Термин «априори» означает «вне опыта», в противоположность термину «апостериори» - «из опыта».
Аналитические суждения Кант называет поясняющими, а синтетические расширяющими суждениями. Синтетические суждения требуют нового обращения к опыту
Аналитические суждения, по Канту, все априорны: они требуют обращения к опыту, а значит, не дают в подлинном смысле нового знания. Синтетические суждения всегда, дают новое знании.
Особое внимание Канта привлекают априорные синтетические суждения потому, что они воплощают в себе удивительную способность человека добывать всеобщие и необходимые и вместе с тем новые знания, опираясь на особые познавательные способности, действия, приемы познания. Всего ярче такая способность - яркая, творческая – воплощается в науке. Истины науки, постоянно добываемые и обновляемые, и суть, согласно разъяснением Канта, априорные синтетические суждения. Иными словами, раз такие суждения уже существуют, они возможны.
Вопрос «Как возможны синтетические априорные суждения?» — фундамент дальнейшего построения работы «Критика чистого разума».
Основной вопрос об источниках знания, о видах знания и его границах формулируется как вопрос о возможности априорных синтетических суждений в каждом из видов знания. Канта интересуют главным образом три вида знания: математика, теоретическое естествознание и «метафизика» (умозрительное познание всего сущего). Поэтому вопрос об априорных синтетических суждениях он ставит в троякой форме:
1) как возможны такие суждения в математике;
2) как возможны они в теоретическом естествознании и
3) возможны ли они в «метафизике».
Решение этих трех вопросов Кант связывает с исследованием трех основных познавательных способностей: 1) чувственности, 2) рассудка и 3) разума. Чувственность — способность к ощущениям, рассудок — способность к понятиям и суждениям, разум — способность к умозаключениям, доходящим до «идей». «Идеи» — понятия разума о безусловном единстве всех обусловленных явлений.
Вторая часть учения Канта о познавательных способностях человека учение о рассудке. Рассудок – это способность мыслить предмет чувственного созерцания. Это познание через понятие, способность составлять суждения. Кант пишет: «Рассудок есть способность к знаниям».
Наше сознание не просто пассивно постигает мир, как он есть на самом деле (догматизм), но, скорее, наоборот, мир сообразуется с возможностями нашего познания, а именно: рассудок является активным участником становления самого мира, данного нам в опыте. Опыт по сути есть синтез того содержания, материи, которое дается миром (вещей в себе) и той субъективной формы, в которой эта материя (ощущения) постигается сознанием. Единое синтетическое целое материи и формы Кант и называет опытом, который по необходимости становится чем-то только субъективным. Именно поэтому Кант различает мир, как он есть сам по себе (т.е. вне формирующей деятельности рассудка) — вещь-в-себе, и мир, как он дан в явлении, т. е. в опыте.
Иными словами, познание реализуется, когда содержание, воспринимаемое интуитивно (ощущения), и формы мышления (понятия) соединены. "Ощущения без понятий слепы, а понятия без ощущений пусты".
Кант убежден, что мир вещей в себе существует, но утверждает что вещь в себе, исполняет несколько различных и по-своему вполне определенных функций. Основных таких функции четыре:
Первое значение понятие о «вещи в себе» в философии Канта призвано указывать на наличие внешнего возбудителя наших ощущений и представлений.
Второе значение состоит в том, что это всякий в принципе непознаваемый предмет.
Третье значение «вещи в себе» объемлет все то, что лежит в трансцендентальной области, т.е. находится вне опыта и сферы трансцендентального.
Четвертое и в общем идеалистическое значение «вещи в себе», - как царства недосягаемых идеалов вообще, причем это царства в целом само оказывается познавательным идеалом безусловного – высшего синтеза. Вещь в себе в этом случае оказывается объектом веры.
Что касается объекта самого по себе, "вещи-в-себе", то она никогда не может быть познана. В этом заключается агностицизм Канта. Мир "вещей-в-себе", кот. является реальностью, лежащий позади явлений, получил название "ноументальная реальность". Для установления нравственности, следует постулировать ноументальную реальность. Аналогично, для того, чтобы существовала ноументальная реальность, следует постулировать свободу, бессмертие души и существование Бога.
