38) 5. Американская внешняя политика в 1990-е гг.: основные тенденции

На фоне разнообразных и зачастую противоречивых тенденций в американской политической и научной элите в 1990-е гг. формировалась внешняя политика. Ее целью, как и целью внешней политики любой страны, являлось формирование оптимального внешнеполитического курса, позволявшего поддерживать доминирующие позиции в мире избегая при этом чрезмерного перерасхода внутренних ресурсов нации “имперского перенапряжения”. Фактически обе тенденции – к активизму внешней политики и к некоему изоляционизму, осуществлялись одновременно и взаимосвязано – то параллельно, то, наоборот, пересекаясь, соприкасаясь, расходясь и снова сближаясь.

Американское руководство в 1990-е гг. (независимо от партийной принадлежности) реагировало на предостережения изоляционистов. Так, еще в августе 1990 г. президент-республиканец Дж. Буш указал на крах биполярного мира и провозгласил не только необходимость формирования новой глобальной стратегии, но и сопутствующее ей создание иерархии союзников, регионов и объектов политики по степени их важности для США с тем, чтобы не бросать ресурсы туда, где исход региональной борьбы не важен для американских интересов. Дж. Буш начал переориентировать свою администрацию на первоочередность внутренних проблем, хотя и недостаточно активно и зримо для американской нации. Уже в президентском послании 1992 г. “О положении страны” он отметил: “Мы можем теперь прекратить приносить те жертвы, на которые мы шли, противостоя враждебной сверхдержаве”.

Данная тенденция получила более заметное развитие в политике следующего президента США – Б. Клинтона. Предвыборная кампания представителя Демократической партии Клинтона, победившего Буша на президентских выборах в ноябре 1992 г., концентрировалась, прежде всего, на внутренних американских проблемах. При этом президент Клинтон впервые в послевоенной истории США объявил открыто о том, что Америка не в силах решить мировые проблемы в одиночку. Это заявление свидетельствовало о явном наличии неоизоляционистского компонента во внешнеполитической стратегии демократической администрации. В марте 1993 г. было объявлено о решении расходовать в 1994–1998 гг. на военные нужды ежегодно по 260 млрд долл. в год, что было несколько меньше (на 50 млрд долл.), чем раньше. Неоизоляционистские настроения проявились и в том, что США попытались уклониться от участия в решении целого ряда международных проблем. Так, весной 1993 г. заместитель госсекретаря по политическим проблемам П. Тарноф заявил, что США не будут вмешиваться в боснийские дела, как и в другие конфликты, после завершения холодной войны “попросту потому, что у нас нет денег”.

Параллельно с тенденцией к изоляционизму в американской внешней политике всегда существовала тенденция к внешнеполитическому интервенционализму. Так, под влиянием критики политических оппонентов-республиканцев администрация Клинтона внесла коррективы в американскую внешнеполитическую стратегию. Уже в своем первом президентском послании “О положении страны” (январь 1994 г.) Б. Клинтон пообещал не сокращать более военных расходов Америки. В 1995 г. в докладе Министерства обороны США подтверждается намерение сохранить свои вооруженные силы и военные обязательства, а в некоторых случаях и расширить их. В 1995 г. президент Клинтон договорился с Республиканским (преимущественно неоизоляционистским по настроениям) конгрессом о постепенном увеличении военных расходов с 260 млрд долл. в 1995 г. до 281 млрд долл. к 2002 г.

Любопытно, что после победы республиканцев в 1994 г. на выборах в конгресс, конгрессмены из республиканской и демократической партий нашли общий язык по вопросу о сокращении внешнеполитических расходов Америки. Консерваторы-республиканцы и либералы-демократы сплотились на позициях неоизоляционизма и стали противодействовать администрации Клинтона в проведении активной международной политики. В ответ госсекретарь У. Кристофер заявил, что серьезное сокращение внешнеполитических расходов “нанесет ущерб нашим национальным интересам и способности быть лидером”. Уходя со своего поста (1997 г.), госсекретарь США Уоррен Кристофер счел своим долгом предупредить американскую нацию об опасности “нового изоляционизма”: “Мы сталкиваемся с угрозой новой формы изоляционизма, при котором от Америки требуют лидерства, но лишают ее способности играть лидирующую роль”.

