Карл Маркс (1818-1883). Фридрих Энгельс (1820-1825)
Антропология. Социальная природа человека. В человеке все его основные (чувственно-эмоциональные, телесные, интеллектуальные) составляющие не нечто природное, как-то заданное извне. Человек существует в связях и отношениях с другими людьми. Исторические традиции, обычаи, стереотипы, унаследованные поведением и мышлением, активно воздействуют на человека. Сущность человека - итог мировой истории, результат социального воздействия.. "Человек, как таковой" только абстракция, фиксирующая эту бесконечность качеств, вложенных в каждого индивида социумом. "История отдельного индивида отнюдь не может быть оторвана от истории предшествовавших ему или современных индивидов, а определяется ею". Добро и зло, альтруизм и эгоизм объясняются не человеческой природой, а социальными обстоятельствами. Характеристики социального бытия (язык, семейные отношения, виды трудовой деятельности)многообразны, поэтому социальная детерминация не абсолютна.
Социальное отчуждение - "Собственное деяние человека становится для него чуждой, противостоящей ему силой, которая угнетает его, вместо того. чтобы он господствовал над ней". В наибольшей степени отчуждение довлеет над людьми наёмного физического труда (пролетариями). Человек должен присвоить себе обратно весь социальный мир, сделать его своим, т. е. превратится в целостного, универсального человека. В существующих и существовавших формах труд и его результаты отчуждены от человека. Способ преодоления отчуждения и образ того общества, в котором отчуждения не будет маркс представлял себе существенно иначе, чем Феербах и другие младогегельянцы. Если младогегельянцы и Феербах видели причину отчуждения в “ложном сознании”, а своей задачей считали критику этого “ложного сознания”, в результате которой основа существующих порядков будет разоблачена и рухнет, то Маркс трактовал эту позицию как “идеализм” (то есть тоже случай “ложного сознания”) и называл сторонников этой позиции “овцами, которые воображают себя волками”. Основы отчуждения коренятся не в сознании, а в самой материальной действительности. Путь к преобразованию действительности – революция. "Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его"
Философия истории. Чужда мысль о внечеловеческих факторах истории. Божественное предопределение, мировой дух - метафоры, в которых сочетается свобода человека, с непреодолимостью сил создаваемого им же отчуждения. Вся история человеческого отчуждения укладывается в три ступени. 1). Отношения личной зависимости, при которых социальное отчуждение (эксплуатация) огромно. " 2). Отношения личной независимости. Общество индустриального типа, с наёмным трудом и правовым обеспечением личной свободы. Социальное отчуждение воплощено в деньгах 3) Стадия присвоения человеком всех накопленных человечеством сил. Не человек должен подчиняться отчуждённым сущностям (разделению труда, государственным институтам, деньгам, репрессивной морали, религиозным фетишам, идеологическим иллюзиям), а всё это должно быть поставлено на службу человеку.
Классовая борьба - движущая сила истории. Необходим слом старой буржуазной государственной машины "То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) Что существование классов связано лишь с определёнными историческими фазами развития производства 2) что классовая борьба необходимо ведёт к диктатуре пролетариата 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов.
Сёрен Кьеркегор родился в 1813 году в Копенгагене последним ребёнком в семье когда матери было 46 лет. Всё детство он находился под полным влиянием отца, о матери почти никогда не упоминал - такие дети, по мнению психологов, всегда несчастны в личной жизни (в сходной обстановке прошло детство Шопенгауэра). Окончив теологический факультет, учился в Германии, слушал лекции Шеллинга. За четыре года, с 1843 по 1846 год, написал основные произведения - “Или - или”, “Страх и трепет”, “Философские крохи” и др. Всего за 13 лет им было написано 28 томов сочинений, из них 14 - его дневники. В молодости Кьеркегор отказался от своей невесты и всю оставшуюся жизнь жил одиноко и замкнуто. Умер он в 1855 году сорока двух лет от роду, упав на улице от истощения.
