, факт, теория), методы (частнонаучные, общенаучные, всеобщие - философские), а также более тонкие стороны знания - стили мышления (математический, естественнонаучный, гуманитарный, технический), основания знания (идеалы и нормы, НКМ, категории философии).