Продолжением антиизоляционистского курса стало президентское послание 1999 г. “О положении страны”, в котором президент Клинтон объявил об увеличении военного бюджета на 25 млрд долл. – самое крупное увеличение после окончания холодной войны. Тенденция к интервенционизму реализовалась в данный период в поддержке США продвижения НАТО на восток, военных акциях в Югославии (Косово), бомбардировках военных объектов в Ираке и Афганистане, развертывании программ ПРО и ТВД (Театр военных действий) и т.д. К концу 1990-х гг. активизм стал не только более заметной, но и доминирующей тенденцией в американской внешней политике.

В целом американские политики и эксперты верят, что если ХIХ век был веком баланса мощи в мире, то ХХI век станет столетием решительного дисбаланса в американскую пользу. Стратегия США в ХХI веке заключается в следующем:

1. Сохранить лидирующие, глобальные позиции страны, закрепить место главного участника в научно-технической революции, контролирующей силы в Северной Атлантике и Восточной Азии.

2. Предотвратить появление неконтролируемого конкурента, способного к середине века вырваться в мировые лидеры и создать новый мир, в котором впервые за пятьсот лет Запад не был бы лидером.

Таким образом, на протяжении 1990-х гг. Вашингтон решал проблему выбора внешнеполитического курса между неоизоляционизмом и активизмом (интервенционизмом). Основные тенденции современной внешней политики США имеют глубокие исторические корни, о чем свидетельствует политический опыт страны ХIХ–ХХ вв. Оба эти внешнеполитические направления имеют свои плюсы и минусы, а реальная внешняя политика Белого дома, как правило, становится “средним” воплощением, синтезом их обоих. Можно предположить, что данные тенденции будут бороться, переплетаться и взаимно дополнять друг друга во внешней политике США и в ХХI веке.

39)Первый этап (1 июля 1990 г. — 31 декабря 1993 г.) — этап становления экономического и валютного союза ЕС (ЭВС).* В его рамках были осуществлены все подготовительные мероприятия, необходимые для вступления в силу соответствующих положений Маастрихтского договора о Европейском Союзе.

В частности, устранены все ограничения на свободное движение капиталов внутри Европейского Союза, а также между Европейским Союзом и третьими странами. Уделено особое внимание обеспечению сближения показателей экономического развития внутри ЕС, и его страны-члены принимали там, где это было уместно, программы такого сближения, рассчитанные на несколько лет, в которых определялись конкретные цели и показатели антиинфляционной и бюджетной политики. При подготовке введения евро как единой денежной единицы такие программы представлялись на рассмотрение Совету по экономическим и финансовым вопросам ЕС (ЭКОФИН) и были ориентированы на обеспечение достижения устойчиво низких показателей инфляции, оздоровления государственных финансов и стабильности курсов валют в отношениях между странами-членами, как это и предусматривалось Маастрихтским договором.

40) Современный мир переживает фундаментальные и динамичные перемены, глубоко затрагивающие интересы Российской Федерации и ее граждан. Россия - активный участник этого процесса. Являясь постоянным членом Совета Безопасности ООН, обладая значительным потенциалом и ресурсами во всех областях жизнедеятельности, поддерживая интенсивные отношения с ведущими государствами мира, она оказывает существенное влияние на формирование нового мироустройства.

Трансформация международных отношений, прекращение конфронтации и последовательное преодоление последствий «холодной войны», продвижение российских реформ существенно расширили возможности сотрудничества на мировой арене. Сведена к минимуму угроза глобального ядерного конфликта. При сохранении значения военной силы в отношениях между государствами все большую роль играют экономические, политические, научно-технические, экологические и информационные факторы. На передний план в качестве главных составляющих национальной мощи Российской Федерации выходят ее интеллектуальные, информационные и коммуникационные возможности, благосостояние и образовательный уровень населения, степень сопряжения научных и производственных ресурсов, концентрация финансового капитала и диверсификация экономических связей. Сложилась устойчивая ориентация подавляющего большинства государств на рыночные методы хозяйствования и демократические ценности. Осуществление крупного прорыва на ряде ключевых направлений научно-технического прогресса, ведущего к созданию единого общемирового информационного пространства, углубление и диверсификация международных экономических связей придают взаимозависимости государств глобальный характер. Создаются предпосылки для построения более стабильного и кризисоустойчивого мирового устройства.