Кьеркегор одним из первых расположил категории жизни, страха, смерти, выбора, вины в самом центре философствования, чем предвосхитил некоторые экзистенциалистско-персоналистические учения ХХ века. Понятие “экзистенция”, “экзистенциальная философия” впервые были введены Кьеркегором. Вот образец его экзистенциального философствования: “Где я? Кто я? Как я пришёл сюда? Что это за вещь, которую называют миром? Что это слово значит? Кто тот, кто заманил меня в бытие и теперь покидает меня? Как я оказался в этом мире? Почему со мной не посоветовались, почему не познакомили с его обычаями, а просто сунули в один ряд с другими, как будто я был куплен куплен у некоторого продавца душ? Как я обрёл интерес к этому большому предприятию, которое называется реальностью? Почему я вообще должен иметь интерес к нему? И если я вынужден принять в нём участие, где директор? Я хотел бы сделать ему мои замечания. Никакого директора нет? Но тогда к кому я обращусь с моей жалобой? Существование (экзистенция), безусловно, есть полемика - и могу ли я просить, чтобы и моя точка зрения была принята к рассмотрению? Если нужно признавать мир таким, каков он есть, не лучше ли было вовсе не узнавать, каков он?”(3, стр. 20). Таково типичное описание Кьеркегором состояния “растревоженной экзистенции”.
Главную безнравственность своей эпохи Кьеркегор видел в том, что человеку рекомендовалось отрешиться от себя, отдаться во власть чего-то внешнего (общества, класса, церкви, духа и т. д.) Духовным феноменом, концентрировано воплотившим эту безнравственность эпохи, Кьеркегор считал философию Гегеля. В философско-теоретическом отношении он отверг присущие Гегелю типичные болезни философии. Это прежде всего “панфилософизм”, согласно которому философия считается венцом культуры, высшей мудростью, выражением объективного разума. Между тем, обычному человеку с его тревогами и бедами нечего ждать от философии. “Я предъявляю к философии вполне законные требования - что делать человеку? Как жить?...Молчание философии является в данном случае уничтожающим доводом против неё самой?” Не менее резко Кьеркегор критикует восхваление науки и научности, идеалов объективизма, системности и т. д. Философия прошлого много рассуждала о человеческом Я и подчас ставила его в центр мира и философствования. Однако коренной недостаток субъективизма и индивидуализма философии прошлого Кьеркегор усматривал в том, что в них всегда шла речь о неподлинном, сконструированном, далёком от жизни философском Я. Новая философия, о начале которой возвещает Кьеркегор, обязана так поставить и решить проблемы я и мира, чтобы самоопределение человека не ограничивалось областью рационально познанного и познаваемого, укладываемого в формулы науки и логики. Я как центр философии - это живой реальный человек и то, что для него в жизни главное: страх, преодоление страха и греховности, бытие, выбор, смерть.
В своих работах “Или - или” и “Болезнь к смерти” Кьеркегор говорит о трёх стадиях развития личности - эстетической, этической и религиозной. Эстетическая жизнь- это жизнь непосредственная, когда человек живёт минутой, не задумываясь о смысле своего существования, о последствиях, живёт прежде всего чувственными удовольствиями. Ложная беззаботность, ложное довольство жизнью - всё это больше похоже на состояние животного, в крайнем случае, ребёнка. Большая часть людей, считает Кьеркегор, за всю свою жизнь не выходит из состояния детства или юности, то есть из непосредственной жизни. Непосредственный человек никогда не приходит к сознанию того, что он есть дух, никогда не замечает и не ощущает в глубине существование Бога. И всё же он иногда испытывает чувство тревоги, дисгармонии, страха. Это его человеческая природа выдвигает перед ним требование - быть духовным. Человек должен выбрать: оставаться ему в своём поверхностном бездумном существовании, по мере возможности получая эстетическое наслаждение от жизни, или выбрать свою собственную природу, стать человеком нравственным. Путь к этому второму уровню существования идет через отчаяние. Отчаяние - это подготовительный душевный акт, требующий серьёзного напряжения всех сил души. Именно он даёт победу над миром. Ни один не вкусивший горечи отчаяния, не в состоянии схватить истинной сущности жизни. “Предайся отчаянию, и легкомыслие уже не сможет довести тебя до того, чтобы ты стал бродить как не находящий себе покоя дух среди развалин потерянного для него мира; предайся отчаянию, и мир приобретёт в твоих глазах новую прелесть и красоту, твой дух не будет более изнывать в оковах меланхолии и воспарит в мир вечной свободы”.(2, стр. 302).