В опыте выделяются два уровня формообразования (активности) субъекта. Во-первых, это субъективные формы чувства — пространство и время. В созерцании чувственные данные (материя) осознаются нами в формах пространства и времени, и тем самым опыт чувства становится чем-то необходимым и всеобщим. Это чувственный синтез.
Во-вторых, благодаря категориям рассудка связываются данности созерцания. Это рассудочный синтез.
Вопрос о возможности априорных синтетических суждений в математике Кант рассматривает в учении о формах чувственного познания. По Канту, элементы математического знания не понятия, а чувственные созерцания, или наглядные представления (чувственные «интуиции»). В суждениях математики синтез субъекта с предикатом основывается либо на чувственном созерцании пространства (в геометрии), либо на чувственном, созерцании времени (в арифметике). Пространство - априорная форма внешнего чувственного созерцания. Именно априорность и сообщает созерцаниям пространства их безусловную всеобщность и необходимость. И точно так же время - априорная форма внутреннего чувственного созерцания. Это учение о - пространстве и времени как априорных формах чувственного созерцания есть субъективный идеализм.
Кант старался завершить синтез эмпиризма и рационализма с помощью объединения содержания и формы. "Содержание" относится к представлениям, кот. получают наши чувства через стимулы, поступающие от предметов внешнего мира, это - содержание нашего рассудка. Поскольку содержание - это сущность ощущения, привносимого извне, оно является апостериорным, эмпирическим элементом.
С другой стороны, "форма" относится к контуру, объединяющему материал или сумму неорганизованного опыта, представленного в чувствах. Кант утверждал, что априорные формы познания существуют внутри нас. Он доказывал, что посредством априорных форм становятся возможными синтетические суждения, имеющие универсальную значимость.
Априорные синтетические суждения в теоретическом естествознании возможны, согласно Канту, благодаря категориям - понятиям рассудка, независимым от доставляемого опытом материала.
Кант систематизирует категории в специальной таблице, параллельной таблице суждений, заимствованной им из логики. Он выделяет 4 группы категорий - количества, качества, отношения и модальности, в каждой из которых оказывается по три категории - 1) единство, множественность, целокупность, 2) реальность, отрицание, ограничение, 3) Присущность и самостоятельное существование, Причинность и зависимость (причина и действие), Общение (взаимодействие между действующим и подвергающимся действию) 4) возможность - невозможность, существование - несуществование, необходимость - случайность. Третья категория в каждой из групп может быть истолкована как синтез (но не простая сумма) первых двух. Так, целокупность (тотальность) есть не что иное, как множество, рассматриваемое как единство, ограничение – реальность, связанная с отрицанием, общение – причинность субстанций, определяющих друг друга, наконец, необходимость есть не что иное, как существование, данное уже самой своей возможностью.
Кант, однако, настаивал, что и другие категории (прежде всего категории отношения) связаны с синтетической деятельностью. Именно через категории многообразие чувств подводится «продуктивным воображением» под «трансцендентальное единство апперцепции», чистое Я, с которым соотнесены все наши представления. Если бы явления не подчинялись категориям, эти явления не могли бы осознаваться нами. Категории заключают в себе условия возможности воспринимаемых явлений - иные же явления, утверждал Кант, суть ничто для нас, а так как сами по себе они лишены реальности, то «невоспринимаемые явления» есть не более чем абстракция.
Бросается в глаза 3членное деление каждой группы категорий. Здесь проглядывается будущая гегелевская триада - тезис, антитезис, синтез. Впоследствии Кант прокомментирует свою мысль: "Некоторые считали рискованным то, что мои деления в чистой философии почти всегда бывают трехчленными. Но это зависит от природы вещей... Деление необходимо должно быть трихотомией сообразно тому, что вообще требуется для синтетического единства, а именно:
1) условие.
2) обусловленное.
3) понятие, которое возникает из соединения обусловленного с его условием.