В то же время в международной сфере зарождаются новые вызовы и угрозы национальным интересам России. Усиливается тенденция к созданию однополярной структуры мира при экономическом и силовом доминировании США. При решении принципиальных вопросов международной безопасности ставка делается на западные институты и форумы ограниченного состава, на ослабление роли Совета Безопасности ООН.

Стратегия односторонних действий может дестабилизировать международную обстановку, провоцировать напряженность и гонку вооружений, усугубить межгосударственные противоречия, национальную и религиозную рознь. Применение силовых методов в обход действующих международно-правовых механизмов не способно устранить глубинные социально-экономические, межэтнические и другие противоречия, лежащие в основе конфликтов, и лишь подрывает основы правопорядка.

Россия будет добиваться формирования многополярной системы международных отношений, реально отражающей многоликость современного мира с разнообразием его интересов.

Гарантия эффективности и надежности такого мироустройства - взаимный учет интересов. Миропорядок XXI века должен основываться на механизмах коллективного решения ключевых проблем, на приоритете права и широкой демократизации международных отношений.

Интересы России непосредственно связаны и с другими тенденциями, среди которых: глобализация мировой экономики. Наряду с дополнительными возможностями социально-экономического прогресса, расширения человеческих контактов такая тенденция порождает и новые опасности, особенно для экономически ослабленных государств, усиливается вероятность крупномасштабных финансово-экономических кризисов. Растет риск зависимости экономической системы и информационного пространства Российской Федерации от воздействия извне;

усиление роли международных институтов и механизмов в мировой экономике и политике («Группа восьми», МВФ, МБРР и другие), вызванное объективным ростом взаимозависимости государств, необходимостью повышения управляемости международной системы. В интересах России - полноформатное и равноправное участие в разработке основных принципов функционирования мировой финансово-экономической системы в современных условиях;

развитие региональной и субрегиональной интеграции в Европе, Азиатско-тихоокеанском регионе, Африке и Латинской Америке. Интеграционные объединения приобретают все большее значение в мировой экономике, становятся существенным фактором региональной и субрегиональной безопасности и миротворчества;военно-политическое соперничество региональных держав, рост сепаратизма, этнонационального и религиозного экстремизма. Интеграционные процессы, в частности в Евро-Атлантическом регионе, имеют зачастую избирательно-ограничительный характер. Попытки принизить роль суверенного государства как основополагающего элемента международных отношений создают угрозу произвольного вмешательства во внутренние дела. Серьезные масштабы приобретает проблема распространения оружия массового уничтожения и средств его доставки. Угрозу международному миру и безопасности представляют неурегулированные или потенциальные региональные и локальные вооруженные конфликты. Существенное влияние на глобальную и региональную стабильность начинает оказывать рост международного терроризма, транснациональной организованной преступности, а также незаконного оборота наркотиков и оружия.

Угрозы, связанные с указанными тенденциями, усугубляются ограниченностью ресурсного обеспечения внешней политики Российской Федерации, что затрудняет успешное отстаивание ее внешнеэкономических интересов, сужает рамки ее информационного и культурного влияния за рубежом.

Вместе с тем Российская Федерация имеет реальный потенциал для обеспечения достойного места в мире. Определяющее значение в этом плане имеют дальнейшее укрепление российской государственности, консолидация гражданского общества и скорейший переход к устойчивому экономическому росту.

В последние десятилетия Россия смогла использовать дополнительные возможности международного сотрудничества, которые открываются в результате коренных преобразований в стране, существенно продвинулась по пути интеграции в систему мировых хозяйственных связей, вступила в ряд влиятельных международных организаций и институтов. Ценой напряженных усилий удалось по ряду принципиальных направлений укрепить позиции России на мировой арене.

Российская Федерация проводит самостоятельную и конструктивную внешнюю политику. Она основывается на последовательности и предсказуемости, взаимовыгодном прагматизме. Эта политика максимально прозрачна, учитывает законные интересы других государств и нацелена на поиск совместных решений.

Отличительная черта российской внешней политики - сбалансированность. Это обусловлено геополитическим положением России как крупнейшей евразийской державы, требующим оптимального сочетания усилий по всем направлениям. Такой подход предопределяет ответственность России за поддержание безопасности в мире как на глобальном, так и на региональном уровне, предполагает развитие и взаимодополнение внешнеполитической деятельности на двусторонней и многосторонней основе.