Через отчаяние человек приходит ко второй стадии развития личности - этическому существованию. Этический человек считает, что в мире господствует необходимость, долг, которым надо повиноваться. Но это ещё не высший уровень развития человека. Человек должен вступить в борьбу против бессмысленной, тупой и глупой необходимости, например, необходимости смерти. Но может ли человек идти с голыми руками против предвечных законов природы? Кьеркегор приводит в пример библейского Иова, у которого судьба отняла всё, но который не желает подчиняться ей, отрицает власть, которая отняла у него честь и гордость, да ещё и таким бессмысленным образом. Человек должен довести борьбу с необходимостью - в том числе и с необходимостью нравственного закона - до тех пределов, где начинается вера.
Когда человек прорывается к вере, то есть на третьем, религиозном уровне, отчаяние уже грех и противоположностью греха является не добродетель, а вера. Вера в то, что для Бога всё возможно. Бог может даже сделать бывшее небывшим. Вообще, вся философия Кьеркегора - это отчаянная борьба за возможность. Если есть Бог, то возможно возникновение такого мира, где бы Сократ не выпил чашу с ядом, где бы Христа не распяли на кресте, где любой человек смог бы выполнить своё человеческое предназначение. В традиционном христианстве вера примиряет человека с самим собой, вносит покой в его душу. У Кьеркегора вера выступает как высшее напряжение, как состояние крайней разорванности, как высшая страсть, как наслаждение и мучение. Вера в то, что для Бога всё возможно - это парадокс, это особое измерение мышления, которое “нормальному” рассудку представляется безумием. Эта вера открывается человеку, дошедшему до края, когда для него не остаётся никакой другой человеческой возможности. Только тот, чьё существо так глубоко потрясено, что он становится духом и понимает, что всё возможно, только тот подходит к Богу.
Спастись может не рыцарь покорности (этический человек), а рыцарь веры. Чтобы объяснить эти метафоры Кьеркегор приводит в пример бедного юношу, влюбившегося в царскую дочь. "Он знает, что в "обыденности повседневной жизни" царит глубочайшая уверенность, что царская дочь ему никогда не достанется... Он знает тоже, что... мудрость рекомендует в таких случаях как единственный выход из создавшегося положения спокойную покорность неизбежному". Человека, которому "покажется более соблазнительным убить в себе желание обладать царской дочерью" Кьеркегор называет рыцарем покорности и противопоставляет ему рыцаря веры: "Через веру, говорит этот рыцарь себе, через веру, в силу Абсурда ты получишь царскую дочь". Сам Кьеркегор отнюдь не считает себя рыцарем веры: "И всё же на это дерзновенное движение я неспособен. Когда я пытаюсь проделать его голова у меня идёт кругом и я тороплюсь укрыться в скорбь покорности." Рыцарями веры были, по Кьеркегору, Авраам, получивший уже почти закланного Исаака, и Иов, получивший обратно детей, скот и земли. Кьеркегор писал "Что такое для человека его Исаак, это каждый решает сам и для себя". Для Кьеркегора его Исааком была его невеста Регина Ольсен, с которой ему пришлось расстаться "Если бы у меня была вера, Регина осталась бы моей."
Артур Шопенгауэр(1788-1860) родился 22 февраля 1788 года в Данциге (Гданьске) в семье коммерсанта. Корни его пессимизма многие исследователи склонны искать в его непростых отношениях с отцом и матерью. Несмотря на свою склонность к творческой деятельности, Шопенгауэр, по воле отца, был вынужден служить клерком в торговом доме. В 1803 году отец Шопенгауэра развёлся с его матерью и в 1805 году покончил с собой. Мать Шопенгауэра была талантливой писательницей. Благодаря ей Шопенгауэр смог освободится от занятий коммерцией и начать основательное изучение древних языков. Артур был обязан матери и тем, что она познакомила его со многими представителями культурной элиты того времени, в том числе с Гёте. Можно было бы думать, что из-за всего этого Шопенгауэр любил мать больше, чем отца, однако дело обстояло как раз наоборот: он не любил мать, а об отце навсегда сохранил добрую память.