"Категории - это предельно общие понятия, как бы скелет познания. Только потому, что они существуют, возможно, по Канту, "чистое" естествознание. Каждая категория дает произвольные понятия меньшей общности. Категория причинности, например, дополняется понятиями силы, действия, страдания; категория общения - понятиями присутствия, противодействия и т.д.
Кант замечает эту таблицу, содержащую в себе 4 класса рассудочных понятий, можно разделить на 2 раздела, из которых 1 касается предметов созерцания, а 2 – существования этих предметов. Категории 1ого класса я бы назвал математическими, а категории 2ого – динамическими.
Ещё одно замечание. Об одной из категорий, а именно о категории общения, принадлежащей к третьему классу категорий, следует сказать, что согласие ее с соответствующей этому классу формой разделительного суждения в таблице логических функций не так явно, как в других категориях.
Большую роль играет учение о «схематизме» чистых понятий рассудка, или «фигурном» синтезе, т.е. об априорной функции, посредством которого чувственное данное подводится под категорию.
Явления, таким образом, соответствуют категориям. Но здесь не может обойтись без некоего посредничества. Ведь сами по себе категории как априорные понятия рассудка неоднородны с явлениями как эмпирическими предметами чувственного созерцания. И если они должны применяться к явлениям, то их надо перевести на язык чувственности. Этот перевод осуществляется с помощью «схематизма» чистых понятий рассудка, механизма, в котором решающую роль играет воображение, способность, занимающая промежуточное положение между рассудком и чувственностью, - чувственное по форме, оно активно, подобно рассудку. Схемой Кант называет «представление об общем приеме способности воображения, поставляющем понятию образ». В отличие от образа, в котором всегда представляется единичный предмет, схема содержит общие правила синтеза многообразного в созерцании. Именно через формы времени происходит чувственная интерпретация категорий. Схемой категорий количества оказывается число как единство последовательного «синтеза многообразного однородного представления вообще», схемой категорий качества - представление о степени наполненности времени, схемой субстанции - «постоянство реального во времени», причины - «реальное, за которым ... всегда следует некоторое другое реальное», взаимодействия - «сосуществование определений одной субстанции с определениями другой субстанции по общему правилу». Схемой категории возможности Кант объявляет «согласие синтеза различных представлений с условиями времени вообще», действительности - «существование в определенное время», необходимости - «существование во всякое время».
Таким образом познание становится возможным по мере того, как происходит восприятие чувственного содержания через интуицию и его обдумывание в форме мыслей (категорий). Сознание во время познания не должно быть эмпирическим или фрагментарным. Должно существовать единство сознания, лежащего под эмпирическим сознанием, которое он называл "общим сознанием", "чистой апперцепцией" или "трансцендентальной апперцепцией". Что же касается вопроса о связи функций чувственного восприятия и понимания, то посредником между ними, по Канту, служит сила воображения.
Учение Канта о категориях рассудка так же идеалистично, как и его учение о формах чувственности. У Канта категории не формы бытия, а понятия нашего рассудка. Понятия эти не отражение содержания, найденного в чувственном опыте, а только формы, под которые рассудок подводит доставляемый чувственностью материал. Будучи такими понятиями, категории априорны.
Исходя из своего учения о категориях, Кант дает ответ на второй вопрос «критики» — вопрос о том, как возможно теоретическое естествознание. Ответ этот есть вместе с тем ответ на более общий вопрос: как возможно научное познание, имеющее объективное значение? Под «объективностью» знания Кант понимает не отражение в нашем знании объективной реальности, а логическую всеобщность и необходимость.
Суть науки, суть человеческого познания, по Канту, заключается в том, что человек не тащится на поводу у природы. В математике, например, человек изобретает, строит геометрические фигуры, причем он делает это соответственно некоторой необходимости, согласно определенным принципам. В естествознании дело обстоит, согласно Канту, аналогичным образом. Естествоиспытатель ставит эксперимент, опыты, производит расчеты и, значит, заставляет природу отвечать на свои вопросы. Иными словами революционную перемену, которая должна произойти в философии, в метафизике, Кант видит в том, чтобы раскрыть творческий, конструктивный характер человеческого познания, человеческого мышления, деятельности человеческого разума.