В 1809 году Шопенгауэр поступил в Гёттингенский, а спустя два года перешёл в Берлинский университет, где философию преподавали Фихте и Шлейермахер. В это время вышла работа Шеллинга о свободе воли, которая привлекла внимание Шопенгауэра. Также он с большим вниманием изучает теорию вторичных качеств Локка, философию Платона и Канта. Желанной находкой для Шопенгауэра стали индуистские “Упанишады”, в которых обрисовывается противоположность высшего сущностного мирового начала, Брахмана, и порождённой им сферы видимости - Майи, “покрова обмана”. Познакомился он и с философией буддизма, в которой свободная воля человека в итоге самостоятельного решения направляется на упразднения себя.
В 1813 году Шопенгауэр публикует диссертацию “О четверояком корне закона достаточного основания” и защищает её в Иенском университете. Основные идеи этой работы восходят к учению Аристотеля о четырёх причинах (материальной, формальной, действующей и целевой). Сам закон достаточного основания Шопенгауэр приводит в формулировке Вольфа: “Ничто не существует без основания того, почему оно есть”. Он выделяет четыре различные модификации (или корня) этого закона: для физических объектов, а значит, связей и отношений материального мира, для связей логического мышления, для отношений математических и для психологической волевой обусловленности. Большая часть работы посвящена различению первого и второго корня или физической причины и логического основания. Действительно, одно дело, когда мы говорим “В комнате тепло, потому что нагрелась печь”, другое, когда “В комнате тепло, потому что термометр показывает 28 градусов”. В первом случае речь идёт о физической причине, воздух в комнате нагревается оттого, что нагревается печь. Во втором случае говорится о логическом основании, из того, что термометр показывает 28 градусов можно сделать логический вывод, с определёнными оговорками, что в комнате тепло. Шопенгауэр прослеживает в истории философии постоянное смешение логического и физического основания - от Платона до Гегеля. В особенности он подвергает критике такое смешение в онтологическом доказательстве бытия Бога. Как известно оно сводится к тому, что Бог это всесовершенное существо, всесовершенство необходимо включает в себя, наряду со всеми возможными совершенствами, существование, и поэтому всесовершенное существо или Бог существует. Конечно, из понятия всесовершенного существа его существование вытекает лишь логически, но никакого реального физического существования логическое существование всесовершенному существу не даёт. Если бы было не так, то “достаточно извлечь из любым способом выдуманного понятия предикат реальности, или существования, и соответствующий понятию предмет существует независимо от него в действительности!”(1, стр. 13) Подобно Канту, Шопенгауэр относит действие закона достаточного основания во всех его четырёх вариантах только к области феноменов, а к сфере сущности он не имеет никакого отношения. Среди феноменов царит физическая, логическая, математическая, и мотивационная необходимость, для свободы здесь места нет. Свобода имеет место только в мире вещей в себе.
Первые три модификации закона достаточного основания опираются на четвёртую из них и в конечном счёте должны сводится к основаниям психического характера, а те в свою очередь, сводятся к волевым усилиям людей, проистекающим из аналогичной им волящей сущности всей действительности. Таким образом, в воле содержится сущность всякой действительности.
В 1819 году выходит основной труд Шопенгауэра “Мир как воля и представление”. В её названии фиксируются основные идеи философии Шопенгауэра. Она начинается со слов: “Мир есть мое представление: вот истина, которая имеет силу для каждого живого и познающего существа, хотя только человек может возводить её до рефлексивно-абстрактного сознания, и если он действительно это делает. То у него зарождается философский взгляд на вещи. Для него становится тогда ясным и несомненным, что он не знает ни солнца, ни земли, а знает только глаз, который видит солнце, руку, которая осязает землю, что окружающий мир существует лишь как представление, т. е. Исключительно по отношению к другому, представляющему, каковым является сам человек... Итак, нет истины более несомненной, более независимой от всех других, менее нуждающейся в доказательстве, чем та, что всё существующее для познания, т. е. весь этот мир, является только объектом по отношению к субъекту, созерцанием для созерцающего, короче говоря, представлением.” (1,стр.141) Изображение мира, как данное через моё сознание (здесь: представление), имеет глубокие корни в предшествующей философии нового времени, так или иначе укладывающейся в русло трансцедентализма. Что же касается истолкования мира как воли, то здесь полемика Шопенгауэра против классического подхода вступает в решающую стадию.
Мировая воля есть та трансцендентная сущность действительности, которая проявляется в мире феноменов в зашифрованном виде. Наиболее явными формами восходящей самореализации мировой воли служат, по Шопенгауэру, всемирное тяготение, магнетизм и прочие физические силы, химическое сродство, воля к жизни и борьба за существование, инстинкты животных, и сильнейшие из них - пищевой и половой, аффекты людей, их тщеславие и властолюбие. Воплощаясь в многообразии процессов и событий, мировая Воля оказывается совсем не вещью в себе, так как она обнаруживает себя в довольно красноречивых формах. Шопенгауэр представлял себе метафизическую ситуацию следующим образом: феномены воли отравляют друг другу существование и борются друг с другом, на через их посредство Воля находится в состоянии постоянного внутреннего борения, происходит её “раздвоение с самой собой”(1, стр. 275). И если даже кто-то обретёт в результате борьбы победу и радость, это призрачное, счастье обнаруживает свою ничтожность перед лицом горя и страдания хотя бы одного другого человека. Важным элементом философской доктрины Шопенгауэра является понятие вины мировой воли. Существование мира и жизни—это неосознанное стихийное, а затем и сознаваемое грехопадение. Само бытие сферы явлений требует вынесения “мирового приговора”над явлениями, а через них и над сущностью. Социальная жизнь проникнута завистью и лицемерием. Забота о ближних то и дело оказывается на поверку искательством собственной выгоды. Патриотические призывы - маской своекорыстного национализма, парламентские дискуссии - прикрытием группового и личного эгоизма, демонстрация религиозных чувств - лишь оболочкой бессовестного ханжества. Существование людей полно нужды, страха, горя и страданий. Тревоги чередуются с разочарованиями, а отделяющие их друг от друга моменты удовлетворения желаний мимолётны и приносят затем скуку и новые страдания. В 46 главе второго тома “Мира как воли и представления”, названной “О ничтожествеи горестях жизни”, Шопенгауэр отрицает возможность коренного улучшения жизни людей, а в 44 главе развенчивает половую любовь, сводя её к коварной ловушке природы, цель которой заставить стремиться людей к продолжению рода.
Всё содеянное мировой волей - преступление, хотя преступник сам по себе не разумен и, порождая мир майи, в котором появляются разумные существа, в конце концов с их помощью сам себя обманывает. Преступник должен быть наказан и в этом случае он сам наказывает себя. Вследствие своей онтологической преступности мировая воля погрязает во зле, но она может освободиться о т зла, уничтожив саму себя. Став судьёй и исполнителем приговора над собой, воля свершит абсолютно благое дело. Но привести в исполнение приговор воли над собой могут только люди как составные звенья феноменального мира. Людям надлежит направить присущую им жизненную энергию против её вселенского источника. Ужас без конца следует заменить концом, который только при поверхностном взгляде представляется ужасным. Но как этого добиться конкретно? Прежде всего через философское познание выяснить саму стоящую перед человеком задачу. Затем пройти через два следующих друг за другом этапа самоуничтожения воли. Первый из этих этапов - эстетическое созерцание, второй - моральное совершенствование и переделка своего поведения в надлежащем направлении. На верхних ступенях второго этапа намечается переход в состояние, которое приближается к религиозному. Таким образом складывается подобие схемы Кьеркегора, согласно которой эстетический, этический и религиозный стили жизни составляют различные парадигмы человеческого поведения и из них только последняя обещает спасение. Но это лишь отдалённое подобие, ибо Кьеркегор уповал на возвращение к Богу, а Шопенгауэр обещает аннигиляцию трансцендентного начала. Цель эстетического созерцания по Шопенгауэру - это достижение освобождения души от страданий, вызываемых страстями, обретение духовного успокоения. Познание сущности мира и его явлений средствами искусства цели освобождения человека не достигает. Необходим второй этап - нравственное самосовершенствование, и только на этом пути может быть осуществлена аннигиляция Воли. Этика Шопенгауэра складывается из следующих элементов: аскетическая позиция в отношении собственной личности, альтруистическая установка в отношении всех других людей и полное упразднение эгоизма в результате действия первых двух принципов. Полный аскетизм означает прекращение желаний, а альтруизм выражается в сострадании, обращённом к другим лицам и ко всему человечеству, а значит, не только в справедливом к людям отношении но и в бескорыстной любви и беззаветной помощи всякому чужому горю. Сострадание - это “познание чужого страдания, непосредственно понятое из собственного страдания и отождествлённого с ним.”(1, стр. 470). Истинная и чистая любовь к людям неотделима от сострадания, тогда как любовь, лишенная сострадания есть эгоизм.