Кант показывает, что единственный способ теоретически обнаружить истоки человеческой свободы, понять человека как свободное существо. Путь доказательства – тщательное обнаружение того, что человек есть по природе своей творческое существо, способное производить новые знания, делать то, чего не делает природа, или по крайней мере вносить некоторые существенные дополнения к миру природы. Наука и искусство – яркие взлеты, впечатляющие воплощения исконного человеческого творчества, т. е. той самой свободы, которой проникнуто любое в сущности созидательное действие.
Система Канта глубоко противоречива. Кант пытался «примирить» непримиримое: веру и знание, религию и науку, рациональное и иррациональное. «Я должен был, - писал Кант в Критике чистого разума», - ограничить область знания, чтобы дать место вере».
В основе всех суждений естественных наук, по Канту, лежат общие и необходимые законы. Как бы ни отличались между собой предметы естественных наук, научное знание о них возможно только при условии, если рассудок мыслит предметы и явления природы как подчиненные трем законам: 1) закону сохранения субстанции; 2) закону причинности и 3) закону взаимодействия субстанций. Будучи всеобщими и необходимыми, законы эти, однако, принадлежат не самой природе, а только нашему рассудку. Для рассудка они высшие априорные законы связи всего того, что рассудок может мыслить. Наше сознание само строит предмет - не в том смысле, что оно порождает его или дает ему бытие, а в том смысле, что оно сообщает познаваемому предмету ту форму, под какой он только и может познаваться, - форму всеобщего и необходимого знания. Поэтому Кант делает вывод, что не формы нашего ума сообразуются с вещами природы, а, напротив, вещи природы - с формами ума. Наш ум находит и может найти в природе только то, что он сам вкладывает в нее до опыта и независимо от опыта - посредством собственных форм.
Отсюда Кант делает вывод, что вещи сами по себе непознаваемы. Ни формы чувственности - пространство и время, ни категории рассудка, ни даже высшие основоположения знания (закон сохранения субстанции, закон причинности и закон взаимодействия субстанций) не составляют определений самих «вещей в себе». Природа как предмет всеобщего и необходимого знания строится - со стороны формы знания - самим сознанием.
Знание даётся путём синтеза категорий и наблюдений. Кант впервые показал, что наше знание о мире не является пассивным отображением реальности, а является результатом активной творческой деятельности рассудка.
Третий основной вопрос кантовской «критики» - вопрос о возможности априорных синтетических суждений в «метафизике», т.е. в теоретической философии. Описав эмпирическое применение рассудка (т.е. применение его в опыте), Кант задается вопросом возможности чистого применения разума (рассудок, согласно Канту - низшая ступень разума, применение которой ограничивается сферой опыта). Здесь возникает новый вопрос: «Как возможна метафизика?». Рассмотрение этого вопроса Кант приурочивает к исследованию способности разума. В обычной логике под разумом понимают способность умозаключения. Кант рассматривает разум как способность умозаключения, приводящую к возникновению «идей». По Канту, идеи — понятия о безусловном, а так как все, что дано нам в опыте, обусловлено, то предмет идей есть то, что никогда не может быть воспринято чувствами в опыте. Разум, согласно Канту, образует три идеи: 1) психологическая идею о душе как о безусловной целокупности всех обусловленных психических явлений; 2) космологическая идею о мире как о безусловной целокупности бесконечного ряда причинно обусловленных явлений (причин и действий) и 3) теологическая, идею о боге как безусловной причине всех обусловленных явлений.
В соответствии с этим претендуют на существование три философские дисциплины: 1) «рациональная психология», которая пытается из понятия разума о душа разработать науку о природе (или) сущности души, 2) «рациональная космология», которая пытается из понятия разума о мире развить науку, способную ответить на вопрос о границах мира в пространстве и времени, о природе элементов, из которых состоит мир, о возможности свободы в мире, о «безусловном необходимом существе» - боге, 3) «рациональная теология», которая пытается из понятия разума о боге построить доказательства существования бога.