Шопенгауэр умер 21 сентября 1860 года. Только на последнем десятилетии известность и влияние, к которым он так стремился, начали приходить к нему. Его воздействие на последующую мысль довольно значительно. Ницше называл его “вождём, который ведёт на высоты трагического миропонимания”.
Фридрих Ницше(1844-1900) ещё с юности обнаружил задатки гениального дарования. Будучи 24-летним студентом Лейпцигского университета, он был приглашён Базельским университетом на место профессора классической филологии, а ещё через год Лейпцигский университет присвоил ему звания доктора наук по совокупности работ, без защиты диссертации.
В своей первой крупной работе “Рождение трагедии из духа музыки” Ницше анализирует культуру древней Греции и утверждает, что она определялась борьбой между культами двух богов - Аполлона и Диониса. Культ Аполлона - это светлый культ разума, науки, соразмерности и гармонии, самоограничения, свободы от диких порывов; он - покровитель изящных искусств. Культ Диониса - тёмный культ, культ земли и плодородия, Дионис - бог вина и опьянения, бог половой любви, бог самой жизни в её биологическом и физиологическом смысле. Культ Диониса пришёл в Грецию с Востока, и под его влиянием были учреждены так называемые дионисийские празднества, дионисийские мистерии, напоминающие оргии большого количества людей, которые сливались в совместном экстазе ритуальных песнопений и шествий, каждый человек в этих ритуалах был уже не индивидом, а частью большого единого целого. “Под чарами Диониса не только смыкается союз человека с человеком, сама отчуждённая, враждебная, или порабощенная природа снова празднует праздник примирения со своим блудным сыном - человеком. Добровольно предлагает земля свои дары, и мирно приближаются хищные звери скал и пустыни.”(1, стр. 62). Из дионисийских мистерий возникли театрализованные представления и первые греческие трагедии, которые являли собой синтез аполлонических мифов и дионисийской музыки.
В дальнейшем Ницше везде и всюду ищет это дионисийское начало в человеке, которое характеризует его мощь, силу, способность к выживанию. Всякая культура, по его мнению, есть синтез аполлоновского и дионисийского. Как только начинает преобладать аполлоновское начало (наука, рациональность), культура формализуется, становится всё менее жизненной; если же преобладает дионисийское - культуру может захлестнуть поток ничем не сдерживаемых страстей и необузданного варварства. Тем не менее все симпатии Ницше на стороне бога Диониса. Современная культура, по его мнению, находится в глубоком кризисе именно в силу явного преобладания рационального начала над жизнью, над инстинктами и, в конечном счёте, над свободой человека.
В начале своего творческого пути Ницше считал себя последователем Шопенгауэра. “Я принадлежу к тем читателям Шопенгауэра, которые, прочитав первую его страницу, вполне уверены, что они прочитают все страницы и вслушаются в каждое сказанное им слово... Я понял его, как если бы он писал для меня” (1, стр. 8). В дальнейшем Ницше разошёлся со своим учителем, особенно в оценке Шопенгауэром сострадания как основы морали. Но шопенгауэровская злая неразумная мировая воля стала основой философских построений Ницше. Все процессы как физической, так и духовной жизни Ницше стремился представить как различные модификации воли к власти, могуществу. “Вещь”, “субъект”, “единство Я” - есть продукты творчества, деятельности мыслящего индивида, некоторые эвристические упрощения для обозначения этой силы. Все они не могут рассматриваться как единства в себе, а представляют собой динамические сгустки власти, центры силы. Под влиянием влечений и потребностей человек истолковывает мир определённым образом, ибо всякое влечение есть “известный род властолюбия”, стремящегося навязать свою перспективу как норму всем другим влечениям. Апелляция к разуму и правде - лишь заменяющий прямое физическое принуждение способ одной воли влиять на другую волю.
В своей антропологии Ницше проводит следующую основную идею: человек в полной мере ещё не возник, ещё не вырвался из животного состояния, об этом свидетельствует соперничество людей друг с другом, их бесконечные войны, их конкуренция между собой, их бестолковые и бессмысленные стремления. Только в отдельных индивидах природа достигла подлинно человеческого состояния: это философы, художники, святые. Однако они встречаются чрезвычайно редко, зато всюду господствуют люди серые, обезличенные, неспособные ни на какой поступок, никогда не рисковавшие ничем и прежде всего собственной жизнью, и ничего в этой жизни не добившиеся. У этого стада одно основополагающее чувство - чувство злобной зависти ко всему яркому, талантливому, удачливому. Такие люди говорят, что призваны приносить пользу и служить себе подобным. Так как каждый служит другому, ни у кого нет призвания жить ради себя самого. Если цель всякого человека в другого, то общее существование не имеет цели, это существование друг для друга - самая комичная из комедий. Человек должен, по Ницше, заниматься своим делом - воспитывать в себе философа, художника или святого, и если каждый будет заниматься своим делом - тогда будет общий прогресс.
Массовые люди придумали себе и массовые религии - религии обиженных и угнетённых, религии сострадания - христианство и социализм. Самая нелепая проповедь - помоги ближнему как самому себе. Помогать - по Ницше - надо дальнему, тому, кто сумеет стать человеком, вырваться из животного состояния. И любить, в этом смысле, надо дальнего, а не ближнего, ибо ближний, ничего ещё не сделавший для своего освобождения, - это просто животное. Нельзя любить человека просто за то, что он человек - как утверждает христианство и как полагает социалистическая идеология. “В человеке тварь и творец соединены воедино: в человеке есть материал, обломок, избыток, глина, грязь, бессмыслица, хаос; но в человеке есть и творец, ваятель, твёрдость молота, божественный зритель и седьмой день - понимаете ли вы это противоречие? И понимаете ли вы, что ваше сострадание относится к “твари в человеке”, к тому, что должно быть сформировано, сломано, выковано, разорвано, обожжено, закалено, очищено, к тому, что страдает по необходимости и должно страдать?” (“По ту сторону добра и зла”, 2,стр. 346).
И мораль христианская, и мораль социалистическая только ослабляют, с точки зрения Ницше, личностное начало в человеке, это слишком человеческая мораль. А всё, что относится к человеку, должно быть преодолено - человек есть только путь к человеку, к тому человеку, что стоит высоко над нами, кто действительно уже не животное, не член стада, а воин, сверхчеловек. Стремясь к сверхчеловеку - такому существу, который обладает мощным дионисийским началом, сильно развитыми инстинктами, силой жизни, смелостью и настойчивостью - можешь стать человеком в подлинном смысле этого слова. Для человека нужна и особая мораль - аристократическая, которая не убаюкивает человека будущим благоденствием и счастьем. Человек вообще не обязан быть счастливым. К счастью, писал Ницше, стремятся только коровы, женщины, дети, англичане и социал-демократы.
Ницше первым в ХIХ веке заговорил о наступлении нигилизма, который вызывает радикальную переоценку всех ценностей. Самой исчерпывающей характеристикой нигилизма является смерть Бога. Бог европейской истории, а именно христианский Бог, утратил свою значимость для человеческой воли, а вместе с ним пали и его исторические производные - идеалы, принципы, нормы, цели и ценности. Прежний сверхчувственный мир идеалов, целей и мер уже мёртв. И хотя христианская вера ещё существует, но любовь уже перестала быть действенным принципом всего совершающегося. Однако для Ницше нигилизм - это не явление упадка. Если Бог мёртв, тогда господство над сущим переходит к человеку, тогда и может осуществиться сверхчеловеческий идеал. Человек, отрезвлённый нигилизмом, который разоблачил и отверг все виды и формы иллюзий относительно будущего счастья, гарантированности смысла человеческого бытия, победы добра и высшей справедливости, прогресса, должен взять на себя ответственность за бессмысленность мира, найти мужество восторжествовать над обломками иллюзий; жить, постоянно увеличивая свою силу и власть над миром.