В результате исследования чистого разума Кант доказывает, что разум не может иметь конститутивного значения, то есть основывать на самом себе чистое знание, которое должно было бы составить чистую метафизику, поскольку «запутывается» в паралогизмах и неразрешимых антиномиях (противоречиях, каждое из утверждений которых одинаково обосновано), но только регулятивное значение — давать систему принципов, которым должно удовлетворять всякое знание. Собственно, всякая будущая метафизика, согласно Канту, должна принимать во внимание его выводы.
По мнению Канта, возможна только наука о психических явлениях, всегда обусловленных, но не философская наука о душе как о безусловном единстве этих явлений. И точно так же возможны только естественные науки о тех или иных явлениях, происходящих в мире и всегда обусловленных, но не философская наука о том, что такое мир как безусловное целое. И наконец, также принципиально невозможна философская наука о боге как о безусловной причине всего существующего или всех явлений. Кант опровергает все «теоретические» доказательства существования бога. Он показывает, что все они основываются на логической ошибке: существование бога выводится в них из самого понятия о боге. Но ни из какого понятия не может быть выведено существование того, что мыслится в этом понятии. Существование может быть обнаружено только в опыте. В существование бога надо, по Канту, верить, так как этой веры требует наш «практический» разум, т. е. наше нравственное сознание. Без веры в бога, по его мнению, не может быть никакой уверенности в том, что в мире существует нравственный порядок.
Кант противопоставил результаты своего рассмотрения «идей» разума господствовавшему в его время убеждению философов и богословов Германии. В германских университетах преподавались все отвергнутые Кантом «теоретические» философские науки: и «наука о душе», и «наука о мире», и «наука о боге». «Науки» эти составляли то, что тогда называли «метафизикой».
Кант отверг эту «метафизику» в качестве теоретической науки. В то же время он утверждал, что «метафизика» остается главной частью философии — уже не в качестве теоретической науки, а в качестве «критики» разума, устанавливающей границы «теоретического» разума и необходимость перехода от него к «практическому» разуму, т. е. к этике.
Из исследований Канта, посвященных критике «идей» разума, большое влияние на дальнейшее развитие философии немецкого классического идеализма оказало учение о противоречиях («антиномиях») чистого разума. По Канту, попытка разума дать теоретический ответ на вопрос о том, что такое мир как безусловное целое, приводит к противоречащим друг другу ответам на этот вопрос, а именно: можно неопровержимо доказать, что мир не имеет начала во времени, не имеет границ в пространстве, и можно также неопровержимо доказать, что мир начал существовать в какой-то момент времени и что он ограничен в пространстве. Можно неопровержимо доказать, что материальные частицы, из которых состоит мир, бесконечно делимы, и можно также доказать, что они неделимы. Можно доказать, что всякое событие в мире происходит только в силу необходимых условий, и можно доказать, что возможны поступки и действия, совершаемые свободно, и т. д.
Эти противоречия, подчеркнул Кант, возникают в разуме неизбежно; следовательно, разум по своей природе противоречив. Этот вывод о необходимости диалектических противоречий в разуме составляет заслугу Канта.
Эти противоречия отличны по своей логической структуре, а особенно по содержанию, от обычных противоречий: возникает «двусторонняя видимость», т. е. не одно иллюзорное утверждение, а два противоположных утверждения, которые относятся как тезис и антитезис.
Примером такого рода являются два противоречивых суждения: "Мир имеет начало во времени и ограничен в пространстве" (тезис) и "Мир не имеет начала во времени и не ограничен в пространстве" (антитезис).
I антиномия
Мир имеет начало во времени и ограничен в пространстве
Мир не имеет начала во времени и границ в пространстве, он бесконечен во времени и в пространстве
II антиномия
Всякая сложная субстанция в мире состоит из простых людей и вообще существует только простое и то, что сложено из простого
Ни одна сложная вещь в мире не состоит из простых вещей, и вообще в мире нет ничего простого
III антиномия
Причинность по законам природы есть не единственная причинность, из которой можно вывести все явления в мире. Для объяснения явлений необходимо еще допустить свободную причинность (причинность через свободу) Нет никакой свободы, все совершается в мире по законам природы
IV антиномия
К миру принадлежит или как часть его
Противоречия эти для Канта неразрешимы.
Однако Кант вместе с тем утверждал, что открытые им в разуме противоречия — мнимые. Все они возникают только потому, что исходят из ложной мысли, будто мир как безусловное целое может быть предметом умозрительного теоретического познания. Поэтому, как только философы откажутся от неосновательного притязания ответить на вопрос, что такое мир как безусловное целое, исчезнут и противоречивые суждения о мире. Мир в качестве безусловного целого есть непознаваемая «вещь в себе».
Что касается противоречия необходимости и свободы, то и оно, говорит Кант, не настоящее противоречие: человек поступает необходимо в одном отношении и свободно — в другом. Человек поступает необходимо, поскольку он со своими мыслями, чувствами и желаниями есть «явление» среди других «явлений» природы и в этом отношении подчинен необходимости, господствующей в мире явлений. Но тот же человек есть также и нравственное существо, субъект нравственного сознания. Как нравственное существо, он принадлежит уже к миру умопостигаемых «вещей в себе». Нравственный закон Кант понимает как безусловное предписание, или, по терминологии Канта, как «категорический императив». Закон этот требует, чтобы каждый индивид поступал так, чтобы правило его личного поведения могло стать правилом поведения для всех. Если к поступкам, совпадающим с велением нравственного закона, человека влечет чувственная склонность, то такое поведение еще не может быть, по Канту, названо моральным.
Учение Канта об антиномиях сыграло громадную роль в истории диалектики. Этим учением перед философской мыслью было поставлено множество философских проблем и прежде всего проблема противоречия.
Хотя Кант ограничил знание в пользу веры, он одновременно стремился ослабить зависимость этики от веры. В противовес учениям протестантских и католических богословов Кант утверждает, что не нравственность основывается на религии, а, наоборот, религия — на нравственности.
Во всех своих начинаниях разум должен подвергать себя критике и никакими запретами не может нарушать ее свободы, не нанося вреда самому себе и не навлекая на себя нехороших подозрений.
Кант считает, что применение чистого разума должно происходить в рамках канона. Под каноном он понимает совокупность априорных принципов применения некоторых познавательных способностей вообще.
Следовательно, если вообще существует правильное применение чистого разума – а в таком случае должна существовать и его канон, - то этот канон будет касаться не спекулятивного, а практического применения разума. Кант, выдвигает идею о том, что в каноне чистого разума мы имеем дело только с двумя вопросами, которые касаются практического интереса чистого разума и в отношении которых должен быть возможным канон его применения. Эти вопросы таковы: существует ли Бог? Существует ли загробная жизнь? А например вопрос о трансцендентальной свободе касается только спекулятивного знания и может быть оставлен в стороне.
Кант пишет, что «разум в своем спекулятивном применении вел нас через сферу опыта, и так как в ней никогда нельзя найти для разума полного удовлетворения, то отсюда он перешел к спекулятивным идеям, которые, в конечном итоге опять возвращают нас к опыту, следовательно, выполнили свое намерение с большей пользой, но совершенно иначе, чем мы ожидали.
Все интересы разума объединяются в следующих трех вопросах:
Что я могу знать?
Что я должен делать?
На что я могу надеяться?
Первый вопрос чисто спекулятивный. Мы исчерпали все возможные ответы на него и наконец нашли такой ответ, который должен, правда, удовлетворить разум, и притом имел на это основание, если он не обращен на практическое.
Итак, на это основание, если он не обращен на практическое. Итак, если речь идет о знании, то по крайней мере достоверно то, что это знание относительно двух указанных проблем никогда не может стать нашим достоянием.
Второй вопрос чисто практический. Как таковой, он может, правда, принадлежать чистому разуму, но в таком случае этот вопрос не трансцендентальный, а моральный, и критика наша не может им заниматься.
Третий вопрос, а именно вопрос о том, на что я могу надеяться, если делаю то, что мне надлежит делать, есть вопрос одновременно практических и теоретический.
Итак, чистый разум содержит в себе, правда не в своем спекулятивном, а в некотором практическом, именно моральном применении, принципы возможности опыта, а именно таких поступков, которые могли бы встречаться в истории человека сообразно нравственным предписаниям.